45 цитат Джозефа Редьярда Киплинга, которые стоит перечитать

Джозеф Редьярд Киплинг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 45 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   We’re foot—slog—slog—slog—sloggin' over Africa — Foot—foot—foot—foot—sloggin' over Africa — (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!) There's no discharge in the war!

   We’re foot—slog—slog—slog—sloggin' over Africa — Foot—foot—foot—foot—sloggin' over Africa — (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!) There's no discharge in the war!
2. «

   If you can keep your head when all about you Are losing theirs and blaming it on you, If you can trust yourself when all men doubt you, But make allowance for their doubting too; If you can wait and not be tired by waiting, Or being lied about, don't deal in lies, Or being hated don't give way to hating, And yet don't look too good, nor talk too wise:

   If you can keep your head when all about you Are losing theirs and blaming it on you, If you can trust yourself when all men doubt you, But make allowance for their doubting too; If you can wait and not be tired by waiting, Or being lied about, don't deal in lies, Or being hated don't give way to hating, And yet don't look too good, nor talk too wise:
3. «

   Вы оба знаете, как порой Слепая верность нужна; И друг встаёт за тебя горой, Не спрашивая, чья вина. Девяносто девять, заслыша гром, В кусты убечь норовят. И только сотый пойдёт с тобой На виселицу — и в ад!

   Вы оба знаете, как порой Слепая верность нужна; И друг встаёт за тебя горой, Не спрашивая, чья вина. Девяносто девять, заслыша гром, В кусты убечь норовят. И только сотый пойдёт с тобой На виселицу — и в ад!
4. «

   Хорошая работа также не имеет значения, потому что человек оценивается по самым худшим результатам его деятельности, а все лучшее, как правило присваивается кем-то другим.

   Хорошая работа также не имеет значения, потому что человек оценивается по самым худшим результатам его деятельности, а все лучшее, как правило присваивается кем-то другим.

   — Отброшенный · книга
5. «

   Серые глаза — рассвет, Пароходная сирена, Дождь, разлука, серый след За винтом бегущей пены.

   Серые глаза — рассвет, Пароходная сирена, Дождь, разлука, серый след За винтом бегущей пены.
6. «

   Бывает друг, сказал Соломон, который больше чем брат. Но прежде, чем встретится в жизни он, Ты ошибешься стократ. Девяносто девять узрят в тебе лишь собственный грех, И только сотый рядом с тобою встанет — один против всех.

   Бывает друг, сказал Соломон, который больше чем брат. Но прежде, чем встретится в жизни он, Ты ошибешься стократ. Девяносто девять узрят в тебе лишь собственный грех, И только сотый рядом с тобою встанет — один против всех.
7. «

   Don’t—don’t—don’t—don’t—look at what’s in front of you. (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again); Men—men—men—men—men go mad with watchin' em, An' there's no discharge in the war!

   Don’t—don’t—don’t—don’t—look at what’s in front of you. (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again); Men—men—men—men—men go mad with watchin' em, An' there's no discharge in the war!
8. «

   Лучше быть растерзанным зверями, чем убитым людьми.

   Лучше быть растерзанным зверями, чем убитым людьми.

   — Маугли. Книга Джунглей · книга
9. «

   Неси же бремя Белых — Не право королей... Твоим уделом будет, тот труд, что всех трудней. И то, что здесь ты строил, пока хватало сил, Пусть памятником будет, всем тем, кто не дожил.

   Неси же бремя Белых — Не право королей... Твоим уделом будет, тот труд, что всех трудней. И то, что здесь ты строил, пока хватало сил, Пусть памятником будет, всем тем, кто не дожил.
10. «

    If you can make one heap of all your winnings And risk it on one turn of pitch-and-toss, And lose, and start again at your beginnings And never breathe a word about your loss; If you can force your heart and nerve and sinew To serve your turn long after they are gone, And so hold on when there is nothing in you Except the Will which says to them: 'Hold on!'

    If you can make one heap of all your winnings And risk it on one turn of pitch-and-toss, And lose, and start again at your beginnings And never breathe a word about your loss; If you can force your heart and nerve and sinew To serve your turn long after they are gone, And so hold on when there is nothing in you Except the Will which says to them: 'Hold on!'
11. «

    Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим — значит, это правда.

    Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим — значит, это правда.

    — Маугли. Книга Джунглей · книга
12. «

    I go to concert, party, ball — What profit is in these? I sit alone against the wall And strive to look at ease. The incense that is mine by right They burn before her shrine; And that’s because I’m seventeen And She is forty-nine.

    I go to concert, party, ball — What profit is in these? I sit alone against the wall And strive to look at ease. The incense that is mine by right They burn before her shrine; And that’s because I’m seventeen And She is forty-nine.
13. «

    Seven—six—eleven—five—nine-an'-twenty mile to-day — Four—eleven—seventeen—thirty-two the day before — (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!) There's no discharge in the war!

    Seven—six—eleven—five—nine-an'-twenty mile to-day — Four—eleven—seventeen—thirty-two the day before — (Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!) There's no discharge in the war!
14. «

    Закон подобен цепкой лиане: он хватает всякого и никому от него не уйти.

    Закон подобен цепкой лиане: он хватает всякого и никому от него не уйти.

    — медведь Балу · книга
15. «

    I cannot check my girlish blush, My color comes and goes; I redden to my finger-tips, And sometimes to my nose. But She is white where white should be, And red where red should shine. The blush that flies at seventeen Is fixed at forty-nine.

    I cannot check my girlish blush, My color comes and goes; I redden to my finger-tips, And sometimes to my nose. But She is white where white should be, And red where red should shine. The blush that flies at seventeen Is fixed at forty-nine.
16. «

    Чуть из хлябей явился земной простор («Так точно — сказал сапер), Господь Бог сотворил Инженера Инженерных ее Величества войск С содержанием и в чине сапера.

    Чуть из хлябей явился земной простор («Так точно — сказал сапер), Господь Бог сотворил Инженера Инженерных ее Величества войск С содержанием и в чине сапера.
17. «

    Но бабы любят щеголять и платят без помех, И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех. Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет, Но даст американец-вор им сто очков вперед.

    Но бабы любят щеголять и платят без помех, И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех. Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет, Но даст американец-вор им сто очков вперед.
18. «

    Неси же бремя Белых — и скопишь с юных лет, Венок дешевых лавров, Скупых похвал букет. Но на закате жизни, без всякой суеты, Твой труд пускай оценят, такие же, как ты!

    Неси же бремя Белых — и скопишь с юных лет, Венок дешевых лавров, Скупых похвал букет. Но на закате жизни, без всякой суеты, Твой труд пускай оценят, такие же, как ты!
19. «

    — Послушай, детёныш человека, — сказал медведь, и его голос прогремел, точно раскат грома в знойную ночь. — Я учил тебя Закону Джунглей, касающемуся всего нашего населения за исключением Обезьяньего Народа, живущего среди ветвей. У них нет закона. Обезьяны — отверженные. У них нет собственного наречия; они пользуются украденными словами, которые подслушивают, когда подглядывают за нами, прячась в ветвях. У них не наши обычаи. Они живут без вожаков. У них нет памяти. Они хвастаются, болтают, уверяют, будто они великий народ, готовый совершать великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они всё забывают. Мы, жители джунглей, не имеем с ними дела; не пьём там, где пьют обезьяны; не двигаемся по их дорогам; не охотимся там, где они охотятся; не умираем, где умирают они. Слыхал ли ты, чтобы я когда-нибудь до сегодняшнего дня говорил о Бандар-логе? — Нет, — шёпотом произнёс Маугли, потому что теперь, когда Балу перестал говорить, в лесу стало тихо. — Народ джунглей изгнал их из своей памяти и не берёт в рот их мяса. Обезьян очень много; они злы, грязны, не имеют стыда, и если у них есть какое-нибудь определённое желание, то именно стремление, чтобы в джунглях заметили их. Но мы не обращаем на них внимания, даже когда они бросают нам на голову грязь и орехи.

    — Послушай, детёныш человека, — сказал медведь, и его голос прогремел, точно раскат грома в знойную ночь. — Я учил тебя Закону Джунглей, касающемуся всего нашего населения за исключением Обезьяньего Народа, живущего среди ветвей. У них нет закона. Обезьяны — отверженные. У них нет собственного наречия; они пользуются украденными словами, которые подслушивают, когда подглядывают за нами, прячась в ветвях. У них не наши обычаи. Они живут без вожаков. У них нет памяти. Они хвастаются, болтают, уверяют, будто они великий народ, готовый совершать великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они всё забывают. Мы, жители джунглей, не имеем с ними дела; не пьём там, где пьют обезьяны; не двигаемся по их дорогам; не охотимся там, где они охотятся; не умираем, где умирают они. Слыхал ли ты, чтобы я когда-нибудь до сегодняшнего дня говорил о Бандар-логе? — Нет, — шёпотом произнёс Маугли, потому что теперь, когда Балу перестал говорить, в лесу стало тихо. — Народ джунглей изгнал их из своей памяти и не берёт в рот их мяса. Обезьян очень много; они злы, грязны, не имеют стыда, и если у них есть какое-нибудь определённое желание, то именно стремление, чтобы в джунглях заметили их. Но мы не обращаем на них внимания, даже когда они бросают нам на голову грязь и орехи.

    — медведь Балу · книга
20. «

    If you can talk with crowds and keep your virtue, Or walk with Kings — nor loose the common touch, If neither foes nor loving friends can hurt you, If all men count with you, but none too much.

    If you can talk with crowds and keep your virtue, Or walk with Kings — nor loose the common touch, If neither foes nor loving friends can hurt you, If all men count with you, but none too much.