83 лучших фразы Джорджио Фалетти

Ниже 83 цитаты Джорджио Фалетти — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я человек, живущий воспоминаниями. Коллекционер. А почти все коллекционеры глупо тоскуют по вчерашнему дню, кроме тех, кто коллекционирует деньги.

   Я человек, живущий воспоминаниями. Коллекционер. А почти все коллекционеры глупо тоскуют по вчерашнему дню, кроме тех, кто коллекционирует деньги.

   — Жан-Поль Франсис · книга
2. «

   — Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей. — А ты любишь? — Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.

   — Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей. — А ты любишь? — Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.

   — Я убиваю · книга
3. «

   Это верно, что за деньги можно купить всё. Соучастие, молчание, преступление, жизнь и смерть. За деньги люди готовы были убивать, мучить и сами мучиться.

   Это верно, что за деньги можно купить всё. Соучастие, молчание, преступление, жизнь и смерть. За деньги люди готовы были убивать, мучить и сами мучиться.

   — Я убиваю · книга
4. «

   Жизнь людей, в сущности, монотонная и повторяющаяся штука. И только зло безгранично в своей фантазии.

   Жизнь людей, в сущности, монотонная и повторяющаяся штука. И только зло безгранично в своей фантазии.

   — Нарисованная смерть · книга
5. «

   Все вокруг — лишь круговерть лиц, теней, голосов и людей, ведущих безвольное существование, не задающих вопросы, терпеливо переносящих путешествия, довольствуясь отправлением глупых открыток.

   Все вокруг — лишь круговерть лиц, теней, голосов и людей, ведущих безвольное существование, не задающих вопросы, терпеливо переносящих путешествия, довольствуясь отправлением глупых открыток.

   — Я убиваю · книга
6. «

   В присутствии младшего старший молчит.

   В присутствии младшего старший молчит.

   — Я убиваю · книга
7. «

   Если кто родился собакой, не станет человеком лишь по собственному желанию.

   Если кто родился собакой, не станет человеком лишь по собственному желанию.

   — Я убиваю · книга
8. «

   В этом и заключается смысл каникул: забывать...

   В этом и заключается смысл каникул: забывать...

   — Я убиваю · книга
9. «

   В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

   В туманном сне его были какие-то испорченные песочные часы, но с тех пор все сны погребены песком, рассыпанным в памяти. Здесь, в реальном мире, эти часы продолжают свой ход, и никто никогда их не сломает. Разлетятся вдребезги иллюзии, как всегда, но небьющиеся песочные часы будут отсчитывать время до бесконечности, даже если на земле не останется никого.

   — Я убиваю · книга
10. «

    Я задал вопрос, отвечать на него — вам. Из этого и состоит жизнь, друг мой. Из вопросов и ответов. Ничего больше — только вопросы и ответы. Каждый человек несет по жизни свои вопросы, начиная с тех, что заложены в нем с рождения.

    Я задал вопрос, отвечать на него — вам. Из этого и состоит жизнь, друг мой. Из вопросов и ответов. Ничего больше — только вопросы и ответы. Каждый человек несет по жизни свои вопросы, начиная с тех, что заложены в нем с рождения.

    — Я убиваю · книга
11. «

    Юло подумал, что человеческая жизнь кем-то срежисирована. Автор сценария обладает своеобразным и порой мрачным чувством юмора.

    Юло подумал, что человеческая жизнь кем-то срежисирована. Автор сценария обладает своеобразным и порой мрачным чувством юмора.

    — Я убиваю · книга
12. «

    Ты — мне, я — тебе.

    Ты — мне, я — тебе.

    — Я убиваю · книга
13. «

    Хотелось покоя, от которого люди в основной массе своей шарахаются, как от чумы.

    Хотелось покоя, от которого люди в основной массе своей шарахаются, как от чумы.

    — Нарисованная смерть · книга
14. «

    Как я мог быть таким слепым? — корил он себя. — Как мог допустить, чтобы личные чувства помешали ясно оценить ситуацию? Я видел то, что хотел видеть, слышал то, что хотел услышать, соглашался с тем, с чем приятно было согласиться.

    Как я мог быть таким слепым? — корил он себя. — Как мог допустить, чтобы личные чувства помешали ясно оценить ситуацию? Я видел то, что хотел видеть, слышал то, что хотел услышать, соглашался с тем, с чем приятно было согласиться.

    — Я убиваю · книга
15. «

    Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

    Искусство и дерьмо — одно и то же. Кому-нибудь так или иначе удается их продать, что одно, что другое.

    — Нарисованная смерть · книга
16. «

    Жизнь есть жизнь. Она всегда кончается одинаково, даже у аборигенов.

    Жизнь есть жизнь. Она всегда кончается одинаково, даже у аборигенов.

    — Убийственная тень · книга
17. «

    Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

    Здесь же была иная борьба — человек боролся со своими собственными демонами, пожиравшими его мозг подобно тому, как ржавчина разъедает железо.

    — Я убиваю · книга
18. «

    Лорен подумал, что если удача посмотрела в твою сторону, то может надавать таких пощечин нищете — только держись.

    Лорен подумал, что если удача посмотрела в твою сторону, то может надавать таких пощечин нищете — только держись.

    — Я убиваю · книга
19. «

    Смерть — тщеславная особа, она не упустит случая сорвать последние, заслуженные апплодисменты.

    Смерть — тщеславная особа, она не упустит случая сорвать последние, заслуженные апплодисменты.

    — Нарисованная смерть · книга
20. «

    В сознании Фрэнка ненависть обернулась ослепительным светом, превратившимся в безмолвный вопль, столь громкий, что он способен был взорвать любые зеркала, в которых отражалась человеческая злоба, любые стены, за которыми скрывалась подлость, любые запертые двери, в которые тщетно стучали кулаками те, кто безнадежно просил впустить их, ища помощи в собственном отчаянии.

    В сознании Фрэнка ненависть обернулась ослепительным светом, превратившимся в безмолвный вопль, столь громкий, что он способен был взорвать любые зеркала, в которых отражалась человеческая злоба, любые стены, за которыми скрывалась подлость, любые запертые двери, в которые тщетно стучали кулаками те, кто безнадежно просил впустить их, ища помощи в собственном отчаянии.

    — Я убиваю · книга