Энн Райс: 87 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 87 цитат Энна Райса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я видел это и верил, что смогу привязать тебя к себе и удержать, и тогда время откроется перед нами, и мы будем учить друг друга. Мы будем счастливы. Я буду охранять тебя от твоей боли. Но... ты мёртвый внутри, холодный и недосягаемый. Я содрогаюсь рядом с тобой, потому что смотрю в твои глаза и не вижу отражения.

   Я видел это и верил, что смогу привязать тебя к себе и удержать, и тогда время откроется перед нами, и мы будем учить друг друга. Мы будем счастливы. Я буду охранять тебя от твоей боли. Но... ты мёртвый внутри, холодный и недосягаемый. Я содрогаюсь рядом с тобой, потому что смотрю в твои глаза и не вижу отражения.

   — Арман · книга
2. «

   ... любовь и ненависть неразделимы.

   ... любовь и ненависть неразделимы.

   — Луи де Пон дю Лак · книга
3. «

   — Ты говоришь мне правду? — А зачем мне тебя обманывать? Почему я должен защищать тебя от истины?

   — Ты говоришь мне правду? — А зачем мне тебя обманывать? Почему я должен защищать тебя от истины?

   — Лестат де Лионкур · книга
4. «

   И вновь страх раскалывал мою скорлупу, чтобы в моей жизни появилось что-то новое.

   И вновь страх раскалывал мою скорлупу, чтобы в моей жизни появилось что-то новое.

   — Лестат де Лионкур · книга
5. «

   Мы вообще живем в мире случайностей, в котором вечны только эстетические принципы и только в них мы можем быть в достаточной мере уверены. В своем стремлении создать и обрести эстетический баланс мы обречены вечно бороться и с добром и со злом.

   Мы вообще живем в мире случайностей, в котором вечны только эстетические принципы и только в них мы можем быть в достаточной мере уверены. В своем стремлении создать и обрести эстетический баланс мы обречены вечно бороться и с добром и со злом.

   — Лестат де Лионкур · книга
6. «

   Многим ли хватит мужества, чтобы жить вечно?

   Многим ли хватит мужества, чтобы жить вечно?

   — Арман · книга
7. «

   Да, память — это проклятие, думал он, но одновременно и величайший дар. Потеряешь память — считай, потерял всё на свете.

   Да, память — это проклятие, думал он, но одновременно и величайший дар. Потеряешь память — считай, потерял всё на свете.

   — Кровь и Золото · книга
8. «

   Настоящий Дьявол может сделать что-то хорошее только одним способом — играть роль самого себя, чтобы выставить зло напоказ. Если только не считать, что он творит добро, когда сеет зло. Но в таком случае Бог получается чудовищем, правда? А Дьявол — просто частью божественного замысла.

   Настоящий Дьявол может сделать что-то хорошее только одним способом — играть роль самого себя, чтобы выставить зло напоказ. Если только не считать, что он творит добро, когда сеет зло. Но в таком случае Бог получается чудовищем, правда? А Дьявол — просто частью божественного замысла.

   — Лестат де Лионкур · книга
9. «

   На самом деле никто из них не верил ни в ангелов, ни в дьяволов, хотя роли свои они исполняли великолепно.

   На самом деле никто из них не верил ни в ангелов, ни в дьяволов, хотя роли свои они исполняли великолепно.

   — Лестат де Лионкур · книга
10. «

    Я поняла, что каждая вещь есть символ какой-то другой вещи! Я поняла, что всякий ритуал есть введение в силу другого события! Я поняла, что практичность человеческого ума заставила изобрести нас вещи с таким духовным величием, которое не позволит миру лишиться смысла.

    Я поняла, что каждая вещь есть символ какой-то другой вещи! Я поняла, что всякий ритуал есть введение в силу другого события! Я поняла, что практичность человеческого ума заставила изобрести нас вещи с таким духовным величием, которое не позволит миру лишиться смысла.

    — Пандора · книга
11. «

    Как легко желать смерти, когда она тебе не грозит! Как легко полюбить смерть — а лично я ее люблю всю свою жизнь и видела, как ее самые преданные обожатели в конце ломались, переходя на крик в своих мольбах пожить еще немного, как будто все темные вуали и лилии, и запах свечей, и грандиозные обещания могилы ничего не означают.

    Как легко желать смерти, когда она тебе не грозит! Как легко полюбить смерть — а лично я ее люблю всю свою жизнь и видела, как ее самые преданные обожатели в конце ломались, переходя на крик в своих мольбах пожить еще немного, как будто все темные вуали и лилии, и запах свечей, и грандиозные обещания могилы ничего не означают.

    — Триана · книга
12. «

    И тем не менее, как это ни больно, я в своем уме. Вот в чем проблема.

    И тем не менее, как это ни больно, я в своем уме. Вот в чем проблема.

    — Триана · книга
13. «

    Населяющие мир смертные более практичны, чем когда бы то ни было, они отрицают даже малейшую возможность чуда, даже намек на что-либо сверхъестественное. С необыкновенной смелостью и отвагой они строят свои основополагающие этические теории только на фундаменте материальных истин и физического мира.

    Населяющие мир смертные более практичны, чем когда бы то ни было, они отрицают даже малейшую возможность чуда, даже намек на что-либо сверхъестественное. С необыкновенной смелостью и отвагой они строят свои основополагающие этические теории только на фундаменте материальных истин и физического мира.

    — Лестат де Лионкур · книга
14. «

    Очень немногие на этой земле, будь то смертные или бессмертные, действительно жаждут знаний. Еще меньше просят дать им эти знания. Напротив, они стараются извлечь из неизвестности те ответы, которые так или иначе уже сумели сформироваться в их собственном разуме, найти им объяснение, подтверждение и таким образом обрести утешение, без которого они не могут жить дальше. Ибо спросить – это все равно что открыть дверь и выйти навстречу урагану. Полученные ответы способны аннулировать сам вопрос и уничтожить того, кто его задал.

    Очень немногие на этой земле, будь то смертные или бессмертные, действительно жаждут знаний. Еще меньше просят дать им эти знания. Напротив, они стараются извлечь из неизвестности те ответы, которые так или иначе уже сумели сформироваться в их собственном разуме, найти им объяснение, подтверждение и таким образом обрести утешение, без которого они не могут жить дальше. Ибо спросить – это все равно что открыть дверь и выйти навстречу урагану. Полученные ответы способны аннулировать сам вопрос и уничтожить того, кто его задал.

    — Мариус · книга
15. «

    Христианство возникло из праха язычества только затем, чтобы придать древнейшим верованиям новые формы.

    Христианство возникло из праха язычества только затем, чтобы придать древнейшим верованиям новые формы.

    — Мариус · книга
16. «

    А понятие ада всегда тесно ассоциируется с болью.

    А понятие ада всегда тесно ассоциируется с болью.

    — Лестат де Лионкур · книга
17. «

    Единственное, что важно, когда наливают кофе из серебряного носика, — то, как струя начинает светиться, то, как густой коричневый цвет становится янтарным и золотисто-желтым, а струя, извивающаяся как танцор, пока наполняется чашка, вдруг обрывается, словно призрак спрятался обратно в кофейник.

    Единственное, что важно, когда наливают кофе из серебряного носика, — то, как струя начинает светиться, то, как густой коричневый цвет становится янтарным и золотисто-желтым, а струя, извивающаяся как танцор, пока наполняется чашка, вдруг обрывается, словно призрак спрятался обратно в кофейник.

    — Триана · книга
18. «

    Красота – это не предательство, а земля, не нанесенная на карту, страна, где можно совершить тысячу роковых ошибок, дикий и безразличный рай без указателей добра и зла.

    Красота – это не предательство, а земля, не нанесенная на карту, страна, где можно совершить тысячу роковых ошибок, дикий и безразличный рай без указателей добра и зла.

    — Лестат де Лионкур · книга
19. «

    Вокруг меня только черная пустота, и нет мне утешения.

    Вокруг меня только черная пустота, и нет мне утешения.

    — Луи · книга
20. «

    Не уходи в ад без боя. Посмейся над Богом.

    Не уходи в ад без боя. Посмейся над Богом.

    — Магнус · книга