325 цитат от Джона Рональда Руэла Толкина

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 325 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Может оно и смешно, да смеяться что-то не тянет.

   Может оно и смешно, да смеяться что-то не тянет.

   — Арагорн · книга
2. «

   Гоблины — не злодеи, у них просто высокий уровень коррупции.

   Гоблины — не злодеи, у них просто высокий уровень коррупции.
3. «

   Кто ищет, тот всегда найдет. <...> Но учтите, находишь обычно не то, что искал.

   Кто ищет, тот всегда найдет. <...> Но учтите, находишь обычно не то, что искал.

   — Хоббит, или Туда и обратно · книга
4. «

   Больше свеч на стол, хозяйка! Сдвинем занавески — и за доброю едой вечер минет быстро. Стол накрыт, и ужин ждет — молоко да масло, белый хлеб и желтый мед — значит все прекрасно!

   Больше свеч на стол, хозяйка! Сдвинем занавески — и за доброю едой вечер минет быстро. Стол накрыт, и ужин ждет — молоко да масло, белый хлеб и желтый мед — значит все прекрасно!

   — Том Бомбадил · книга
5. «

   – Пора спускаться на землю! Мы, Туки и Брендибаки, в небесах долго не выдерживаем... Вершины не про нас. – Не про нас, – признался Мерри. – Во всяком случае, пока. Уж не про меня – это точно... Но зато мы теперь их видим, эти вершины, и чтим их, правда? Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего-то начинать, надо иметь корни – а чернозем у нас, в Шире, хороший, и глубина – в самый раз!... Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гемджи не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх...

   – Пора спускаться на землю! Мы, Туки и Брендибаки, в небесах долго не выдерживаем... Вершины не про нас. – Не про нас, – признался Мерри. – Во всяком случае, пока. Уж не про меня – это точно... Но зато мы теперь их видим, эти вершины, и чтим их, правда? Я думаю, каждый должен любить то, что ему положено по его чину, и не мучиться. Надо же с чего-то начинать, надо иметь корни – а чернозем у нас, в Шире, хороший, и глубина – в самый раз!... Но есть вещи и глубже, и выше. Если бы их не было, никакой Старикан Гемджи не смог бы мирно копаться в своем огороде, что бы он сам про это ни думал! Хорошо, что я хоть одним глазком глянул наверх...

   — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
6. «

   Фантазия является, как мне кажется, не низшей, но высшей формой Искусства — воистину, формой наиболее чистой и (если ее удается достичь) наиболее могущественной.

   Фантазия является, как мне кажется, не низшей, но высшей формой Искусства — воистину, формой наиболее чистой и (если ее удается достичь) наиболее могущественной.

   — Сказки волшебной страны · книга
7. «

   Эовин, не гнушайся жалостью, это дар благородного сердца!

   Эовин, не гнушайся жалостью, это дар благородного сердца!

   — Фарамир · книга
8. «

   Люди Гондора – доблестные воины, они не станут никому кланяться. Но их можно одолеть в бою, поскольку доблесть – ничто без могучей армии и оружия.

   Люди Гондора – доблестные воины, они не станут никому кланяться. Но их можно одолеть в бою, поскольку доблесть – ничто без могучей армии и оружия.

   — Боромир · книга
9. «

   Впервые слышу от тебя не только дельный, но и приятный совет. Даже опасаюсь: поскольку все твои неприятные советы неизменно были к добру, то не к худу ли приятный?

   Впервые слышу от тебя не только дельный, но и приятный совет. Даже опасаюсь: поскольку все твои неприятные советы неизменно были к добру, то не к худу ли приятный?

   — Бильбо Бэггинс · книга
10. «

    Так оно и бывает. Всем надеждам приходит конец, и нам вместе с ними.

    Так оно и бывает. Всем надеждам приходит конец, и нам вместе с ними.

    — Фродо Бэггинс · книга
11. «

    Если тебе нужны друзья, которые тебя ни в воде, ни в огне не бросят, – можешь смело на нас положиться. И тайну ты нам можешь смело доверить – уж мы-то не проговоримся, даже если ты сам однажды не выдержишь и сломаешься. Но если ты ищешь таких, что предоставят тебе одному выпутываться, когда случится беда, а сами потихонечку смоются, – мы тебе не подходим. Понимаешь, мы твои друзья, Фродо. От этого никуда не денешься.

    Если тебе нужны друзья, которые тебя ни в воде, ни в огне не бросят, – можешь смело на нас положиться. И тайну ты нам можешь смело доверить – уж мы-то не проговоримся, даже если ты сам однажды не выдержишь и сломаешься. Но если ты ищешь таких, что предоставят тебе одному выпутываться, когда случится беда, а сами потихонечку смоются, – мы тебе не подходим. Понимаешь, мы твои друзья, Фродо. От этого никуда не денешься.

    — Мериадок Брендибак (Мерри) · книга
12. «

    Прямой путь не всегда самый короткий.

    Прямой путь не всегда самый короткий.

    — Властелин Колец · книга
13. «

    — Надеюсь, вы не уйдёте до ужина? — спросил Бильбо вежливо своим самым ненастойчивым тоном. — Ни в коем случае! — ответил Торин. — Мы и после ужина не уйдём.

    — Надеюсь, вы не уйдёте до ужина? — спросил Бильбо вежливо своим самым ненастойчивым тоном. — Ни в коем случае! — ответил Торин. — Мы и после ужина не уйдём.

    — Бильбо Бэггинс · книга
14. «

    Тёмные дела надо делать в темноте.

    Тёмные дела надо делать в темноте.

    — Хоббит, или Туда и обратно · книга
15. «

    Я постарался вселить в вас надежду. Но надеяться – ещё не значит победить.

    Я постарался вселить в вас надежду. Но надеяться – ещё не значит победить.

    — Гэндальф · книга
16. «

    Осторожность — это одно, она необходима, а вот нерешительность — совсем другое.

    Осторожность — это одно, она необходима, а вот нерешительность — совсем другое.

    — Арагорн · книга
17. «

    Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

    Медленно гневается, но забывает ещё медленней.

    — Сильмариллион · книга
18. «

    Обернувшись, они увидели, как яснеют дальние вершины над Великой Рекой. Рассвет обнажил небеса. Багряное солнце вставало над черными враждебными высями. А впереди, на западе, по бескрайней равнине стелилась муть; однако ночь отступала и таяла на глазах, и пробуждалась многоцветная земля.

    Обернувшись, они увидели, как яснеют дальние вершины над Великой Рекой. Рассвет обнажил небеса. Багряное солнце вставало над черными враждебными высями. А впереди, на западе, по бескрайней равнине стелилась муть; однако ночь отступала и таяла на глазах, и пробуждалась многоцветная земля.

    — Властелин Колец · книга
19. «

    Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

    Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

    — Гэндальф · книга
20. «

    Саурон из Мордора, когда то был слугой первого тёмного властелина Моргота. Моргот построил на севере Средиземья великую, подземную темную твердыню Утум. Бежавший от войск запада (связано с мифологическими мотивами) Саурон, и обосновался на востоке. Россия все же в книге присутствует, только называется не Мордором, а Кименуни, в переводе с эльфийского это означает «Великая земля». Упоминается она не во Властелине Колец, а в моих ранних набросках книги*. Это было моё переложение одного из сюжетов «Калевала» карело– финского эпоса, который меня поразил. Именно «Песни Куллерво» стали моими первыми попытками написать свои собственные легенды, прозаически положившими начало легендариуму Средиземья.

    Саурон из Мордора, когда то был слугой первого тёмного властелина Моргота. Моргот построил на севере Средиземья великую, подземную темную твердыню Утум. Бежавший от войск запада (связано с мифологическими мотивами) Саурон, и обосновался на востоке. Россия все же в книге присутствует, только называется не Мордором, а Кименуни, в переводе с эльфийского это означает «Великая земля». Упоминается она не во Властелине Колец, а в моих ранних набросках книги*. Это было моё переложение одного из сюжетов «Калевала» карело– финского эпоса, который меня поразил. Именно «Песни Куллерво» стали моими первыми попытками написать свои собственные легенды, прозаически положившими начало легендариуму Средиземья.