Джон Рональд Руэл Толкин: 667 высказываний о главном

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 667 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   К полуночи за особо почтенными гостями подъехали повозки. Одна за другой наполнялись они сытыми-пресытыми, но исполненными ненасытного любопытства хоббитами и катили в темноту. Пришли трезвые садовники и вывезли на тачках тех, кому не служили ноги.

   К полуночи за особо почтенными гостями подъехали повозки. Одна за другой наполнялись они сытыми-пресытыми, но исполненными ненасытного любопытства хоббитами и катили в темноту. Пришли трезвые садовники и вывезли на тачках тех, кому не служили ноги.

   — Властелин Колец · книга
2. «

   Хвала от того, кто сам ее достоин, — высшая награда.

   Хвала от того, кто сам ее достоин, — высшая награда.

   — Фарамир · книга
3. «

   Три — эльфийским Владыкам в подзвездный предел; Семь — для гномов, царящих в подгорном просторе; Девять — смертным, чей выверен срок и удел, И Одно — Властелину на черном престоле.

   Три — эльфийским Владыкам в подзвездный предел; Семь — для гномов, царящих в подгорном просторе; Девять — смертным, чей выверен срок и удел, И Одно — Властелину на черном престоле.

   — Властелин Колец · книга
4. «

   Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

   Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

   — Гэндальф · книга
5. «

   Старыми ногами он твердо стоит на земле, в его пальцах живет мастерство, а в костях мудрость, и на мир он смотрит открытыми глазами.

   Старыми ногами он твердо стоит на земле, в его пальцах живет мастерство, а в костях мудрость, и на мир он смотрит открытыми глазами.

   — Том Бомбадил · книга
6. «

   По его понятиям, мы представляем для него серьёзную угрозу. Он трепещет при мысли, что среди нас может объявиться какой-нибудь богатырь с Кольцом на пальце, который отважится пойти войной на Мордор, чтобы сокрушить мощь Барад-дура и самому воссесть на чёрный трон. Ему и в голову не приходит, что, сокрушив мощь Барад-дура, мы никого не захотим возводить на трон Саурона. Даже в самых чёрных снах ему не грезилось, что мы пытаемся попросту уничтожить Кольцо!

   По его понятиям, мы представляем для него серьёзную угрозу. Он трепещет при мысли, что среди нас может объявиться какой-нибудь богатырь с Кольцом на пальце, который отважится пойти войной на Мордор, чтобы сокрушить мощь Барад-дура и самому воссесть на чёрный трон. Ему и в голову не приходит, что, сокрушив мощь Барад-дура, мы никого не захотим возводить на трон Саурона. Даже в самых чёрных снах ему не грезилось, что мы пытаемся попросту уничтожить Кольцо!

   — Гэндальф · книга
7. «

   Мы не отрекаемся от друзей. Но разве не долг дружбы – упрекнуть друга за безрассудство?

   Мы не отрекаемся от друзей. Но разве не долг дружбы – упрекнуть друга за безрассудство?

   — Сильмариллион · книга
8. «

   Железа на себя сколько ни напяль, в голове не прибавится.

   Железа на себя сколько ни напяль, в голове не прибавится.

   — Жихарь · книга
9. «

   В мире много могущественных сил, есть среди них и добрые и злые.

   В мире много могущественных сил, есть среди них и добрые и злые.

   — Гэндальф · книга
10. «

    Кто не может расстаться с сокровищем, тому оно станет в тягость. Так, и никак иначе.

    Кто не может расстаться с сокровищем, тому оно станет в тягость. Так, и никак иначе.

    — Арагорн · книга
11. «

    Говорят: словом дерзок, да сердцем предан.

    Говорят: словом дерзок, да сердцем предан.

    — Теоден · книга
12. «

    Я не сражаюсь ни на чьей стороне, ведь никто не сражается на моей.

    Я не сражаюсь ни на чьей стороне, ведь никто не сражается на моей.

    — Фангорн (Древень) · книга
13. «

    Но дерево не «дерево», покуда никто не увидал его как чудо и не сумел как «дерево» наречь, — без тех, кто раскрутил пружину–речь, которая не эхо и не слепок, что лик Вселенной повторяет слепо, но радованье миру и сужденье и вместе с тем его обожествленье, ответ всех тех, кому достало сил, кто жизнь и смерть деревьев ощутил, зверей, и птиц, и звёзд, — тех, кто в темнице засовы тьмы подтачивает, тщится из опыта предвестие добыть, песок значений моя, чтоб намыть крупицы Духа, — тех, кто стал в итоге могучими и сильными, как боги, — кто, оглянувшись, увидал огни там эльфийских кузниц, скованных гранитом, и увидал на тайном ткацком стане из тьмы и света сотканные ткани.

    Но дерево не «дерево», покуда никто не увидал его как чудо и не сумел как «дерево» наречь, — без тех, кто раскрутил пружину–речь, которая не эхо и не слепок, что лик Вселенной повторяет слепо, но радованье миру и сужденье и вместе с тем его обожествленье, ответ всех тех, кому достало сил, кто жизнь и смерть деревьев ощутил, зверей, и птиц, и звёзд, — тех, кто в темнице засовы тьмы подтачивает, тщится из опыта предвестие добыть, песок значений моя, чтоб намыть крупицы Духа, — тех, кто стал в итоге могучими и сильными, как боги, — кто, оглянувшись, увидал огни там эльфийских кузниц, скованных гранитом, и увидал на тайном ткацком стане из тьмы и света сотканные ткани.

    — Мифопоэйя · книга
14. «

    — Пожелай мне счастья, Государь мой и повелитель! — Я желаю тебе счастья с тех пор, как тебя увидел. Нынче же счастье твое — великая отрада моему сердцу.

    — Пожелай мне счастья, Государь мой и повелитель! — Я желаю тебе счастья с тех пор, как тебя увидел. Нынче же счастье твое — великая отрада моему сердцу.

    — Эовин · книга
15. «

    – Боюсь, теперь он нанесет удар быстрее, чем замышлял! – Кто торопится, часто бьет мимо.

    – Боюсь, теперь он нанесет удар быстрее, чем замышлял! – Кто торопится, часто бьет мимо.

    — Гимли · книга
16. «

    Выбирать судьбу нам не дано.

    Выбирать судьбу нам не дано.

    — Гэндальф · книга
17. «

    Задумал Бог и сотворил навек камнеобразность скал и звёзд астральность, Теллур земли, дерев арбореальность; и люди из Господних вышли рук — гомункулы, что внемлют свет и звук. Приливы и отливы, ветер в кронах, медлительность коров, сок трав зелёных, гром, молния, и птиц стремленье к свету, и гад ползучих жизнь и смерть — всё это Всевышнему обязано зачатьем и Божией отмечено печатью. При всём при том в мозгу у нас оно отражено и запечатлено.

    Задумал Бог и сотворил навек камнеобразность скал и звёзд астральность, Теллур земли, дерев арбореальность; и люди из Господних вышли рук — гомункулы, что внемлют свет и звук. Приливы и отливы, ветер в кронах, медлительность коров, сок трав зелёных, гром, молния, и птиц стремленье к свету, и гад ползучих жизнь и смерть — всё это Всевышнему обязано зачатьем и Божией отмечено печатью. При всём при том в мозгу у нас оно отражено и запечатлено.

    — Мифопоэйя · книга
18. «

    В Элийское аббатство. Не близкий путь, к тому же, в наше время дороги — хуже не бывает.

    В Элийское аббатство. Не близкий путь, к тому же, в наше время дороги — хуже не бывает.

    — Тидвальд · книга
19. «

    — Век не забуду их когтей и огненных глазищ! — Не станете вспоминать, так, может, и забудете.

    — Век не забуду их когтей и огненных глазищ! — Не станете вспоминать, так, может, и забудете.

    — Фродо Бэггинс · книга
20. «

    Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.

    Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.

    — Властелин Колец · книга