679 цитат Джона Рональда Руэла Толкина: от иронии до философии

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 679 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   <...> Слушай! Не навечно привязаны мы к кругам мира, и за ними больше, чем память.

   <...> Слушай! Не навечно привязаны мы к кругам мира, и за ними больше, чем память.

   — Арагорн · книга
2. «

   Смерти искать не надо, она над всеми висит.

   Смерти искать не надо, она над всеми висит.

   — Арагорн · книга
3. «

   И повелел он, дабы души людей за Гранью Мира искали и не находили покоя; но им будут даны силы самим устраивать свою жизнь среди стихий и путей мира, тогда как судьбы других существ предопределила Музыка Айнуров; и все их дела — в познании и трудах — будут завершены, и мир будет принадлежать последним и младшим. Но Илуватар знал, что люди, оказавшись в бурях мировых стихий, будут часто сбиваться с пути и не смогут полностью использовать дарованного им; и сказал он: — Окажется в свое время, что все, что бы ни совершали они, служило, в конце концов, к славе моих трудов. Эльфы, однако, знают, что люди часто печалят Манвэ, которому открыты многие думы Илуватара; ибо эльфам кажется, что из всех айнуров люди больше всего напоминают Мелькора, хотя он всегда боялся и ненавидел их — даже тех, кто служил ему. Одним из этих Даров Свободы является то, что люди лишь малое время живут живой жизнью, и не привязаны к Миру, а после смерти уходят — куда, эльфам неведомо. Эльфы же остаются до конца дней, и потому их любовь к Земле и всему миру более ясна и горька — и с годами все горше. Ибо эльфы не умирают, пока жив мир, если не убиты или не истомлены скорбью (а они подвержены этим мнимым смертям); и годы не уносят их сил, просто некоторые устают от десятков тысячелетий жизни. А умерев, они собираются в чертогах Мандоса в Валиноре, откуда могут в свое время возвратиться. Но сыновья Людей умирают по-настоящему и покидают мир; потому они зовутся Гостями или Скитальцами. Смерть — их судьба, дар Илуватара, которому с течением времени позавидуют даже Стихии. Но Мелькор извратил его и смешал с мраком, и обратил добро во зло, а надежду в страх. Однако, давным-давно, в Валиноре валары открыли эльфам, что люди вступят во Второй Хор Айнуров; тогда как мыслей своих об эльфах Илуватар не являл никому.

   И повелел он, дабы души людей за Гранью Мира искали и не находили покоя; но им будут даны силы самим устраивать свою жизнь среди стихий и путей мира, тогда как судьбы других существ предопределила Музыка Айнуров; и все их дела — в познании и трудах — будут завершены, и мир будет принадлежать последним и младшим. Но Илуватар знал, что люди, оказавшись в бурях мировых стихий, будут часто сбиваться с пути и не смогут полностью использовать дарованного им; и сказал он: — Окажется в свое время, что все, что бы ни совершали они, служило, в конце концов, к славе моих трудов. Эльфы, однако, знают, что люди часто печалят Манвэ, которому открыты многие думы Илуватара; ибо эльфам кажется, что из всех айнуров люди больше всего напоминают Мелькора, хотя он всегда боялся и ненавидел их — даже тех, кто служил ему. Одним из этих Даров Свободы является то, что люди лишь малое время живут живой жизнью, и не привязаны к Миру, а после смерти уходят — куда, эльфам неведомо. Эльфы же остаются до конца дней, и потому их любовь к Земле и всему миру более ясна и горька — и с годами все горше. Ибо эльфы не умирают, пока жив мир, если не убиты или не истомлены скорбью (а они подвержены этим мнимым смертям); и годы не уносят их сил, просто некоторые устают от десятков тысячелетий жизни. А умерев, они собираются в чертогах Мандоса в Валиноре, откуда могут в свое время возвратиться. Но сыновья Людей умирают по-настоящему и покидают мир; потому они зовутся Гостями или Скитальцами. Смерть — их судьба, дар Илуватара, которому с течением времени позавидуют даже Стихии. Но Мелькор извратил его и смешал с мраком, и обратил добро во зло, а надежду в страх. Однако, давным-давно, в Валиноре валары открыли эльфам, что люди вступят во Второй Хор Айнуров; тогда как мыслей своих об эльфах Илуватар не являл никому.

   — Сильмариллион · книга
4. «

   Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

   Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.

   — Гэндальф · книга
5. «

   Силы небесные! Ты ни разу не задумался, прибыльное ли это дело? Четырнадцатая часть — сколько тебе обещали? А как доставить ее? А стоимость перевозки? А сколько уйдет на вооруженную охрану и налоги?

   Силы небесные! Ты ни разу не задумался, прибыльное ли это дело? Четырнадцатая часть — сколько тебе обещали? А как доставить ее? А стоимость перевозки? А сколько уйдет на вооруженную охрану и налоги?

   — Смог · книга
6. «

   Хвала от того, кто сам ее достоин, — высшая награда.

   Хвала от того, кто сам ее достоин, — высшая награда.

   — Фарамир · книга
7. «

   Предатели всегда недоверчивы.

   Предатели всегда недоверчивы.

   — Гэндальф · книга
8. «

   За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

   За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

   — Теоден · книга
9. «

   Мы должны шагнуть в ловушку с открытыми глазами, собрав все мужество и помня, что для себя надежды у нас почти не остается. Ибо, государи мои, очень может статься, что все мы погибнем в этой черной битве, погибнем вдали от земель, населенных людьми. Даже если Барад-Дур все-таки падет, мы с вами в новую эпоху, которая откроется для других, не вступим. Но таков, думается мне, наш долг. Посудите сами, разве такая смерть не лучшая из возможных? Ведь если мы ничего не предпримем, смерть найдет нас и здесь, с той же неизбежностью, но разница будет немалой, ибо, умирая, мы будем знать, что новая эпоха не настанет уже никогда.

   Мы должны шагнуть в ловушку с открытыми глазами, собрав все мужество и помня, что для себя надежды у нас почти не остается. Ибо, государи мои, очень может статься, что все мы погибнем в этой черной битве, погибнем вдали от земель, населенных людьми. Даже если Барад-Дур все-таки падет, мы с вами в новую эпоху, которая откроется для других, не вступим. Но таков, думается мне, наш долг. Посудите сами, разве такая смерть не лучшая из возможных? Ведь если мы ничего не предпримем, смерть найдет нас и здесь, с той же неизбежностью, но разница будет немалой, ибо, умирая, мы будем знать, что новая эпоха не настанет уже никогда.

   — Гэндальф · книга
10. «

    Задумал Бог и сотворил навек камнеобразность скал и звёзд астральность, Теллур земли, дерев арбореальность; и люди из Господних вышли рук — гомункулы, что внемлют свет и звук. Приливы и отливы, ветер в кронах, медлительность коров, сок трав зелёных, гром, молния, и птиц стремленье к свету, и гад ползучих жизнь и смерть — всё это Всевышнему обязано зачатьем и Божией отмечено печатью. При всём при том в мозгу у нас оно отражено и запечатлено.

    Задумал Бог и сотворил навек камнеобразность скал и звёзд астральность, Теллур земли, дерев арбореальность; и люди из Господних вышли рук — гомункулы, что внемлют свет и звук. Приливы и отливы, ветер в кронах, медлительность коров, сок трав зелёных, гром, молния, и птиц стремленье к свету, и гад ползучих жизнь и смерть — всё это Всевышнему обязано зачатьем и Божией отмечено печатью. При всём при том в мозгу у нас оно отражено и запечатлено.

    — Мифопоэйя · книга
11. «

    Мудрый избегает говорить о том, чего не знает.

    Мудрый избегает говорить о том, чего не знает.

    — Гэндальф · книга
12. «

    Кольцо нельзя надеть на две руки сразу.

    Кольцо нельзя надеть на две руки сразу.

    — Гэндальф · книга
13. «

    Мы всегда не вмещаемся в старые списки и в старые истории, хотя и существуем уже довольно давно. Мы — хоббиты.

    Мы всегда не вмещаемся в старые списки и в старые истории, хотя и существуем уже довольно давно. Мы — хоббиты.

    — Мериадок Брендибак (Мерри) · книга
14. «

    Мы все ждем приговора судьбы.

    Мы все ждем приговора судьбы.

    — Фарамир · книга
15. «

    Ох, Том Бомбадил, разве же учтиво Залезать в чужой дом, даже будь он — ива?

    Ох, Том Бомбадил, разве же учтиво Залезать в чужой дом, даже будь он — ива?

    — Дядька-Ива · книга
16. «

    Он не ведает, навстречу какой судьбе едет, но, если бы и ведал, назад не повернул бы.

    Он не ведает, навстречу какой судьбе едет, но, если бы и ведал, назад не повернул бы.

    — Арагорн · книга
17. «

    Старинные песни и сказания мы забывали, одни обрывки их случайно достигали детских ушей. И вот свершилось — древние небылицы ожили и, откуда ни возьмись, явились средь бела дня.

    Старинные песни и сказания мы забывали, одни обрывки их случайно достигали детских ушей. И вот свершилось — древние небылицы ожили и, откуда ни возьмись, явились средь бела дня.

    — Теоден · книга
18. «

    – Сегодня случилось так много чудес, что я уже ни в чем не уверен. Чего только не творится на свете! Гномы разгуливают по Рохану под руку с эльфами, люди остаются живы после беседы с Лесной Владычицей – и в придачу ко всему в Рохан возвращается меч, сломанный еще до того, как отцы отцов наших вступили на землю Страны Всадников, причем возвращается перекованным! В такие времена мудрено разобраться, где твое место и в чем твой долг! – Не более, чем в любые другие, – сказал Арагорн. – Добро и зло всегда остаются добром и злом – как для людей, так и для эльфов с гномами. Надо только уметь отличить одно от другого – будь то у себя дома или в Золотом Лесу.

    – Сегодня случилось так много чудес, что я уже ни в чем не уверен. Чего только не творится на свете! Гномы разгуливают по Рохану под руку с эльфами, люди остаются живы после беседы с Лесной Владычицей – и в придачу ко всему в Рохан возвращается меч, сломанный еще до того, как отцы отцов наших вступили на землю Страны Всадников, причем возвращается перекованным! В такие времена мудрено разобраться, где твое место и в чем твой долг! – Не более, чем в любые другие, – сказал Арагорн. – Добро и зло всегда остаются добром и злом – как для людей, так и для эльфов с гномами. Надо только уметь отличить одно от другого – будь то у себя дома или в Золотом Лесу.

    — Арагорн · книга
19. «

    Мало что можно поведать о безмятежной и радостной жизни, пока не придёт ей конец.

    Мало что можно поведать о безмятежной и радостной жизни, пока не придёт ей конец.

    — Сильмариллион · книга
20. «

    — Он исполнен гордыни, — промолвил Гвиндор. — Но и милосердие ему не чуждо, — отозвалась Финдуилас. — Сердце его ещё не пробудилось, однако неизменно открыто для жалости, и отвергать её Турин во веки не станет. Может статься, что жалость — единственный ключ к его сердцу. Меня же он не жалеет. Он благоговеет предо мною, словно я — мать ему и притом королева.

    — Он исполнен гордыни, — промолвил Гвиндор. — Но и милосердие ему не чуждо, — отозвалась Финдуилас. — Сердце его ещё не пробудилось, однако неизменно открыто для жалости, и отвергать её Турин во веки не станет. Может статься, что жалость — единственный ключ к его сердцу. Меня же он не жалеет. Он благоговеет предо мною, словно я — мать ему и притом королева.

    — Гвиндор · книга