Джеймс Оливер Кервуд: 50 высказываний о главном

Подборка из 50 цитат Джеймса Оливера Кервуда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Процесс человеческого мышления иногда не останавливается на своем пути, чтобы обсудить свои дальнейшие действия, а сразу делает скачок к немедленному и подчас неожиданному решению, которое, благодаря именно этой внезапности, является точно снег на голову.

   Процесс человеческого мышления иногда не останавливается на своем пути, чтобы обсудить свои дальнейшие действия, а сразу делает скачок к немедленному и подчас неожиданному решению, которое, благодаря именно этой внезапности, является точно снег на голову.

   — Золотая петля · книга
2. «

   Может быть, человек и лучшее создание природы, но по части уважения к старости подчас уступает медведю гризли. Тэру, например, и в голову бы не пришло грабить старого медведя, драться с ним, прогонять старика от мяса, даже если оно нужно самому Тэру. А далеко не о каждом представителе рода человеческого можно сказать то же самое.

   Может быть, человек и лучшее создание природы, но по части уважения к старости подчас уступает медведю гризли. Тэру, например, и в голову бы не пришло грабить старого медведя, драться с ним, прогонять старика от мяса, даже если оно нужно самому Тэру. А далеко не о каждом представителе рода человеческого можно сказать то же самое.

   — Бродяги севера · книга
3. «

   Величина счастья во многих случаях зависит от глубины страданий. Тяжелые переживания и неудачи сами по себе могут служить шкалой для определения счастья в будущем.

   Величина счастья во многих случаях зависит от глубины страданий. Тяжелые переживания и неудачи сами по себе могут служить шкалой для определения счастья в будущем.

   — Сын Казана · книга
4. «

   Так как это был юноша хорошо образованный, деятельный и предприимчивый, то он быстро создал себе положение.

   Так как это был юноша хорошо образованный, деятельный и предприимчивый, то он быстро создал себе положение.

   — Охота на волков · книга
5. «

   Знаете, человека отправляют сюда, прежде чем он узнает, что жизнь — это не солнце, не луна, не звезды, не воздух, которым мы дышим. Жизнь — это женщина, только женщина.

   Знаете, человека отправляют сюда, прежде чем он узнает, что жизнь — это не солнце, не луна, не звезды, не воздух, которым мы дышим. Жизнь — это женщина, только женщина.

   — Вильям Мак-Вей · книга
6. «

   Сколько лет отнял он у всех этих животных, которых убил? Сколько лет жизни загубил в один только день, когда утром на одном и том же склоне горы подстрелил трех медведей, а вечером, в долине — двух карибу? У всех вместе — не меньше ста лет. Сто лет биения сердца за несколько минут захлестнувшей охотника страсти!

   Сколько лет отнял он у всех этих животных, которых убил? Сколько лет жизни загубил в один только день, когда утром на одном и том же склоне горы подстрелил трех медведей, а вечером, в долине — двух карибу? У всех вместе — не меньше ста лет. Сто лет биения сердца за несколько минут захлестнувшей охотника страсти!

   — Бродяги севера · книга
7. «

   Порой на смену горю и тоске приходит странное успокоение, знакомое только тем, в чьей душе пожар страстей гаснет, не находя более пищи.

   Порой на смену горю и тоске приходит странное успокоение, знакомое только тем, в чьей душе пожар страстей гаснет, не находя более пищи.

   — В дебрях Севера · книга
8. «

   В этой моей второй книге о животных есть нечто, напоминающее исповедь. Исповедь и надежду. Исповедь человека, который долгие годы охотился и убивал, прежде чем понял, наконец, что дикие животные дают собою гораздо бОльший материал для захватывающего спорта, чем для простого убийства, и надежду, что то, что я описываю, сможет хоть сколько-нибудь побудить читателя почувствовать и понять, что величайшее наслаждение на охоте составляет не убийство, а именно возможность предоставить животному жить.

   В этой моей второй книге о животных есть нечто, напоминающее исповедь. Исповедь и надежду. Исповедь человека, который долгие годы охотился и убивал, прежде чем понял, наконец, что дикие животные дают собою гораздо бОльший материал для захватывающего спорта, чем для простого убийства, и надежду, что то, что я описываю, сможет хоть сколько-нибудь побудить читателя почувствовать и понять, что величайшее наслаждение на охоте составляет не убийство, а именно возможность предоставить животному жить.

   — Гризли · книга
9. «

   Охота тогда только представляет собой спорт, когда вы научились в ней не убивать, а давать жить. Однажды я целые семь часов пролежал на самой вершине горы и наблюдал, как играли между собой козы, и получил от этого удовольствия больше, чем если бы всех их перестрелял.

   Охота тогда только представляет собой спорт, когда вы научились в ней не убивать, а давать жить. Однажды я целые семь часов пролежал на самой вершине горы и наблюдал, как играли между собой козы, и получил от этого удовольствия больше, чем если бы всех их перестрелял.

   — Брюс · книга
10. «

    Насколько презренна любовь, если в этой любви нет веры!

    Насколько презренна любовь, если в этой любви нет веры!

    — Долина Безмолвных Великанов · книга
11. «

    Они ели, как только могут есть проголодавшиеся животные. Будучи в высокой степени практичными, они не оглядывались назад и не думали о том, что с ними случилось, а целиком погрузились в использование настоящего.

    Они ели, как только могут есть проголодавшиеся животные. Будучи в высокой степени практичными, они не оглядывались назад и не думали о том, что с ними случилось, а целиком погрузились в использование настоящего.

    — Бродяги севера · книга
12. «

    Ведь, пока не появится враг и не очутишься перед лицом опасности, нельзя до конца оценить дружбу.

    Ведь, пока не появится враг и не очутишься перед лицом опасности, нельзя до конца оценить дружбу.

    — Бродяги севера · книга
13. «

    Всякий ребенок считает, что его родители — самые лучшие, самые умные, самые сильные люди на свете.

    Всякий ребенок считает, что его родители — самые лучшие, самые умные, самые сильные люди на свете.

    — Бродяги севера · книга
14. «

    Он жалобно позвал к себе мать, но та не двинулась. Он стал дергать ее за ухо — его обычная манера ее будить. Но все это ставило его в тупик. Тогда он горько заплакал. Сперва в его плаче звучала какая-то странная нота, а потом он не выдержал, и изо всех сил зарыдал так, как рыдает обыкновенно только человеческий ребенок. Чаллонер услыхал этот плач, и что-то вдруг больно отозвалось в его сердце и смутило его. Да, это был совсем детский плач! Плач ребенка, лишившегося матери.

    Он жалобно позвал к себе мать, но та не двинулась. Он стал дергать ее за ухо — его обычная манера ее будить. Но все это ставило его в тупик. Тогда он горько заплакал. Сперва в его плаче звучала какая-то странная нота, а потом он не выдержал, и изо всех сил зарыдал так, как рыдает обыкновенно только человеческий ребенок. Чаллонер услыхал этот плач, и что-то вдруг больно отозвалось в его сердце и смутило его. Да, это был совсем детский плач! Плач ребенка, лишившегося матери.

    — Бродяги севера · книга
15. «

    Любовь к сильным ощущениям живет в сердцах юношей, полных жизненных сил.

    Любовь к сильным ощущениям живет в сердцах юношей, полных жизненных сил.

    — Охота на волков · книга
16. «

    В жизни животных так же, как и в жизни людей, природа проделывает свои шутки и проказы.

    В жизни животных так же, как и в жизни людей, природа проделывает свои шутки и проказы.

    — Бродяги севера · книга
17. «

    Он все время следил за матерью, и инстинкт уже подготовил его ноги к тому, чтобы тотчас же бежать во всю прыть, как только она подаст ему для этого сигнал.

    Он все время следил за матерью, и инстинкт уже подготовил его ноги к тому, чтобы тотчас же бежать во всю прыть, как только она подаст ему для этого сигнал.

    — Бродяги севера · книга
18. «

    Он был простым бойцом, когда его преследовали вообще, как это было неделю тому назад, когда он отбивался от собак, но если что-нибудь начинало угрожать его самке, то он превращался в демона, ужасного и беспощадного.

    Он был простым бойцом, когда его преследовали вообще, как это было неделю тому назад, когда он отбивался от собак, но если что-нибудь начинало угрожать его самке, то он превращался в демона, ужасного и беспощадного.

    — Гризли · книга
19. «

    Планы каждой живущей на свете твари часто меняются к худшему; это может относиться также и к медведям.

    Планы каждой живущей на свете твари часто меняются к худшему; это может относиться также и к медведям.

    — Гризли · книга
20. «

    На четвертом месяце своей жизни, полный юношеского самоудовлетворения, он был доволен тем, что природа произвела его на свет и что поэтому он с бесконечным удовольствием мог наполнять свой желудок. Для него еда была единственной и главной целью его существования.

    На четвертом месяце своей жизни, полный юношеского самоудовлетворения, он был доволен тем, что природа произвела его на свет и что поэтому он с бесконечным удовольствием мог наполнять свой желудок. Для него еда была единственной и главной целью его существования.

    — Бродяги севера · книга