Что говорил Эрих Мария Ремарк: 417 цитат

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 417 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.

   Вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.

   — Роберт Росс · книга
2. «

   Надо всё уравновешивать — вот в чём весь секрет жизни...

   Надо всё уравновешивать — вот в чём весь секрет жизни...

   — Блюменталь · книга
3. «

   На свете множество декораций, игра никогда не прекращается, и тот, кто видел голые колосники во всей их ужасной наготе и не отпрянул в испуге, — тот может представить себе бесконечное количество сцен с самыми разными декорациями. Тристан и Изольда никогда не умирали. Не умирали ни Ромео и Джульетта, ни Гамлет, ни Фауст, ни первая бабочка, ни последний реквием». Она поняла, что ничто не погибает, всё лишь испытывает ряд превращений.

   На свете множество декораций, игра никогда не прекращается, и тот, кто видел голые колосники во всей их ужасной наготе и не отпрянул в испуге, — тот может представить себе бесконечное количество сцен с самыми разными декорациями. Тристан и Изольда никогда не умирали. Не умирали ни Ромео и Джульетта, ни Гамлет, ни Фауст, ни первая бабочка, ни последний реквием». Она поняла, что ничто не погибает, всё лишь испытывает ряд превращений.

   — Жизнь взаймы · книга
4. «

   Я наблюдал за облаками... Облака — вечные изменчивые странники. Облака — как жизнь... Жизнь тоже вечно меняется, она так же разнообразна, беспокойна и прекрасна...

   Я наблюдал за облаками... Облака — вечные изменчивые странники. Облака — как жизнь... Жизнь тоже вечно меняется, она так же разнообразна, беспокойна и прекрасна...

   — Приют грёз · книга
5. «

   — Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. — Это ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

   — Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. — Это ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

   — Роберт Локамп · книга
6. «

   Не рискуй понапрасну и действуй наверняка.

   Не рискуй понапрасну и действуй наверняка.

   — Борис Морозов · книга
7. «

   Она умильно смотрела на него, как кошка, которая делает вид, будто любуется птичкой.

   Она умильно смотрела на него, как кошка, которая делает вид, будто любуется птичкой.

   — Триумфальная арка · книга
8. «

   ... жизнь — это болезнь, и смерть начинается с самого рождения. В каждом дыхании, в каждом ударе сердца уже заключено немного умирания — всё это толчки, приближающие нас к концу.

   ... жизнь — это болезнь, и смерть начинается с самого рождения. В каждом дыхании, в каждом ударе сердца уже заключено немного умирания — всё это толчки, приближающие нас к концу.

   — Фердинанд Грау · книга
9. «

   Ничего не делай второпях, ничего не бойся и ни на что не досадуй. Мы только начинаем, они все еще удивятся!

   Ничего не делай второпях, ничего не бойся и ни на что не досадуй. Мы только начинаем, они все еще удивятся!

   — Скажи мне, что ты меня любишь · книга
10. «

    Жилось мне неплохо, я имел работу, был силен, вынослив и, как говорится, находился в добром здравии; но все же лучше было не раздумывать слишком много. Особенно наедине с собой. И по вечерам. Не то внезапно возникало прошлое и таращило мертвые глаза. Но для таких случаев существовала водка.

    Жилось мне неплохо, я имел работу, был силен, вынослив и, как говорится, находился в добром здравии; но все же лучше было не раздумывать слишком много. Особенно наедине с собой. И по вечерам. Не то внезапно возникало прошлое и таращило мертвые глаза. Но для таких случаев существовала водка.

    — Роберт Локамп · книга
11. «

    Если арестанту предложат на выбор — прожить год на свободе, а потом умереть, или гнить в тюрьме, как, по-твоему, он должен поступить?

    Если арестанту предложат на выбор — прожить год на свободе, а потом умереть, или гнить в тюрьме, как, по-твоему, он должен поступить?

    — Лилиан Дюнкерк · книга
12. «

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    — Роберт Локамп · книга
13. «

    Человек должен либо вообще не уезжать, либо вообще не возвращаться, ведь по возвращении никогда не находишь того, что оставил, и впадаешь в разлад с собой.

    Человек должен либо вообще не уезжать, либо вообще не возвращаться, ведь по возвращении никогда не находишь того, что оставил, и впадаешь в разлад с собой.

    — Кай · книга
14. «

    Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

    Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Когда ты вздрагиваешь от боли, потому что тебе пронзили сердце, они стенают «бей еще», как будто ты и есть убийца.

    Когда ты вздрагиваешь от боли, потому что тебе пронзили сердце, они стенают «бей еще», как будто ты и есть убийца.

    — Борис Волков · книга
16. «

    Дело в том, что человек не только извечно лжет, он также извечно верит в добро, красоту и совершенство и видит их даже там, где их вовсе нет или они существуют лишь в зачатке.

    Дело в том, что человек не только извечно лжет, он также извечно верит в добро, красоту и совершенство и видит их даже там, где их вовсе нет или они существуют лишь в зачатке.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
17. «

    Чтобы не спугнуть ожидание, надо прежде всего чего-то ждать.

    Чтобы не спугнуть ожидание, надо прежде всего чего-то ждать.

    — Роберт Росс · книга
18. «

    — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

    — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    Теперь же книги превратились для него в своего рода оборонительный вал, и хотя реальной защиты они не давали, в них всё же можно было найти какую-то опору. Они не особенно помогал жить, но спасали от отчаяния в эпоху, когда мир неудержимо катился в непроглядную тьму мрачной пропасти. Они не давали отчаиваться, и этого было достаточно.

    Теперь же книги превратились для него в своего рода оборонительный вал, и хотя реальной защиты они не давали, в них всё же можно было найти какую-то опору. Они не особенно помогал жить, но спасали от отчаяния в эпоху, когда мир неудержимо катился в непроглядную тьму мрачной пропасти. Они не давали отчаиваться, и этого было достаточно.

    — Триумфальная арка · книга
20. «

    Внезапно он почувствовал себя идиотом, — хотел сохранить независимость, а поступил бестактно.

    Внезапно он почувствовал себя идиотом, — хотел сохранить независимость, а поступил бестактно.

    — Равик · книга