55 цитат Джеймса Оливера Кервуда, которые захочется сохранить

Подборка из 55 цитат Джеймса Оливера Кервуда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сколько лет отнял он у всех этих животных, которых убил? Сколько лет жизни загубил в один только день, когда утром на одном и том же склоне горы подстрелил трех медведей, а вечером, в долине — двух карибу? У всех вместе — не меньше ста лет. Сто лет биения сердца за несколько минут захлестнувшей охотника страсти!

   Сколько лет отнял он у всех этих животных, которых убил? Сколько лет жизни загубил в один только день, когда утром на одном и том же склоне горы подстрелил трех медведей, а вечером, в долине — двух карибу? У всех вместе — не меньше ста лет. Сто лет биения сердца за несколько минут захлестнувшей охотника страсти!

   — Бродяги севера · книга
2. «

   Ваби описывал ему молодую девушку. Вечно он вплетал свою сестру в разговор, связывал ее со всеми проектами, которые они строили, и мало-помалу, сам этого не сознавая, Родерик воспылал мечтательной любовью к той, которую он не видел никогда в жизни.

   Ваби описывал ему молодую девушку. Вечно он вплетал свою сестру в разговор, связывал ее со всеми проектами, которые они строили, и мало-помалу, сам этого не сознавая, Родерик воспылал мечтательной любовью к той, которую он не видел никогда в жизни.

   — Охота на волков · книга
3. «

   Выйдя из темноты, он вдруг увидел себя в такой сказочной стране, какая ему даже и не снилась. И в эти самые минуты над ним вдруг заработала природа. сознания еще не было, но инстинкт уже шевелился в нем. Он знал, что все это было ЕГО, что солнце и тепло было именно ДЛЯ НЕГО и что все, что было на земле прекрасного, было дано в удел ЕМУ.

   Выйдя из темноты, он вдруг увидел себя в такой сказочной стране, какая ему даже и не снилась. И в эти самые минуты над ним вдруг заработала природа. сознания еще не было, но инстинкт уже шевелился в нем. Он знал, что все это было ЕГО, что солнце и тепло было именно ДЛЯ НЕГО и что все, что было на земле прекрасного, было дано в удел ЕМУ.

   — Бродяги севера · книга
4. «

   Насколько презренна любовь, если в этой любви нет веры!

   Насколько презренна любовь, если в этой любви нет веры!

   — Долина Безмолвных Великанов · книга
5. «

   На четвертом месяце своей жизни, полный юношеского самоудовлетворения, он был доволен тем, что природа произвела его на свет и что поэтому он с бесконечным удовольствием мог наполнять свой желудок. Для него еда была единственной и главной целью его существования.

   На четвертом месяце своей жизни, полный юношеского самоудовлетворения, он был доволен тем, что природа произвела его на свет и что поэтому он с бесконечным удовольствием мог наполнять свой желудок. Для него еда была единственной и главной целью его существования.

   — Бродяги севера · книга
6. «

   В самом деле, как все на свете просто! Все кажется разрозненным на отдельные части, но в конце концов всегда составляет одно целое.

   В самом деле, как все на свете просто! Все кажется разрозненным на отдельные части, но в конце концов всегда составляет одно целое.

   — Бродяги севера · книга
7. «

   Бывают люди, которые охотятся и убивают, охотятся и убивают в течение целых десятков лет, прежде чем поймут, что главное удовольствие в охоте это не убийство, а именно выслеживание.

   Бывают люди, которые охотятся и убивают, охотятся и убивают в течение целых десятков лет, прежде чем поймут, что главное удовольствие в охоте это не убийство, а именно выслеживание.

   — Лангдон · книга
8. «

   Выживает самый приспособленный, но самым приспособленным он остаётся только пока выживает.

   Выживает самый приспособленный, но самым приспособленным он остаётся только пока выживает.

   — В дебрях Севера · книга
9. «

   Планы каждой живущей на свете твари часто меняются к худшему; это может относиться также и к медведям.

   Планы каждой живущей на свете твари часто меняются к худшему; это может относиться также и к медведям.

   — Гризли · книга
10. «

    Охота тогда только представляет собой спорт, когда вы научились в ней не убивать, а давать жить. Однажды я целые семь часов пролежал на самой вершине горы и наблюдал, как играли между собой козы, и получил от этого удовольствия больше, чем если бы всех их перестрелял.

    Охота тогда только представляет собой спорт, когда вы научились в ней не убивать, а давать жить. Однажды я целые семь часов пролежал на самой вершине горы и наблюдал, как играли между собой козы, и получил от этого удовольствия больше, чем если бы всех их перестрелял.

    — Брюс · книга
11. «

    Как и все матери, которым дано в удел самим нянчить и любить своих детей, Нузак прежде всего подумала о Ниве. Дотянув до него лапу, она угостила его шлепком, и Нива тотчас же со всех ног пустился искать убежища в ближайшем лесу.

    Как и все матери, которым дано в удел самим нянчить и любить своих детей, Нузак прежде всего подумала о Ниве. Дотянув до него лапу, она угостила его шлепком, и Нива тотчас же со всех ног пустился искать убежища в ближайшем лесу.

    — Бродяги севера · книга
12. «

    Медведи причислены к вредным животным, и их можно убивать во всякое время года. Их даже можно выкапывать прямо из берлоги вместе с медвежатами, и — мне даже стыдно говорить об этом — я сам помогал выкапывать их! Мы звери! Иногда я даже думаю, что великий грех носить ружье.

    Медведи причислены к вредным животным, и их можно убивать во всякое время года. Их даже можно выкапывать прямо из берлоги вместе с медвежатами, и — мне даже стыдно говорить об этом — я сам помогал выкапывать их! Мы звери! Иногда я даже думаю, что великий грех носить ружье.

    — Лангдон · книга
13. «

    Так как это был юноша хорошо образованный, деятельный и предприимчивый, то он быстро создал себе положение.

    Так как это был юноша хорошо образованный, деятельный и предприимчивый, то он быстро создал себе положение.

    — Охота на волков · книга
14. «

    Брэм Джонсон был необыкновенным человеком даже для своего Севера. Не говоря уже ни о чем другом, он представлял собою продукт окружающей обстановки и крайней необходимости и еще чего-то такого, что делало из него то человека с душой, то зверя с сердцем дьявола.

    Брэм Джонсон был необыкновенным человеком даже для своего Севера. Не говоря уже ни о чем другом, он представлял собою продукт окружающей обстановки и крайней необходимости и еще чего-то такого, что делало из него то человека с душой, то зверя с сердцем дьявола.

    — Золотая петля · книга
15. «

    Как и все медведи, он не убивал из одного только удовольствия убить. Из целого стада оленей он выхватывал только одного и доедал его до самого мозга его костей. Пока он не был побежден сам, он являлся единственным властителем, судьей и деспотом по своему собственному выбору. Он был неограниченным владыкой в этих богатых долинах и зеленых лужайках и единственным повелителем над всеми окружавшими его живыми существами.

    Как и все медведи, он не убивал из одного только удовольствия убить. Из целого стада оленей он выхватывал только одного и доедал его до самого мозга его костей. Пока он не был побежден сам, он являлся единственным властителем, судьей и деспотом по своему собственному выбору. Он был неограниченным владыкой в этих богатых долинах и зеленых лужайках и единственным повелителем над всеми окружавшими его живыми существами.

    — Гризли · книга
16. «

    Будучи в любовном настроении, Тир более или менее походил на человека, то есть становился таким же идиотом, как и тот. Его привычки, которые были в другое время так же неподвижны, как и звезды на небе, теперь сводились на нет. Он забывал даже поесть.

    Будучи в любовном настроении, Тир более или менее походил на человека, то есть становился таким же идиотом, как и тот. Его привычки, которые были в другое время так же неподвижны, как и звезды на небе, теперь сводились на нет. Он забывал даже поесть.

    — Гризли · книга
17. «

    Ведь, пока не появится враг и не очутишься перед лицом опасности, нельзя до конца оценить дружбу.

    Ведь, пока не появится враг и не очутишься перед лицом опасности, нельзя до конца оценить дружбу.

    — Бродяги севера · книга
18. «

    Когда человек жертвует жизнью ради родины или во имя великой любви, в этом есть непередаваемое величие и мощь.

    Когда человек жертвует жизнью ради родины или во имя великой любви, в этом есть непередаваемое величие и мощь.

    — В дебрях Севера · книга
19. «

    Всходила полная, ранняя луна, и, когда ее большой красный диск появился над лесами, Мики вдруг почувствовал на себе всю тяжесть жизни и, уставившись на луну, жалобно завыл.

    Всходила полная, ранняя луна, и, когда ее большой красный диск появился над лесами, Мики вдруг почувствовал на себе всю тяжесть жизни и, уставившись на луну, жалобно завыл.

    — Бродяги севера · книга
20. «

    Ах ты, громадный медведище!... Какой же ты добрый! Ты — чудовище, но сердце у тебя более великодушное, чем у человека! Уж если б я прижал так тебя в угол, то убил бы наверняка. А ты, ты прижал в угол меня, — и все-таки подарил мне жизнь!

    Ах ты, громадный медведище!... Какой же ты добрый! Ты — чудовище, но сердце у тебя более великодушное, чем у человека! Уж если б я прижал так тебя в угол, то убил бы наверняка. А ты, ты прижал в угол меня, — и все-таки подарил мне жизнь!

    — Лангдон · книга