521 коротких цитата Эриха Марии Ремарка

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 521 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я уходил от разума и шел к чувству, от безопасности к авантюре, из реальности в мечту.

   Я уходил от разума и шел к чувству, от безопасности к авантюре, из реальности в мечту.

   — Ночь в Лиссабоне · книга
2. «

   Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.

   Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.

   — Борис Волков · книга
3. «

   А если вечно думать только о грустных вещах, то никто на свете не будет иметь права смеяться…

   А если вечно думать только о грустных вещах, то никто на свете не будет иметь права смеяться…

   — Фердинанд Грау · книга
4. «

   Позвонить? Пожалуй… А пожалуй, не стоит. Ведь на следующий день всё выглядит совсем по-другому, не так, как представлялось накануне вечером.

   Позвонить? Пожалуй… А пожалуй, не стоит. Ведь на следующий день всё выглядит совсем по-другому, не так, как представлялось накануне вечером.

   — Робби · книга
5. «

   ... кто объясняется — тот уже оправдывается.

   ... кто объясняется — тот уже оправдывается.

   — Равик · книга
6. «

   ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

   ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

   — Жоан Маду · книга
7. «

   Это и есть самое загадочное, самое чудесное в женщине: она может пройти по болоту, чуть не захлебнуться в тине — и оставить позади себя белое пространство без единого пятнышка. Она может быть грешницей и тем не менее — невинной и чистой. Она — как птица Феникс: сама себя сжигает и омоложенная возрождается из пепла.

   Это и есть самое загадочное, самое чудесное в женщине: она может пройти по болоту, чуть не захлебнуться в тине — и оставить позади себя белое пространство без единого пятнышка. Она может быть грешницей и тем не менее — невинной и чистой. Она — как птица Феникс: сама себя сжигает и омоложенная возрождается из пепла.

   — Фриц Шрамм · книга
8. «

   — Плохая погода, — сказал он. — Нет, — ответила она. — Для меня хорошая. — Почему? — Потому что не надо выходить на улицу.

   — Плохая погода, — сказал он. — Нет, — ответила она. — Для меня хорошая. — Почему? — Потому что не надо выходить на улицу.

   — Равик · книга
9. «

   То, что некогда связывало нас, теперь разрушено. Мы рассыпались, как стеклянные бусы с порвавшейся нитки. Ничто уже не прочно.

   То, что некогда связывало нас, теперь разрушено. Мы рассыпались, как стеклянные бусы с порвавшейся нитки. Ничто уже не прочно.

   — Равик · книга
10. «

    — Жоан, любовь — не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины — те лежат совсем глубоко.

    — Жоан, любовь — не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины — те лежат совсем глубоко.

    — Равик · книга
11. «

    После войны он все время думал: какое это счастье — жить. И в сравнении с этим счастьем все казалось ему незначительным.

    После войны он все время думал: какое это счастье — жить. И в сравнении с этим счастьем все казалось ему незначительным.

    — Патриция Хольман · книга
12. «

    Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы – вооруженных воинов, эпидемии и господа Бога, а мы испытываем дрожь от печатной бумаги – будь то деньги или паспорт.

    Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы – вооруженных воинов, эпидемии и господа Бога, а мы испытываем дрожь от печатной бумаги – будь то деньги или паспорт.

    — Марилл · книга
13. «

    Она умильно смотрела на него, как кошка, которая делает вид, будто любуется птичкой.

    Она умильно смотрела на него, как кошка, которая делает вид, будто любуется птичкой.

    — Триумфальная арка · книга
14. «

    Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.

    Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Она еще не сдалась, но уже не боролась.

    Она еще не сдалась, но уже не боролась.

    — Рассказчик · книга
16. «

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    — Роберт Локамп · книга
17. «

    Я, например, очень люблю, когда в воскресенье идёт дождь. Как-то больше чувствуешь уют.

    Я, например, очень люблю, когда в воскресенье идёт дождь. Как-то больше чувствуешь уют.

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    У каждого своя смерть, он должен пережить её в одиночку, и тут никто не в силах ему помочь.

    У каждого своя смерть, он должен пережить её в одиночку, и тут никто не в силах ему помочь.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
19. «

    Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

    Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

    — Рассказчик · книга
20. «

    — Что же ещё у нас осталось? — спросил я. — Яблоки на деревьях, золотой октябрь и наши мечты, — ответила она.

    — Что же ещё у нас осталось? — спросил я. — Яблоки на деревьях, золотой октябрь и наши мечты, — ответила она.

    — Элен · книга