324 цитаты, которые говорил Джон Рональд Руэл Толкин

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 324 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Опасны орудия, свойства которых превыше нашего разумения.

   Опасны орудия, свойства которых превыше нашего разумения.

   — Гэндальф · книга
2. «

   К победам приводят лишь решительность и бесстрашие. Ради победы в справедливой битве отважный воин должен быть готов на все.

   К победам приводят лишь решительность и бесстрашие. Ради победы в справедливой битве отважный воин должен быть готов на все.

   — Боромир · книга
3. «

   Иди туда, где ты нужен, наберись терпенья и не теряй надежды.

   Иди туда, где ты нужен, наберись терпенья и не теряй надежды.

   — Гэндальф · книга
4. «

   У нас говорят: «Упорному и стена не преграда».

   У нас говорят: «Упорному и стена не преграда».

   — Дернхельм · книга
5. «

   В истинном золоте блеска нет; Не каждый странник забыт; Не каждый слабеет под гнетом лет — Корни земля хранит Зола обратится огнем опять, В сумраке луч сверкнет, Клинок вернется на рукоять, Корону Король обретет!

   В истинном золоте блеска нет; Не каждый странник забыт; Не каждый слабеет под гнетом лет — Корни земля хранит Зола обратится огнем опять, В сумраке луч сверкнет, Клинок вернется на рукоять, Корону Король обретет!

   — Властелин Колец · книга
6. «

   Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

   Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

   — Сильмариллион · книга
7. «

   <...> Слушай! Не навечно привязаны мы к кругам мира, и за ними больше, чем память.

   <...> Слушай! Не навечно привязаны мы к кругам мира, и за ними больше, чем память.

   — Арагорн · книга
8. «

   – Может быть, здешние люди поступают мудро, помалкивая об этих пещерах: наверное, одного трудолюбивого гномьего семейства с молотками в руках хватило бы, чтобы напортить столько, что потом никаким гномам не поправить! – Ты не прав, – возразил Гимли. – Сердце гнома не может остаться равнодушным к такой красоте. Дети Дьюрина не стали бы добывать тут каменья. Даже золото и алмазы нас не соблазнили бы. Разве ты срубил бы на дрова цветущую весеннюю рощу?

   – Может быть, здешние люди поступают мудро, помалкивая об этих пещерах: наверное, одного трудолюбивого гномьего семейства с молотками в руках хватило бы, чтобы напортить столько, что потом никаким гномам не поправить! – Ты не прав, – возразил Гимли. – Сердце гнома не может остаться равнодушным к такой красоте. Дети Дьюрина не стали бы добывать тут каменья. Даже золото и алмазы нас не соблазнили бы. Разве ты срубил бы на дрова цветущую весеннюю рощу?

   — Гимли · книга
9. «

   Если кольцо будет уничтожено, то Саурон сгинет. И великое зло исчезнет из мира. Неминуемо явится в мир иное зло, может статься, еще большее: ведь Саурон всего лишь прислужник.

   Если кольцо будет уничтожено, то Саурон сгинет. И великое зло исчезнет из мира. Неминуемо явится в мир иное зло, может статься, еще большее: ведь Саурон всего лишь прислужник.

   — Гэндальф · книга
10. «

    О жизни думаю былой - И о цветенье лет, Когда очередной зимой Снега засыплют след

    О жизни думаю былой - И о цветенье лет, Когда очередной зимой Снега засыплют след

    — Бильбо Бэггинс · книга
11. «

    ...часто именно такой ход колес, вращающих мир: пока великие глядят вдаль, слабые свершают судьбу из чувства долга.

    ...часто именно такой ход колес, вращающих мир: пока великие глядят вдаль, слабые свершают судьбу из чувства долга.

    — Элронд · книга
12. «

    Главное побуждение зла в моей книге — стремление подчинить себе свободную волю других.

    Главное побуждение зла в моей книге — стремление подчинить себе свободную волю других.

    — Избранные письма · книга
13. «

    Я стал менее циничным, чем был, потому что помню собственные грехи и глупости.

    Я стал менее циничным, чем был, потому что помню собственные грехи и глупости.
14. «

    Доблестная защита границ и могучие удары, пока враг не собрался с силой, — вот верная надежда на то, что долго пробудете вы вместе. И неужто тем, о ком ты говоришь, по сердцу малодушные трусы, что, схоронившись в лесах, охотятся на отбившуюся в стаи добычу, точно волки — по сердцу больше, нежели тот, кто надевает шлем и берёт в руки щит с гербом, и разгоняет врагов, пусть они превосходят число всё его воинство?

    Доблестная защита границ и могучие удары, пока враг не собрался с силой, — вот верная надежда на то, что долго пробудете вы вместе. И неужто тем, о ком ты говоришь, по сердцу малодушные трусы, что, схоронившись в лесах, охотятся на отбившуюся в стаи добычу, точно волки — по сердцу больше, нежели тот, кто надевает шлем и берёт в руки щит с гербом, и разгоняет врагов, пусть они превосходят число всё его воинство?

    — Турин · книга
15. «

    — Странными силами владеют наши враги, и странные слабости им присущи, — заметил Теоден. — Испокон веков говорится: «Зло часто побеждает самое себя».

    — Странными силами владеют наши враги, и странные слабости им присущи, — заметил Теоден. — Испокон веков говорится: «Зло часто побеждает самое себя».

    — Теоден · книга
16. «

    Настоящие имена рассказывают историю вещей, которым принадлежат.

    Настоящие имена рассказывают историю вещей, которым принадлежат.

    — Фангорн (Древень) · книга
17. «

    – Владычица Лориэна! Галадриэль! – мечтательно воскликнул Сэм. – Вам бы непременно надо повидать ее, сударь! Я самый обыкновенный хоббит, по ремеслу садовник, в стихах дуб дубом и сочинять не умею – так, смешное что-нибудь иногда, а чтобы настоящие стихи – этого нету. А потому я не могу вам передать, какая она.

    – Владычица Лориэна! Галадриэль! – мечтательно воскликнул Сэм. – Вам бы непременно надо повидать ее, сударь! Я самый обыкновенный хоббит, по ремеслу садовник, в стихах дуб дубом и сочинять не умею – так, смешное что-нибудь иногда, а чтобы настоящие стихи – этого нету. А потому я не могу вам передать, какая она.

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
18. «

    Был свет еще не пробужден, Когда, стряхнув последний сон. Великий Дарин, первый гном, Легко шагнул за окоем Высоких колыбельных скал И в лунной тьме ему предстал Неназванною новизной Новорожденный мир земной. Дарил он землям имена, И оживала тишина.

    Был свет еще не пробужден, Когда, стряхнув последний сон. Великий Дарин, первый гном, Легко шагнул за окоем Высоких колыбельных скал И в лунной тьме ему предстал Неназванною новизной Новорожденный мир земной. Дарил он землям имена, И оживала тишина.

    — Гимли · книга
19. «

    — А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?

    — А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?

    — Фродо Бэггинс · книга
20. «

    – Ничто не затмит в моих очах красоты эльфийской Владычицы, – сказал он Леголасу, сидевшему с ним в одной лодке. – Отныне я смогу называть прекрасным только то, что исходит от нее. – Он приложил ладонь к груди и воскликнул: – Зачем я только пустился в этот Поход? Скажи, Леголас! Что мог я знать о главной опасности, подстерегавшей меня на пути? Прав был Элронд: нам не дано было предугадать, что нам повстречается. Я боялся тьмы, боялся пытки, и этот страх не остановил меня – а оказалось, что опаснее всего свет и радость. Если бы я о том ведал, я никогда не отважился бы покинуть Ривенделл. Прощание с нею нанесло мне такую рану, что куда там Черному Властелину, даже если бы я прямо сегодня попал к нему в руки!

    – Ничто не затмит в моих очах красоты эльфийской Владычицы, – сказал он Леголасу, сидевшему с ним в одной лодке. – Отныне я смогу называть прекрасным только то, что исходит от нее. – Он приложил ладонь к груди и воскликнул: – Зачем я только пустился в этот Поход? Скажи, Леголас! Что мог я знать о главной опасности, подстерегавшей меня на пути? Прав был Элронд: нам не дано было предугадать, что нам повстречается. Я боялся тьмы, боялся пытки, и этот страх не остановил меня – а оказалось, что опаснее всего свет и радость. Если бы я о том ведал, я никогда не отважился бы покинуть Ривенделл. Прощание с нею нанесло мне такую рану, что куда там Черному Властелину, даже если бы я прямо сегодня попал к нему в руки!

    — Гимли · книга