25 цитат Эдита Уортона для тех, кто любит думать

Ниже 25 цитат Эдита Уортона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...что такое правда? Когда дело касается женщины, правда — это то, во что легче всего поверить.

   ...что такое правда? Когда дело касается женщины, правда — это то, во что легче всего поверить.

   — Лили Барт · книга
2. «

   Богатство формирует весьма смутное представление о том, что такое бедность на самом деле, если только человек не наделен живым воображением.

   Богатство формирует весьма смутное представление о том, что такое бедность на самом деле, если только человек не наделен живым воображением.

   — В доме веселья · книга
3. «

   Нет ничего более зловещего, чем трагедия в комической маске.

   Нет ничего более зловещего, чем трагедия в комической маске.

   — В доме веселья · книга
4. «

   ...те, кто соглашается делить хлеб нищеты, могут не пожелать делиться пирогом благополучия.

   ...те, кто соглашается делить хлеб нищеты, могут не пожелать делиться пирогом благополучия.

   — В лучах мерцающей луны · книга
5. «

   Всем известно, что ты в тысячу раз привлекательнее и умнее, чем Берта. Но зато в тебе ни капли наглости. А она в итоге всегда получает то, что хочет, как всякая нахалка.

   Всем известно, что ты в тысячу раз привлекательнее и умнее, чем Берта. Но зато в тебе ни капли наглости. А она в итоге всегда получает то, что хочет, как всякая нахалка.

   — Миссис Тренор · книга
6. «

   Существует два способа распространять свет: быть свечой или зеркалом, которое отражает её.

   Существует два способа распространять свет: быть свечой или зеркалом, которое отражает её.
7. «

   Это извечное различие между любовью мужчины и любовью женщины… и скоро Нику казалось вполне естественным, что Сюзи, как только вторично обрела его, не чувствовала больше ни жалости, ни раскаяния и что Стреффорда для неё будто и не существовало.

   Это извечное различие между любовью мужчины и любовью женщины… и скоро Нику казалось вполне естественным, что Сюзи, как только вторично обрела его, не чувствовала больше ни жалости, ни раскаяния и что Стреффорда для неё будто и не существовало.

   — Ник Лэнсинг · книга
8. «

   ...недавно мы с ней столкнулись, и она кое-что рассказала про своего бывшего, потому что… э… потому что я его незадолго перед тем встретила. Она говорит, что вспоминает его примерно так, как вспоминают вора-домушника. Человек украл большой кусок твоей жизни, и думать об этом горько, потому что как-никак жизнь есть жизнь.

   ...недавно мы с ней столкнулись, и она кое-что рассказала про своего бывшего, потому что… э… потому что я его незадолго перед тем встретила. Она говорит, что вспоминает его примерно так, как вспоминают вора-домушника. Человек украл большой кусок твоей жизни, и думать об этом горько, потому что как-никак жизнь есть жизнь.

   — Полина · книга
9. «

   Эх, как бы она мне нравилась, если бы я не любил ее!»

   Эх, как бы она мне нравилась, если бы я не любил ее!»

   — Джордж Дарроу · книга
10. «

    В крепости всегда найдется предатель, и когда он (или, чаще, она) уже отдал ключи, стоит ли делать вид, будто крепость была неприступной?

    В крепости всегда найдется предатель, и когда он (или, чаще, она) уже отдал ключи, стоит ли делать вид, будто крепость была неприступной?

    — Ньюленд Арчер · книга
11. «

    ...инстинкт цивилизованного человека всегда получает более утонченное удовольствие, используя своего противника, вместо того чтобы его проклинать.

    ...инстинкт цивилизованного человека всегда получает более утонченное удовольствие, используя своего противника, вместо того чтобы его проклинать.

    — В доме веселья · книга
12. «

    ...здравый смысл - прекрасный аргумент в ссоре.

    ...здравый смысл - прекрасный аргумент в ссоре.

    — Чарли Стреффорд · книга
13. «

    ...не ко всему можно привыкнуть…

    ...не ко всему можно привыкнуть…

    — В доме веселья · книга
14. «

    В какой бы форме медленно накопленное прошлое ни жило в крови — будь то конкретный образ старого дома, хранимый зрительной памятью, или же образ дома нерукотворного, но построенного наследственными страстями и привязанностями, — оно, так или иначе, обладает силой, расширяющей и углубляющей индивидуальное существование, связывая личность таинственными узами родства с огромной суммой всех человеческих усилий.

    В какой бы форме медленно накопленное прошлое ни жило в крови — будь то конкретный образ старого дома, хранимый зрительной памятью, или же образ дома нерукотворного, но построенного наследственными страстями и привязанностями, — оно, так или иначе, обладает силой, расширяющей и углубляющей индивидуальное существование, связывая личность таинственными узами родства с огромной суммой всех человеческих усилий.

    — В доме веселья · книга
15. «

    Мысль, что ты непопулярен, унижает менее, чем осознание себя незначительным, тщеславие предпочитает считать, что равнодушие является скрытой формой враждебности.

    Мысль, что ты непопулярен, унижает менее, чем осознание себя незначительным, тщеславие предпочитает считать, что равнодушие является скрытой формой враждебности.

    — В доме веселья · книга
16. «

    Но нет! Настоящая любовь, великая любовь, любовь, которую воспевают поэты, любовь - награда и мучение для живших ею и умерших от неё, такая любовь имеет свое высшее выражение и надежный набор средств. Мелкое искусство кокетства не дальше от неё, чем оцепенение неподготовленной девочки. Великая любовь обладает мудростью, силой, властью, подобно таланту, подобно всякой другой высочайшей форме физической способности человека. Она уверена в себе, знает, чего хочет и как добиться своей цели.

    Но нет! Настоящая любовь, великая любовь, любовь, которую воспевают поэты, любовь - награда и мучение для живших ею и умерших от неё, такая любовь имеет свое высшее выражение и надежный набор средств. Мелкое искусство кокетства не дальше от неё, чем оцепенение неподготовленной девочки. Великая любовь обладает мудростью, силой, властью, подобно таланту, подобно всякой другой высочайшей форме физической способности человека. Она уверена в себе, знает, чего хочет и как добиться своей цели.

    — Сюзи Бранч · книга
17. «

    Для животных защита детенышей — простой императив. Дерись зубами и когтями, и если можешь убить врага — убей. Очень хороший принцип. Ясный и понятный всем заинтересованным сторонам.

    Для животных защита детенышей — простой императив. Дерись зубами и когтями, и если можешь убить врага — убей. Очень хороший принцип. Ясный и понятный всем заинтересованным сторонам.

    — Полина · книга
18. «

    ...всякой роскоши есть своя цена.

    ...всякой роскоши есть своя цена.

    — Лили Барт · книга
19. «

    Бедность упрощает бухгалтерский учет.

    Бедность упрощает бухгалтерский учет.

    — В доме веселья · книга
20. «

    В этот момент, где бы она ни находилась, он знал, что укрыт в надежном убежище ее мыслей, и это знание превращало всякий другой факт в ничто, в тень. Он и она любили друг друга, их любовь разворачивалась над ними сводом, бескрайним, как день: во всем его солнечном пространстве не было щели, в которой притаился бы страх. Через несколько минут Дарроу будет с ней и, заглянув в ее глаза, обретет спокойствие. И тут же, пока не пришло время обеда, она предложит провести часок наедине в ее гостиной, где он будет сидеть у камина и смотреть на ее спокойные движения, смотреть, как синеватый отблеск на ее волосах сменится багряным, когда она склонится над огнем.

    В этот момент, где бы она ни находилась, он знал, что укрыт в надежном убежище ее мыслей, и это знание превращало всякий другой факт в ничто, в тень. Он и она любили друг друга, их любовь разворачивалась над ними сводом, бескрайним, как день: во всем его солнечном пространстве не было щели, в которой притаился бы страх. Через несколько минут Дарроу будет с ней и, заглянув в ее глаза, обретет спокойствие. И тут же, пока не пришло время обеда, она предложит провести часок наедине в ее гостиной, где он будет сидеть у камина и смотреть на ее спокойные движения, смотреть, как синеватый отблеск на ее волосах сменится багряным, когда она склонится над огнем.

    — Риф, или Там, где разбивается счастье · книга