632 цитаты Эриха Марии Ремарка, ставших крылатыми

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 632 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   — Лилиан Дюнкерк · книга
2. «

   Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши — он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев.

   Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши — он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев.

   — Ночь в Лиссабоне · книга
3. «

   Впрочем, если умеешь смеяться, в нынешнем мире можно найти много смешного. Как вы думаете?

   Впрочем, если умеешь смеяться, в нынешнем мире можно найти много смешного. Как вы думаете?

   — Рассказчик · книга
4. «

   Не надо пытаться спасти то, что отжило свой век.

   Не надо пытаться спасти то, что отжило свой век.

   — Кай · книга
5. «

   Впрочем, в сущности, безразлично, как именно тебя обманывают, потому что все равно обманывают всегда.

   Впрочем, в сущности, безразлично, как именно тебя обманывают, потому что все равно обманывают всегда.

   — Финал · книга
6. «

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   — Готтфрид Ленц · книга
7. «

   Но если кристалл раскололся под тяжким молотом сомнения, его можно в лучшем случае склеить, не больше. Склеивать, лгать и смотреть, как он едва преломляет свет, вместо того чтобы сверкать ослепительным блеском! Ничто не возвращается. Ничего не восстанавливается.

   Но если кристалл раскололся под тяжким молотом сомнения, его можно в лучшем случае склеить, не больше. Склеивать, лгать и смотреть, как он едва преломляет свет, вместо того чтобы сверкать ослепительным блеском! Ничто не возвращается. Ничего не восстанавливается.

   — Триумфальная арка · книга
8. «

   Крыс нужно уничтожать, а не затевать с ними грызню.

   Крыс нужно уничтожать, а не затевать с ними грызню.

   — Равик · книга
9. «

   — Вы не поверите, какой глупой вам покажется ваша теперешняя жизнь, когда вам будет семьдесят. — В этом я не уверен отнюдь, она мне и теперь уже кажется довольно глупой.

   — Вы не поверите, какой глупой вам покажется ваша теперешняя жизнь, когда вам будет семьдесят. — В этом я не уверен отнюдь, она мне и теперь уже кажется довольно глупой.

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
10. «

    Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется. Просто так...вообще.

    Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется. Просто так...вообще.

    — Фердинанд Грау · книга
11. «

    Внезапно он почувствовал себя идиотом, — хотел сохранить независимость, а поступил бестактно.

    Внезапно он почувствовал себя идиотом, — хотел сохранить независимость, а поступил бестактно.

    — Равик · книга
12. «

    — ... Всё проходит. – Правильно, – подтвердил я. – Это самая верная истина на свете.

    — ... Всё проходит. – Правильно, – подтвердил я. – Это самая верная истина на свете.

    — Роза · книга
13. «

    — Я знаю, что умру, — думала она. — И знаю это лучше тебя, вот в чём дело, вот почему то, что кажется тебе просто хаотическим нагромождением звуков, для меня и плач, и крик, и ликование; вот почему то, что для тебя будни, я воспринимаю как счастье, как дар судьбы.

    — Я знаю, что умру, — думала она. — И знаю это лучше тебя, вот в чём дело, вот почему то, что кажется тебе просто хаотическим нагромождением звуков, для меня и плач, и крик, и ликование; вот почему то, что для тебя будни, я воспринимаю как счастье, как дар судьбы.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
14. «

    Тот, кто грозит убить, никогда не убьёт.

    Тот, кто грозит убить, никогда не убьёт.

    — Равик · книга
15. «

    Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.

    Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.

    — Роберт Локамп · книга
16. «

    Они не понимают жизни. Они живут так, как будто намерены жить вечно. Торчат в своих конторах и гнут спину за письменными столами. Можно подумать, что каждый из них – Мафусаил вдвойне. Вот и весь их невеселый секрет. Они живут так, словно смерти не существует. И при этом ведут себя не как герои, а как торгаши! Они гонят мысль о быстротечности жизни, они прячут головы, как страусы, делая вид, будто обладают секретом бессмертия. Даже самые дряхлые старики пытаются обмануть друг друга, преумножая то, что уже давно превратило их в рабов, – деньги и власть.

    Они не понимают жизни. Они живут так, как будто намерены жить вечно. Торчат в своих конторах и гнут спину за письменными столами. Можно подумать, что каждый из них – Мафусаил вдвойне. Вот и весь их невеселый секрет. Они живут так, словно смерти не существует. И при этом ведут себя не как герои, а как торгаши! Они гонят мысль о быстротечности жизни, они прячут головы, как страусы, делая вид, будто обладают секретом бессмертия. Даже самые дряхлые старики пытаются обмануть друг друга, преумножая то, что уже давно превратило их в рабов, – деньги и власть.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
17. «

    Если мы перестанем делать глупости — значит мы состарились.

    Если мы перестанем делать глупости — значит мы состарились.

    — Борис Морозов · книга
18. «

    Надо всё уравновешивать — вот в чём весь секрет жизни...

    Надо всё уравновешивать — вот в чём весь секрет жизни...

    — Блюменталь · книга
19. «

    К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем.

    К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем.

    — Людвиг Керн · книга
20. «

    Ты подумай, ведь умереть я всё равно должна была бы. А теперь я благодарна, что у меня был ты. Ведь я могла быть и одинокой и несчастной. Тогда я умирала бы охотно. Теперь мне труднее. Но зато я полна любовью, как пчела медом, когда она вечером возвращается в улей.

    Ты подумай, ведь умереть я всё равно должна была бы. А теперь я благодарна, что у меня был ты. Ведь я могла быть и одинокой и несчастной. Тогда я умирала бы охотно. Теперь мне труднее. Но зато я полна любовью, как пчела медом, когда она вечером возвращается в улей.

    — Патриция Хольман · книга