620 фраз Эриха Марии Ремарка, которые запоминаются

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 620 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вечно мы забываем, что в любое время можно самому поставить точку. Мы получили это в дар вместе с так называемым разумом.

   Вечно мы забываем, что в любое время можно самому поставить точку. Мы получили это в дар вместе с так называемым разумом.

   — Фрезенбург · книга
2. «

   Ненависть — это кислота, которая разъедает душу; все равно — ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.

   Ненависть — это кислота, которая разъедает душу; все равно — ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.

   — Рассказчик · книга
3. «

   Он взбежал по ступенькам, и внезапно она очутилась рядом с ним — тёплая и настоящая, сама жизнь, даже больше, чем жизнь..

   Он взбежал по ступенькам, и внезапно она очутилась рядом с ним — тёплая и настоящая, сама жизнь, даже больше, чем жизнь..

   — Возлюби ближнего своего · книга
4. «

   Между нами никогда не было больше того, что приносил случай. Но, может быть, как раз это и привязывает и обязывает людей сильней, чем многое другое.

   Между нами никогда не было больше того, что приносил случай. Но, может быть, как раз это и привязывает и обязывает людей сильней, чем многое другое.

   — Роберт Локамп · книга
5. «

   Только глупец побеждает в жизни, умник видит слишком много препятствий и теряет уверенность, не успев еще ничего начать. В трудные времена наивность — это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный.

   Только глупец побеждает в жизни, умник видит слишком много препятствий и теряет уверенность, не успев еще ничего начать. В трудные времена наивность — это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный.

   — Фердинанд Грау · книга
6. «

   Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.

   Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.

   — Равик · книга
7. «

   — Вы не поверите, какой глупой вам покажется ваша теперешняя жизнь, когда вам будет семьдесят. — В этом я не уверен отнюдь, она мне и теперь уже кажется довольно глупой.

   — Вы не поверите, какой глупой вам покажется ваша теперешняя жизнь, когда вам будет семьдесят. — В этом я не уверен отнюдь, она мне и теперь уже кажется довольно глупой.

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
8. «

   Самая терпимая изо всех разновидностей тоски — спать под твоим одеялом...

   Самая терпимая изо всех разновидностей тоски — спать под твоим одеялом...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Нет у меня никакого горя, — сказал я. — Голова болит. — Это болезнь нашего века, Робби, — сказал Фердинанд. — Лучше всего было бы родиться без головы.

   — Нет у меня никакого горя, — сказал я. — Голова болит. — Это болезнь нашего века, Робби, — сказал Фердинанд. — Лучше всего было бы родиться без головы.

   — Фердинанд Грау · книга
10. «

    Рядом, в двух шагах от тебя, кто-то гибнет, и мир рушится для него среди крика и мук... А ты ничего не ощущаешь. Вот ведь в чём ужас жизни... Вот почему мир так медленно движется вперед. И так быстро назад.

    Рядом, в двух шагах от тебя, кто-то гибнет, и мир рушится для него среди крика и мук... А ты ничего не ощущаешь. Вот ведь в чём ужас жизни... Вот почему мир так медленно движется вперед. И так быстро назад.

    — Штайнер · книга
11. «

    Любовь — высшая степень растворения друг в друге. Это величайший эгоизм в форме полного самопожертвования и глубокой жертвенности.

    Любовь — высшая степень растворения друг в друге. Это величайший эгоизм в форме полного самопожертвования и глубокой жертвенности.

    — Фриц Шрамм · книга
12. «

    Ночью каждый таков, каким ему бы следовало быть, а не такой, каким он стал.

    Ночью каждый таков, каким ему бы следовало быть, а не такой, каким он стал.

    — Элизабет Крузе Гребер · книга
13. «

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    — Людвиг Керн · книга
14. «

    Ведь всё зависит от тебя самого, от того, как ты сам ко всему относишься.

    Ведь всё зависит от тебя самого, от того, как ты сам ко всему относишься.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
15. «

    ...кто одинок, тот не будет покинут.

    ...кто одинок, тот не будет покинут.

    — Роберт Локамп · книга
16. «

    Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

    Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
17. «

    Разрыв не всегда означает конец, а часто бывает ступенькой для восхождения.

    Разрыв не всегда означает конец, а часто бывает ступенькой для восхождения.

    — Кай · книга
18. «

    Кино — это всегда выход из положения. Там каждый о чём-то может помечтать.

    Кино — это всегда выход из положения. Там каждый о чём-то может помечтать.

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    Ты — недолговечное соединение углеводов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.

    Ты — недолговечное соединение углеводов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.

    — Фердинанд Грау · книга
20. «

    Мы стояли у могилы, зная, что его тело, глаза и волосы еще существуют, правда уже изменившись, но всё-таки еще существуют, и что, несмотря на это, он ушел и не вернется больше. Это было непостижимо. Наша кожа была тепла, мозг работал, сердце гнало кровь по жилам, мы были такие же, как прежде, как вчера, у нас было по две руки, мы не ослепли и не онемели, всё было как всегда… Но мы должны были уйти отсюда, а Готтфрид оставался здесь и никогда уже не мог пойти за нами. Это было непостижимо.

    Мы стояли у могилы, зная, что его тело, глаза и волосы еще существуют, правда уже изменившись, но всё-таки еще существуют, и что, несмотря на это, он ушел и не вернется больше. Это было непостижимо. Наша кожа была тепла, мозг работал, сердце гнало кровь по жилам, мы были такие же, как прежде, как вчера, у нас было по две руки, мы не ослепли и не онемели, всё было как всегда… Но мы должны были уйти отсюда, а Готтфрид оставался здесь и никогда уже не мог пойти за нами. Это было непостижимо.

    — Роберт Локамп · книга