Елена Генриховна Гуро: 27 цитат на каждый день

Елена Генриховна Гуро — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 27 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Но в утро осеннее, час покорно-бледный, Пусть узнают, жизнь кому, Как жил на свете рыцарь бедный И ясным утром отошел ко сну. Убаюкался в час осенний, Спит с хорошим, чистым лбом Немного смешной, теперь стройный - И не надо жалеть о нем.

   Но в утро осеннее, час покорно-бледный, Пусть узнают, жизнь кому, Как жил на свете рыцарь бедный И ясным утром отошел ко сну. Убаюкался в час осенний, Спит с хорошим, чистым лбом Немного смешной, теперь стройный - И не надо жалеть о нем.
2. «

   Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.

   Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.
3. «

   Но тем, — кто приходит сюда, — Сберечь жизни — И представить их души в горницу Христа — Надо вспомнить, что тает Фреска в кофейной, И фонарь в переулке светит Как звезда.

   Но тем, — кто приходит сюда, — Сберечь жизни — И представить их души в горницу Христа — Надо вспомнить, что тает Фреска в кофейной, И фонарь в переулке светит Как звезда.
4. «

   Радость летает на крыльях, И вот весна, Верит редактору поэт; Ну — беда! Лучше бы верил воробьям В незамерзшей луже. На небе облака полоса — Уже — уже... Лучше бы верил в чудеса. Или в крендели рыжие и веселые, Прутики в стеклянном небе голые. И что сохнет под ветром торцов полотно. Съехала льдина с грохотом. Рассуждения прервала хохотом. Воробьи пищат в весеннем Опрокинутом глазу. — Высоко.

   Радость летает на крыльях, И вот весна, Верит редактору поэт; Ну — беда! Лучше бы верил воробьям В незамерзшей луже. На небе облака полоса — Уже — уже... Лучше бы верил в чудеса. Или в крендели рыжие и веселые, Прутики в стеклянном небе голые. И что сохнет под ветром торцов полотно. Съехала льдина с грохотом. Рассуждения прервала хохотом. Воробьи пищат в весеннем Опрокинутом глазу. — Высоко.
5. «

   Давит пальцы железными клещами холод.

   Давит пальцы железными клещами холод.
6. «

   Из оттаявшего снега, крутые черные ребра лодок.

   Из оттаявшего снега, крутые черные ребра лодок.
7. «

   Он доверчив, - Не буди. Башни его далеко. Башни его высоки. Озера его кротки. Лоб его чистый - На нем весна. Сорвалась с ветви птичка - И пусть несется, Моли, моли, - Вознеслась и — лети! Были высоки и упали уступчиво Башни!

   Он доверчив, - Не буди. Башни его далеко. Башни его высоки. Озера его кротки. Лоб его чистый - На нем весна. Сорвалась с ветви птичка - И пусть несется, Моли, моли, - Вознеслась и — лети! Были высоки и упали уступчиво Башни!
8. «

   И не жаль печали, — покорна небесная. Приласкай, приласкай покорную Овечку печали — ивушку, Маленькую зарю над черноводьем. Ты тянешь его прямую любовь, Его простодушную любовь, как ниточку, А что уходит в глубину? Верность И его башни уходят в глубину озер. Не так ли? Полюби же его.

   И не жаль печали, — покорна небесная. Приласкай, приласкай покорную Овечку печали — ивушку, Маленькую зарю над черноводьем. Ты тянешь его прямую любовь, Его простодушную любовь, как ниточку, А что уходит в глубину? Верность И его башни уходят в глубину озер. Не так ли? Полюби же его.
9. «

   Прости, что я пою о тебе, береговая сторона, Ты такая гордая. Прости, что страдаю за тебя - Когда люди, не замечающие твоей красоты, Надругаются над тобою и рубят твой лес. Ты такая далекая И недоступная. Твоя душа исчезает как блеск - Твоего залива, Когда видишь его близко у своих ног. Прости, что я пришел и нарушил - Чистоту, твоего одиночества, Ты — царственная.

   Прости, что я пою о тебе, береговая сторона, Ты такая гордая. Прости, что страдаю за тебя - Когда люди, не замечающие твоей красоты, Надругаются над тобою и рубят твой лес. Ты такая далекая И недоступная. Твоя душа исчезает как блеск - Твоего залива, Когда видишь его близко у своих ног. Прости, что я пришел и нарушил - Чистоту, твоего одиночества, Ты — царственная.
10. «

    Так, в прославленном городе Вартбурге, славнейший певец Саксонии — поет, радость дам и рыцарей, Вальтер фон Фогельвейде.

    Так, в прославленном городе Вартбурге, славнейший певец Саксонии — поет, радость дам и рыцарей, Вальтер фон Фогельвейде.
11. «

    О мой достославный рыцарь! Надеюсь, победой иль кровью Почтите имя дамы! С коня вороного спрыгнул, Склонился, пока повяжет Нежный узор «Эдита» Бисером или шелком. Следы пыльной подошвы На конце покрывала. Колючей шпорой ей Разорвало платье.

    О мой достославный рыцарь! Надеюсь, победой иль кровью Почтите имя дамы! С коня вороного спрыгнул, Склонился, пока повяжет Нежный узор «Эдита» Бисером или шелком. Следы пыльной подошвы На конце покрывала. Колючей шпорой ей Разорвало платье.
12. «

    Говорил испуганный человек: «Я остался один, — я жалок!» ......................... Но над крышами таял снег, Кружилися стаи галок.

    Говорил испуганный человек: «Я остался один, — я жалок!» ......................... Но над крышами таял снег, Кружилися стаи галок.
13. «

    Ты веришь в меня? — Я верю в тебя. - А если они все будут против меня? Ну да, какой же ты, я верю в тебя. Если все мои поступки будут позорно против меня? Я же верю в тебя!

    Ты веришь в меня? — Я верю в тебя. - А если они все будут против меня? Ну да, какой же ты, я верю в тебя. Если все мои поступки будут позорно против меня? Я же верю в тебя!
14. «

    Сухой металлический шум деревьев.

    Сухой металлический шум деревьев.
15. «

    Как рано мне приходится не спать, оттого, что я печалюсь. Также я думаю о тех, кто на свете в чудаках, кто за это в обиде у людей, позасунуты в уголках — озябшие без ласки, плетут неумелую жизнь, будто бредут длинной дорогой без тепла. Загляделись в чужие цветники, где насажены розовенькие и лиловенькие цветы для своих, для домашних. А все же их хоть дорога ведет - идут, куда глаза глядят, я — же и этого не смогла. Я смертной чертой окружена. И не знаю, кто меня обвел. Я только слабею и зябну здесь. Как рано мне приходится не спать, оттого, что я печалюсь.

    Как рано мне приходится не спать, оттого, что я печалюсь. Также я думаю о тех, кто на свете в чудаках, кто за это в обиде у людей, позасунуты в уголках — озябшие без ласки, плетут неумелую жизнь, будто бредут длинной дорогой без тепла. Загляделись в чужие цветники, где насажены розовенькие и лиловенькие цветы для своих, для домашних. А все же их хоть дорога ведет - идут, куда глаза глядят, я — же и этого не смогла. Я смертной чертой окружена. И не знаю, кто меня обвел. Я только слабею и зябну здесь. Как рано мне приходится не спать, оттого, что я печалюсь.
16. «

    Поклянитесь однажды, здесь мечтатели, глядя на взлет, глядя на взлет высоких елей, на полет, полет далеких кораблей, глядя как хотят в небе островерхие, никому не вверяя гордой чистоты, поклянитесь мечте и вечной верности гордое рыцарство безумия, и быть верными своей юности и обету высоты.

    Поклянитесь однажды, здесь мечтатели, глядя на взлет, глядя на взлет высоких елей, на полет, полет далеких кораблей, глядя как хотят в небе островерхие, никому не вверяя гордой чистоты, поклянитесь мечте и вечной верности гордое рыцарство безумия, и быть верными своей юности и обету высоты.
17. «

    Над крышами месяц пустой бродил, Одиноки казались трубы... Грациозно месяцу дуралей Протягивал губы. Видели как-то месяц в колпаке, И, ах, как мы смеялись! «Бубенцы, бубенцы на дураке!»

    Над крышами месяц пустой бродил, Одиноки казались трубы... Грациозно месяцу дуралей Протягивал губы. Видели как-то месяц в колпаке, И, ах, как мы смеялись! «Бубенцы, бубенцы на дураке!»
18. «

    Ах, деньки деньки маются! Кто их по ветру раскидал? — Полоумный! Да никто, никто умный мои денечки не подобрал. И не подберет, и не принесет к моей маме. Мама, мама, мамочка, не сердись, я на днях денечки-то подберу, я на море светлое за ними побегу. Я веселый! Я их маме обещал моей суровой. Моя мама строгая — точь-в-точь я, как день — она как ночь!

    Ах, деньки деньки маются! Кто их по ветру раскидал? — Полоумный! Да никто, никто умный мои денечки не подобрал. И не подберет, и не принесет к моей маме. Мама, мама, мамочка, не сердись, я на днях денечки-то подберу, я на море светлое за ними побегу. Я веселый! Я их маме обещал моей суровой. Моя мама строгая — точь-в-точь я, как день — она как ночь!
19. «

    В час турнира сверкают ложи. Лес копий истомленный, Точно лес мачт победных. Штандарты пляшут в лазури Пестрой улыбкой.

    В час турнира сверкают ложи. Лес копий истомленный, Точно лес мачт победных. Штандарты пляшут в лазури Пестрой улыбкой.
20. «

    Пригласили! Наконец-то пригласили. Липы зонтами, — дачка... Оправляла ситцевую юбочку.

    Пригласили! Наконец-то пригласили. Липы зонтами, — дачка... Оправляла ситцевую юбочку.