371 коротких цитата Джона Рональда Руэла Толкина

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 371 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек он достойный, но память — что твоя кладовка: самое нужное всегда на дне.

   Человек он достойный, но память — что твоя кладовка: самое нужное всегда на дне.

   — Гэндальф · книга
2. «

   Древний Фангорн лежит на границе нашего королевства, но вот уже много поколений, как гондорцы там не бывали, так что опровергнуть пришедших из глубины времени легенд некому – но некому и подтвердить их.

   Древний Фангорн лежит на границе нашего королевства, но вот уже много поколений, как гондорцы там не бывали, так что опровергнуть пришедших из глубины времени легенд некому – но некому и подтвердить их.

   — Боромир · книга
3. «

   В долгой истории, возможно, нельзя угодить всем и во всём, равно как разочаровать всех во всём; ибо в письмах я обнаружил, что те же моменты и главы, что неудачны для одних, для других особенно хороши. Наиболее критичный читатель из всех (я сам) теперь нашёл много мелких и крупных дефектов, но будучи, к счастью, не связан обязательством пересмотреть или переписать книгу, он хранит о них молчание, кроме, разве что, одного, отмеченного другими: книга слишком коротка.

   В долгой истории, возможно, нельзя угодить всем и во всём, равно как разочаровать всех во всём; ибо в письмах я обнаружил, что те же моменты и главы, что неудачны для одних, для других особенно хороши. Наиболее критичный читатель из всех (я сам) теперь нашёл много мелких и крупных дефектов, но будучи, к счастью, не связан обязательством пересмотреть или переписать книгу, он хранит о них молчание, кроме, разве что, одного, отмеченного другими: книга слишком коротка.
4. «

   Про тех, кто вернулся, сказок не складывают и песен не поют. Которые до конца шли, те — другое дело. А конец-то, знаете, не всегда бывает хорошим, для героев-то...

   Про тех, кто вернулся, сказок не складывают и песен не поют. Которые до конца шли, те — другое дело. А конец-то, знаете, не всегда бывает хорошим, для героев-то...

   — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
5. «

   Часто изменник сам себя губит и против воли служит добру.

   Часто изменник сам себя губит и против воли служит добру.

   — Гэндальф · книга
6. «

   Велики были его познания, победительна сметка, на диво искусны руки, а главное, он имел власть над чужими умами: мудрых он уговаривал, тех, кто поглупей, запугивал.

   Велики были его познания, победительна сметка, на диво искусны руки, а главное, он имел власть над чужими умами: мудрых он уговаривал, тех, кто поглупей, запугивал.

   — Арагорн · книга
7. «

   Благодарю тебя. Слова твои, без сомнения, истинны. Но увы – они не согревают сердца. Не память нужна ему. Память лишь зеркало ушедшей жизни, пусть чистое, как Келед-зарам, но всё же зеркало. Во всяком случае, так думают гномы. Для эльфов прошлое вечно продолжается, и память у них — как живая жизнь; а мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком...

   Благодарю тебя. Слова твои, без сомнения, истинны. Но увы – они не согревают сердца. Не память нужна ему. Память лишь зеркало ушедшей жизни, пусть чистое, как Келед-зарам, но всё же зеркало. Во всяком случае, так думают гномы. Для эльфов прошлое вечно продолжается, и память у них — как живая жизнь; а мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком...

   — Гимли · книга
8. «

   Известное дело — не всяк вывозит, кому везет.

   Известное дело — не всяк вывозит, кому везет.

   — Гимли · книга
9. «

   Сплошной поток печальных, но жутких звуков постепенно складывался в слова, мрачные, жестокие, холодные, не знающие милости, но полные отчаяния и жалобы. Ночь, навеки лишенная света, слала упреки утру, холод проклинал тепло, которого жаждал и не мог обрести.

   Сплошной поток печальных, но жутких звуков постепенно складывался в слова, мрачные, жестокие, холодные, не знающие милости, но полные отчаяния и жалобы. Ночь, навеки лишенная света, слала упреки утру, холод проклинал тепло, которого жаждал и не мог обрести.

   — Властелин Колец · книга
10. «

    Трудно остановиться, когда рассказываешь о себе.

    Трудно остановиться, когда рассказываешь о себе.

    — Избранные письма · книга
11. «

    Зачем же скитаться? От странствий — убытки.

    Зачем же скитаться? От странствий — убытки.

    — Эльф · книга
12. «

    Одно было место во всем Средиземье, куда нам не хотелось, так теперь на тебе — нам туда и надо!

    Одно было место во всем Средиземье, куда нам не хотелось, так теперь на тебе — нам туда и надо!

    — Сэммиум Скромби · книга
13. «

    Сердце горит у меня, поэтому сейчас вам лучше уйти.

    Сердце горит у меня, поэтому сейчас вам лучше уйти.

    — Король Тингол · книга
14. «

    Тут ведь, сударь, головой расудить надо: пускай вперед того, который первым оскользнется.

    Тут ведь, сударь, головой расудить надо: пускай вперед того, который первым оскользнется.

    — Сэммиум Скромби · книга
15. «

    Обнажены были бледные мечи, но я не узнал, так же ли они оказались остры, как прежде, поскольку, кроме страха, Мертвым не потребовалось никакого оружия.

    Обнажены были бледные мечи, но я не узнал, так же ли они оказались остры, как прежде, поскольку, кроме страха, Мертвым не потребовалось никакого оружия.

    — Гимли · книга
16. «

    Твоё сердце не просто слепо предано хозяину – оно зорче твоих глаз.

    Твоё сердце не просто слепо предано хозяину – оно зорче твоих глаз.

    — Фарамир · книга
17. «

    Приключения — это не увеселительная прогулка в сияющий майский день.

    Приключения — это не увеселительная прогулка в сияющий майский день.

    — Хоббит, или Туда и обратно · книга
18. «

    Гэндальф наконец сказал, что рад нас видеть. — Где же ты был? — сунулся было я. — И где все остальные? — Где был, там меня уже нет, — отвечал он в своей неподражаемой манере. — Кое-кого видел, об остальном потом, я спешу.

    Гэндальф наконец сказал, что рад нас видеть. — Где же ты был? — сунулся было я. — И где все остальные? — Где был, там меня уже нет, — отвечал он в своей неподражаемой манере. — Кое-кого видел, об остальном потом, я спешу.

    — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
19. «

    И царь сумел развеять ночь – Развеять, но не превозмочь.

    И царь сумел развеять ночь – Развеять, но не превозмочь.

    — Властелин Колец · книга
20. «

    Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.

    Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.

    — Сильмариллион · книга