162 фразы Эмили Бронте для статуса

Эмили Бронте — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 162 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   А теперь, Хитклиф, когда я тебя на это вызову, достанет у тебя отваги? Если да, ты — мой! Я тогда не буду лежать там одна: пусть меня на двенадцать футов зароют в землю и обрушат церковь на мою могилу, я не успокоюсь, пока ты не будешь со мной. Я не успокоюсь никогда!

   А теперь, Хитклиф, когда я тебя на это вызову, достанет у тебя отваги? Если да, ты — мой! Я тогда не буду лежать там одна: пусть меня на двенадцать футов зароют в землю и обрушат церковь на мою могилу, я не успокоюсь, пока ты не будешь со мной. Я не успокоюсь никогда!

   — Кэтрин Линтон. · книга
2. «

   Я редко испытываю иное чувство, кроме счастья, когда сижу над покойником, — если только со мною не делит эту скорбную обязанность кто-нибудь из его близких, бурно убивающийся или застывший в безнадежной тоске. Я вижу тогда успокоение, которое не нарушат силы земли и ада, и преисполняюсь веры в бесконечное безоблачное будущее — вечный мир, куда вступает душа, мир, где жизнь безгранична в своей длительности, и любовь в своем сострадании, и радость в своей полноте.

   Я редко испытываю иное чувство, кроме счастья, когда сижу над покойником, — если только со мною не делит эту скорбную обязанность кто-нибудь из его близких, бурно убивающийся или застывший в безнадежной тоске. Я вижу тогда успокоение, которое не нарушат силы земли и ада, и преисполняюсь веры в бесконечное безоблачное будущее — вечный мир, куда вступает душа, мир, где жизнь безгранична в своей длительности, и любовь в своем сострадании, и радость в своей полноте.

   — Эллен Дин · книга
3. «

   Он тем настойчивей домогался своего, чем неизбежнее смерть грозила вмешаться и разрушить его алчные и бессердечные замыслы.

   Он тем настойчивей домогался своего, чем неизбежнее смерть грозила вмешаться и разрушить его алчные и бессердечные замыслы.

   — Эллен Дин · книга
4. «

   — А если б она рассыпалась в прах или того хуже, о чём мечтали бы вы тогда? — я сказала. — О том, чтоб рассыпаться в прах вместе с нею.

   — А если б она рассыпалась в прах или того хуже, о чём мечтали бы вы тогда? — я сказала. — О том, чтоб рассыпаться в прах вместе с нею.

   — Хитклиф · книга
5. «

   Никому не позволю причинять мне беспокойство, когда в моей власти помешать тому.

   Никому не позволю причинять мне беспокойство, когда в моей власти помешать тому.

   — Хитклиф · книга
6. «

   Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце.

   Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце.

   — Кэтрин Линтон. · книга
7. «

   Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.

   Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.

   — Локвуд · книга
8. «

   Я излечилась от своего прежнего желания, чтоб он меня убил, пусть лучше убьет себя! Он сумел убить мою любовь, так что теперь я спокойна.

   Я излечилась от своего прежнего желания, чтоб он меня убил, пусть лучше убьет себя! Он сумел убить мою любовь, так что теперь я спокойна.

   — Изабелла Линтон · книга
9. «

   Кэтрин метнулась вперед, и он подхватил её, и они сплелись в объятии, из которого моя госпожа, мне казалось, не выйдет живой: в самом деле, вслед за тем она предстала моим глазам уже бесчувственной. Он бросился в ближайшее кресло; и когда я поспешила к ней, чтоб увериться, не обморок ли это, он зарычал на меня с пеной у рта, как бешеная собака, и в жадной ревности привлек её к себе.

   Кэтрин метнулась вперед, и он подхватил её, и они сплелись в объятии, из которого моя госпожа, мне казалось, не выйдет живой: в самом деле, вслед за тем она предстала моим глазам уже бесчувственной. Он бросился в ближайшее кресло; и когда я поспешила к ней, чтоб увериться, не обморок ли это, он зарычал на меня с пеной у рта, как бешеная собака, и в жадной ревности привлек её к себе.

   — Кэтрин Эрншо-Линтон (старшая Кэтрин) · книга
10. «

    Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет студеная вода; а в моих всё кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!

    Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет студеная вода; а в моих всё кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!

    — Кэтрин Линтон. · книга
11. «

    There should be not despair for you While nightly stars are burning; While evening pours its silent dew And sunshine gilds the morning. The should be not desrair – though tears May flow down like a river: Are not the best beloved of years Around your heart for ever?

    There should be not despair for you While nightly stars are burning; While evening pours its silent dew And sunshine gilds the morning. The should be not desrair – though tears May flow down like a river: Are not the best beloved of years Around your heart for ever?
12. «

    Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

    Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

    — Грозовой перевал · книга
13. «

    Сперва потешались над его невежеством, а теперь высмеивают его старания преодолеть это невежество.

    Сперва потешались над его невежеством, а теперь высмеивают его старания преодолеть это невежество.

    — Локвуд · книга
14. «

    Я не могу этого выразить, но, конечно, и у тебя и у каждого есть ощущение, что наше «я» существует – или должно существовать – не только в нас самих, но и где то вовне. Что проку было бы создавать меня, если бы я вся целиком была только здесь?

    Я не могу этого выразить, но, конечно, и у тебя и у каждого есть ощущение, что наше «я» существует – или должно существовать – не только в нас самих, но и где то вовне. Что проку было бы создавать меня, если бы я вся целиком была только здесь?

    — Кэтрин Линтон. · книга
15. «

    Ах, я вся горю! Я хочу в поле! Хочу снова стать девочкой, полудикой, смелой и свободной; и смеяться в ответ на обиды, а не сходить из-за них с ума! Почему я так изменилась? Почему, едва мне скажут слово, кровь закипает во мне адским пламенем? Я уверена, что стала бы вновь собой, — только бы мне очутиться среди вереска на тех холмах.

    Ах, я вся горю! Я хочу в поле! Хочу снова стать девочкой, полудикой, смелой и свободной; и смеяться в ответ на обиды, а не сходить из-за них с ума! Почему я так изменилась? Почему, едва мне скажут слово, кровь закипает во мне адским пламенем? Я уверена, что стала бы вновь собой, — только бы мне очутиться среди вереска на тех холмах.

    — Кэтрин Эрншо · книга
16. «

    На вас не угодишь: и друзей много, и забот никаких, а вы все недовольны!

    На вас не угодишь: и друзей много, и забот никаких, а вы все недовольны!

    — Эллен Дин · книга
17. «

    Будь это кто другой, я склонила бы голову перед таким горем. Но это был он, и я радовалась; и пусть неблагородно оскорблять павшего врага, я не могла упустить эту возможность и не ужалить его: только в минуту его слабости я могу отплатить ему злом за зло.

    Будь это кто другой, я склонила бы голову перед таким горем. Но это был он, и я радовалась; и пусть неблагородно оскорблять павшего врага, я не могла упустить эту возможность и не ужалить его: только в минуту его слабости я могу отплатить ему злом за зло.

    — Изабелла Линтон · книга
18. «

    Страх сделал меня жестоким.

    Страх сделал меня жестоким.

    — Грозовой перевал · книга
19. «

    Когда он убедился, что неизбежно должен сойти на низшую ступень, то уже нипочем не желал сделать хоть шаг, который позволил бы ему подняться.

    Когда он убедился, что неизбежно должен сойти на низшую ступень, то уже нипочем не желал сделать хоть шаг, который позволил бы ему подняться.

    — Эллен Дин · книга
20. «

    Их счастье кончилось, когда обстоятельства заставили каждого почувствовать, что его интересы для другого не самое главное.

    Их счастье кончилось, когда обстоятельства заставили каждого почувствовать, что его интересы для другого не самое главное.

    — Грозовой перевал · книга