471 цитат Джона Фаулза, проверенных временем

Ниже 471 цитата Джона Фаулза — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но на втором курсе он попал в дурную компанию и кончил тем, что одним туманным лондонским вечером предался плотскому греху с некоей обнаженной девицей. Из объятий этой пухленькой простолюдинки он бросился в объятия церкви и вскоре после того поверг в ужас своего родителя, объявив, что желает принять духовный сан. Против катастрофы столь необъятных размеров имелось одно только средство: юного грешника отправили в Париж. Когда он оттуда вернулся, о его слегка потускневшей девственности уже не было и речи, равно как — на что и надеялся отец Чарльза — о его предполагаемом союзе с церковью.

   Но на втором курсе он попал в дурную компанию и кончил тем, что одним туманным лондонским вечером предался плотскому греху с некоей обнаженной девицей. Из объятий этой пухленькой простолюдинки он бросился в объятия церкви и вскоре после того поверг в ужас своего родителя, объявив, что желает принять духовный сан. Против катастрофы столь необъятных размеров имелось одно только средство: юного грешника отправили в Париж. Когда он оттуда вернулся, о его слегка потускневшей девственности уже не было и речи, равно как — на что и надеялся отец Чарльза — о его предполагаемом союзе с церковью.

   — Любовница французского лейтенанта · книга
2. «

   — Может быть, вы слишком многого хотите? — Чтобы кто-то увидел меня такой, какая я есть. — Это довольно трудно. Вы ведь далеко упрятаны.

   — Может быть, вы слишком многого хотите? — Чтобы кто-то увидел меня такой, какая я есть. — Это довольно трудно. Вы ведь далеко упрятаны.

   — Дэвид · книга
3. «

   Безмятежность, великолепие, царственность; слова затертые, но остальные тут не годились.

   Безмятежность, великолепие, царственность; слова затертые, но остальные тут не годились.

   — Волхв · книга
4. «

   Любить – это не только то, о чём я тебе тогда написала. Не только идти по улице и не оборачиваться. Любить – это когда делаешь вид, что отправляешься на службу, а сама несешься на вокзал. Чтобы преподнести тебе сюрприз, поцеловать, что угодно, – напоследок; и тут я увидела, как ты покупаешь журналы в дорогу. Меня бы в то утро ничто не смогло рассмешить. А ты смеялся. Как ни в чем не бывало болтал с киоскером и смеялся. Вот когда я поняла, что значит любить: видеть, как тот, без кого ты жить не можешь, с прибаутками от тебя уматывает.

   Любить – это не только то, о чём я тебе тогда написала. Не только идти по улице и не оборачиваться. Любить – это когда делаешь вид, что отправляешься на службу, а сама несешься на вокзал. Чтобы преподнести тебе сюрприз, поцеловать, что угодно, – напоследок; и тут я увидела, как ты покупаешь журналы в дорогу. Меня бы в то утро ничто не смогло рассмешить. А ты смеялся. Как ни в чем не бывало болтал с киоскером и смеялся. Вот когда я поняла, что значит любить: видеть, как тот, без кого ты жить не можешь, с прибаутками от тебя уматывает.

   — Алисон Келли · книга
5. «

   Они вкусили такого отчаяния, что оглядываться вокруг уже не потребовалось.

   Они вкусили такого отчаяния, что оглядываться вокруг уже не потребовалось.

   — Волхв · книга
6. «

   Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина

   Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина

   — Алисон · книга
7. «

   — Я стану говорить правду. — А я, по своему усмотрению, поверю или не поверю. — Правда — верь или не верь — останется правдой. — Тогда мое неверие ей не в убыток.

   — Я стану говорить правду. — А я, по своему усмотрению, поверю или не поверю. — Правда — верь или не верь — останется правдой. — Тогда мое неверие ей не в убыток.

   — Куколка · книга
8. «

   Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

   Лицо ее нельзя было назвать миловидным, как лицо Эрнестины. Не было оно и красивым — по эстетическим меркам и вкусам какой бы то ни было эпохи. Но это было лицо незабываемое, трагическое. Скорбь изливалась из него так же естественно, незамутненно и бесконечно, как вода из лесного родника. В нем не было ни фальши, ни лицемерия, ни истеричности, ни притворства, а главное — ни малейшего признака безумия. Безумие было в пустом море, в пустом горизонте, в этой беспричинной скорби, словно родник сам по себе был чем-то вполне естественным, а неестественным было лишь то, что он изливался в пустыне.

   — Любовница французского лейтенанта · книга
9. «

   Люблю тебя, хоть ты и не понимаешь, что это значит, ты никогда никого не любил. Я всю неделю пыталась до тебя достучаться. Что ж, как полюбишь — вспомни, что было сегодня. Вспомни, как я поцеловала тебя и ушла. Как шла по улице и ни разу не оглянулась. Я знала, что ты смотришь в окно. Вспомни всё это, вспомни: я люблю тебя. Остальное можешь забыть, но это, будь добр, помни. Я шла по улице и не оглянулась, и я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю так, что с сегодняшнего дня возненавидела.

   Люблю тебя, хоть ты и не понимаешь, что это значит, ты никогда никого не любил. Я всю неделю пыталась до тебя достучаться. Что ж, как полюбишь — вспомни, что было сегодня. Вспомни, как я поцеловала тебя и ушла. Как шла по улице и ни разу не оглянулась. Я знала, что ты смотришь в окно. Вспомни всё это, вспомни: я люблю тебя. Остальное можешь забыть, но это, будь добр, помни. Я шла по улице и не оглянулась, и я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю так, что с сегодняшнего дня возненавидела.

   — Волхв · книга
10. «

    Это было словно падение в бездну с края земли. Словно у земли вдруг образовался край.

    Это было словно падение в бездну с края земли. Словно у земли вдруг образовался край.

    — Коллекционер · книга
11. «

    Вы превращаете слова в пустой хлам.

    Вы превращаете слова в пустой хлам.

    — Николас Эрфе · книга
12. «

    Она держалась так, словно мы расстались всего неделю назад. Но это не помогало. Девять месяцев возвели между нами решётку, сквозь которую проникали слова, но не чувства.

    Она держалась так, словно мы расстались всего неделю назад. Но это не помогало. Девять месяцев возвели между нами решётку, сквозь которую проникали слова, но не чувства.

    — Волхв · книга
13. «

    ... быть может, есть нечто достойное восхищения в этом несоответствии между тем, что удобно, и тем, что настоятельно рекомендуется.

    ... быть может, есть нечто достойное восхищения в этом несоответствии между тем, что удобно, и тем, что настоятельно рекомендуется.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
14. «

    Подобная реакция характерна для вашего века с его пафосом противоречия; усомниться, опровергнуть. Никакой вежливостью вы это не скроете. Вы как дикобраз. Когда иглы этого животного подняты, оно не способно есть. А если не ешь, приходится голодать. И щетина ваша умрет, как и весь организм.

    Подобная реакция характерна для вашего века с его пафосом противоречия; усомниться, опровергнуть. Никакой вежливостью вы это не скроете. Вы как дикобраз. Когда иглы этого животного подняты, оно не способно есть. А если не ешь, приходится голодать. И щетина ваша умрет, как и весь организм.

    — Волхв · книга
15. «

    Слова так невыразительны, неточны, так ужасно примитивны в сравнении с рисунком, живописью, скульптурой... Словно жалкая пачкотня на чистом листе. Словно пытаешься рисовать тупым карандашом.

    Слова так невыразительны, неточны, так ужасно примитивны в сравнении с рисунком, живописью, скульптурой... Словно жалкая пачкотня на чистом листе. Словно пытаешься рисовать тупым карандашом.

    — Коллекционер · книга
16. «

    А ему вдруг подумалось: до чего же наше существование зависит от случайностей; ведь нужно было так немного — одно её слово, телефонный звонок, и они встретились бы.

    А ему вдруг подумалось: до чего же наше существование зависит от случайностей; ведь нужно было так немного — одно её слово, телефонный звонок, и они встретились бы.

    — Башня из чёрного дерева · книга
17. «

    С каждым днём, проведённым здесь, мой нос всё вытягивается.

    С каждым днём, проведённым здесь, мой нос всё вытягивается.

    — Николас · книга
18. «

    — Но ведь нам обоим было так хорошо вместе! Пока ты... — Мне не может быть хорошо, когда у меня нет вообще никакого статуса. Когда я и представления не имею, кем я на самом деле должна быть. Когда я знаю, что всё может кончиться в любой момент.

    — Но ведь нам обоим было так хорошо вместе! Пока ты... — Мне не может быть хорошо, когда у меня нет вообще никакого статуса. Когда я и представления не имею, кем я на самом деле должна быть. Когда я знаю, что всё может кончиться в любой момент.

    — Мантисса · книга
19. «

    Жизнь — страшный, тёмный лабиринт; и встречи тоже тайна.

    Жизнь — страшный, тёмный лабиринт; и встречи тоже тайна.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
20. «

    — Германию нельзя знать. Можно только мириться с ее существованием. — А Бах? С ним так тяжело смириться? Он остановился. — Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне — нет. По той же причине Франция — культурная страна, а Испания — некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки. И поэтому, если б верил в бога, благодарил бы его за то, что во мне нет немецкой крови.

    — Германию нельзя знать. Можно только мириться с ее существованием. — А Бах? С ним так тяжело смириться? Он остановился. — Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне — нет. По той же причине Франция — культурная страна, а Испания — некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки. И поэтому, если б верил в бога, благодарил бы его за то, что во мне нет немецкой крови.

    — Волхв · книга