397 цитат Джона Стейнбека: от иронии до философии

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 397 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Великие деяния, несомненно, изменяют ход истории, но вполне вероятно, что вообще все поступки и происшествия, вплоть до самых пустяковых — скажем, ты переступил через лежащий на дороге камень, или затаил дыхание при виде красивой девушки, или, копаясь в огороде, зашиб ноготь, так или иначе воздействуют на исторический процесс.

   Великие деяния, несомненно, изменяют ход истории, но вполне вероятно, что вообще все поступки и происшествия, вплоть до самых пустяковых — скажем, ты переступил через лежащий на дороге камень, или затаил дыхание при виде красивой девушки, или, копаясь в огороде, зашиб ноготь, так или иначе воздействуют на исторический процесс.

   — К востоку от Эдема · книга
2. «

   Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами.

   Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами.

   — Зима тревоги нашей · книга
3. «

   Ах, есть ли сила более слепая, более глупая, чем мнение людское?

   Ах, есть ли сила более слепая, более глупая, чем мнение людское?

   — Тот Бургундец · книга
4. «

   Нищие с паперти могли рассказать обо всем, что делалось в городе. Они пытливо всматривались в лица молодых женщин, когда те шли на исповедь или возвращались с нее, и безошибочно угадывали род совершенного греха. Им был известен каждый мелкий скандал и даже парочка крупных преступлений.

   Нищие с паперти могли рассказать обо всем, что делалось в городе. Они пытливо всматривались в лица молодых женщин, когда те шли на исповедь или возвращались с нее, и безошибочно угадывали род совершенного греха. Им был известен каждый мелкий скандал и даже парочка крупных преступлений.

   — О мышах и людях. Жемчужина · книга
5. «

   <...> страх покидал их лица, уступая место злобе. И женщины облегчённо вздыхали, зная, что теперь не страшно — мужчины выдержат; и так будет всегда — до тех пор, пока на смену страху приходит гнев.

   <...> страх покидал их лица, уступая место злобе. И женщины облегчённо вздыхали, зная, что теперь не страшно — мужчины выдержат; и так будет всегда — до тех пор, пока на смену страху приходит гнев.

   — Гроздья гнева · книга
6. «

   Я знаю, что, если на время откажусь от правил, останутся шрамы, но разве будут они страшнее тех, которые появились после моего банкротства? Жить — значит получать шрамы.

   Я знаю, что, если на время откажусь от правил, останутся шрамы, но разве будут они страшнее тех, которые появились после моего банкротства? Жить — значит получать шрамы.

   — Итен Аллен Хоули · книга
7. «

   Ночь была холодна и надменна, ее теплая жизнь исчезла без следа, и она горько и грозно напоминала человеку, что он одинок в мире и одинок среди себе подобных и что нигде его не ждет утешение.

   Ночь была холодна и надменна, ее теплая жизнь исчезла без следа, и она горько и грозно напоминала человеку, что он одинок в мире и одинок среди себе подобных и что нигде его не ждет утешение.

   — Квартал Тортилья-Флэт · книга
8. «

   Бережливость — это статья дохода.

   Бережливость — это статья дохода.

   — К востоку от Эдема · книга
9. «

   Всякий хочет иметь клочок земли, хоть небольшой, да собственный. И кров над головою, чтоб никто не мог его выгнать, как собаку.

   Всякий хочет иметь клочок земли, хоть небольшой, да собственный. И кров над головою, чтоб никто не мог его выгнать, как собаку.

   — О мышах и людях · книга
10. «

    — Я не слишком верю в кровь, — сказал Самюэл. — По-моему, когда обнаруживаешь в детях зло или добро, все оно самим тобою же посеяно в них уже после рождения на свет. — Нельзя из свиньи сделать скаковую лошадь. — Нельзя, — сказал Самюэл. — Но можно сделать очень быстроногую свинью.

    — Я не слишком верю в кровь, — сказал Самюэл. — По-моему, когда обнаруживаешь в детях зло или добро, все оно самим тобою же посеяно в них уже после рождения на свет. — Нельзя из свиньи сделать скаковую лошадь. — Нельзя, — сказал Самюэл. — Но можно сделать очень быстроногую свинью.

    — К востоку от Эдема · книга
11. «

    За то время, пока мы были в Сталинграде, мы все больше и больше поражались, какое огромное пространство занимают эти руины, и самое удивительное, что эти руины были обитаемыми. Под обломками находились подвалы и щели, в которых жило множество людей. Сталинград был большим городом с жилыми домами и квартирами, сейчас же ничего этого не стало, за исключением новых домов на окраинах, а ведь население города должно где-то жить. И люди живут в подвалах домов, в которых раньше были их квартиры. Мы могли увидеть из окон нашей комнаты, как из-за большой груды обломков появлялась девушка, поправляя прическу. Опрятно и чисто одетая, она пробиралась через сорняки, направляясь на работу. Мы не могли себе представить, как им это удавалось. Как они, живя под землей, умели сохранять чистоту, гордость и женственность. Женщины выходили из своих укрытий и шли на рынок. На голове белая косынка, в руке — корзинка для продуктов. Все это было странной и героической пародией на современную жизнь.

    За то время, пока мы были в Сталинграде, мы все больше и больше поражались, какое огромное пространство занимают эти руины, и самое удивительное, что эти руины были обитаемыми. Под обломками находились подвалы и щели, в которых жило множество людей. Сталинград был большим городом с жилыми домами и квартирами, сейчас же ничего этого не стало, за исключением новых домов на окраинах, а ведь население города должно где-то жить. И люди живут в подвалах домов, в которых раньше были их квартиры. Мы могли увидеть из окон нашей комнаты, как из-за большой груды обломков появлялась девушка, поправляя прическу. Опрятно и чисто одетая, она пробиралась через сорняки, направляясь на работу. Мы не могли себе представить, как им это удавалось. Как они, живя под землей, умели сохранять чистоту, гордость и женственность. Женщины выходили из своих укрытий и шли на рынок. На голове белая косынка, в руке — корзинка для продуктов. Все это было странной и героической пародией на современную жизнь.

    — Русский дневник · книга
12. «

    Астрологией она занялась оттого, что поняла: люди не станут следовать дельному совету мудрого друга, зато с готовностью послушаются далеких звезд, — даром что ученые утверждают, будто звездам нет до смертных никакого дела.

    Астрологией она занялась оттого, что поняла: люди не станут следовать дельному совету мудрого друга, зато с готовностью послушаются далеких звезд, — даром что ученые утверждают, будто звездам нет до смертных никакого дела.

    — Благостный четверг · книга
13. «

    Если хочешь сохранить друга, никогда не испытывай его.

    Если хочешь сохранить друга, никогда не испытывай его.

    — Итен Хоули · книга
14. «

    ... Десси увидела, что окна серебрит рассвет. Она вдохнула свежий ветер утра, шевелящий занавески, приносящий ароматы трав, корней, влажной земли. Потом в утренний парад включились звуки: перебранка воробьев; мычание коровы, монотонно бранящей голодного теленка, — чего, мол, тычешься, как угорелый; наигранно-возбужденный крик голубой сойки; сторожкий краткий возглас перепела и тихий отклик перепелки откуда-то неподалеку, из высокой травы; кудахтанье над снесённым яйцом на весь птичий двор. И там же раздаются притворно протестующие вопли красной, в четыре фунта весом, родайлендской курицы: «Караул! Меня топчут!» — а сама могла бы пришибить тощего петушка-насильника одним ударом крыла.

    ... Десси увидела, что окна серебрит рассвет. Она вдохнула свежий ветер утра, шевелящий занавески, приносящий ароматы трав, корней, влажной земли. Потом в утренний парад включились звуки: перебранка воробьев; мычание коровы, монотонно бранящей голодного теленка, — чего, мол, тычешься, как угорелый; наигранно-возбужденный крик голубой сойки; сторожкий краткий возглас перепела и тихий отклик перепелки откуда-то неподалеку, из высокой травы; кудахтанье над снесённым яйцом на весь птичий двор. И там же раздаются притворно протестующие вопли красной, в четыре фунта весом, родайлендской курицы: «Караул! Меня топчут!» — а сама могла бы пришибить тощего петушка-насильника одним ударом крыла.

    — К востоку от Эдема · книга
15. «

    Он говорил, что уязвимость находится в зависимости от интеллекта, от чувства уверенности в себе. Слова «сукин сын», говорил он, могут уязвить только того, кто не уверен в своей матери.

    Он говорил, что уязвимость находится в зависимости от интеллекта, от чувства уверенности в себе. Слова «сукин сын», говорил он, могут уязвить только того, кто не уверен в своей матери.

    — Зима тревоги нашей · книга
16. «

    По сравнению с писательством, игра на скачках — солидный, надежный бизнес.

    По сравнению с писательством, игра на скачках — солидный, надежный бизнес.
17. «

    Озарение заливает мир светом и преображает его, как вспышка ракеты преображает поле боя.

    Озарение заливает мир светом и преображает его, как вспышка ракеты преображает поле боя.

    — К востоку от Эдема · книга
18. «

    Если знаешь, что говоришь, или хотя бы думаешь, что знаешь, говори громче.

    Если знаешь, что говоришь, или хотя бы думаешь, что знаешь, говори громче.

    — Зима тревоги нашей · книга
19. «

    От жалости друзей ещё тоскливей на душе. От жалости один шаг до презрения.

    От жалости друзей ещё тоскливей на душе. От жалости один шаг до презрения.

    — Благостный четверг · книга
20. «

    Рассвет наступил быстро: сумрак превратился в полусвет, полусвет — в сияние. Наконец небо заполыхало — это из залива встало солнце.

    Рассвет наступил быстро: сумрак превратился в полусвет, полусвет — в сияние. Наконец небо заполыхало — это из залива встало солнце.

    — О мышах и людях. Жемчужина · книга