728 фраз Эриха Марии Ремарка, которые запоминаются

Эрих Мария Ремарк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 728 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Женщина — это вам не металлическая мебель; она — цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на неё.

   Женщина — это вам не металлическая мебель; она — цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на неё.

   — Роберт Локамп · книга
2. «

   Потому что время от времени вдруг накатывалось прошлое и впивалось в меня мёртвыми глазами. Но для таких случаев существовала водка.

   Потому что время от времени вдруг накатывалось прошлое и впивалось в меня мёртвыми глазами. Но для таких случаев существовала водка.

   — Роберт Локамп · книга
3. «

   Хорошая память – основа дружбы и гибель любви.

   Хорошая память – основа дружбы и гибель любви.

   — Штайнер · книга
4. «

   То, что некогда связывало нас, теперь разрушено. Мы рассыпались, как стеклянные бусы с порвавшейся нитки. Ничто уже не прочно.

   То, что некогда связывало нас, теперь разрушено. Мы рассыпались, как стеклянные бусы с порвавшейся нитки. Ничто уже не прочно.

   — Равик · книга
5. «

   Это и есть самое загадочное, самое чудесное в женщине: она может пройти по болоту, чуть не захлебнуться в тине — и оставить позади себя белое пространство без единого пятнышка. Она может быть грешницей и тем не менее — невинной и чистой. Она — как птица Феникс: сама себя сжигает и омоложенная возрождается из пепла.

   Это и есть самое загадочное, самое чудесное в женщине: она может пройти по болоту, чуть не захлебнуться в тине — и оставить позади себя белое пространство без единого пятнышка. Она может быть грешницей и тем не менее — невинной и чистой. Она — как птица Феникс: сама себя сжигает и омоложенная возрождается из пепла.

   — Фриц Шрамм · книга
6. «

   — За кого ты меня принимаешь, Жоан? — сказал он. — Посмотри лучше в окно, на небе сплошь — багрянец, золото и синева... Разве солнце спрашивает, какая вчера была погода? Идет ли война в Китае или Испании? Сколько тысяч людей родилось и умерло в эту минуту? Солнце восходит — и все тут. А ты хочешь, чтобы я спрашивал! Твои плечи, как бронза, под его лучами, а я еще должен о чем-то тебя спрашивать? В красном свете зари твои глаза, как море древних греков, фиолетовое и виноцветное, а я должен интересоваться бог весть чем? Ты со мной, а я, как глупец, должен ворошить увядшие листья прошлого? За кого ты меня принимаешь, Жоан? Она отерла слезы. — Давно уже я не слышала таких слов. — Значит, тебя окружали не люди, а истуканы.

   — За кого ты меня принимаешь, Жоан? — сказал он. — Посмотри лучше в окно, на небе сплошь — багрянец, золото и синева... Разве солнце спрашивает, какая вчера была погода? Идет ли война в Китае или Испании? Сколько тысяч людей родилось и умерло в эту минуту? Солнце восходит — и все тут. А ты хочешь, чтобы я спрашивал! Твои плечи, как бронза, под его лучами, а я еще должен о чем-то тебя спрашивать? В красном свете зари твои глаза, как море древних греков, фиолетовое и виноцветное, а я должен интересоваться бог весть чем? Ты со мной, а я, как глупец, должен ворошить увядшие листья прошлого? За кого ты меня принимаешь, Жоан? Она отерла слезы. — Давно уже я не слышала таких слов. — Значит, тебя окружали не люди, а истуканы.

   — Равик · книга
7. «

   И давай-ка посидим, полюбуемся красивейшей в мире улицей, восславим этот мягкий вечер и хладнокровно плюнем отчаянию в морду.

   И давай-ка посидим, полюбуемся красивейшей в мире улицей, восславим этот мягкий вечер и хладнокровно плюнем отчаянию в морду.

   — Равик · книга
8. «

   Все мы такие. Все мы живём в долг и питаемся иллюзиями.

   Все мы такие. Все мы живём в долг и питаемся иллюзиями.

   — Готтфрид Ленц · книга
9. «

   Насчёт лени ещё далеко не всё ясно. Она — начало всякого счастья и конец всяческой философии.

   Насчёт лени ещё далеко не всё ясно. Она — начало всякого счастья и конец всяческой философии.

   — Роберт Локамп · книга
10. «

    Мораль — это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.

    Мораль — это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.

    — Готтфрид Ленц · книга
11. «

    Когда ещё хочется жить, то это значит, что есть у тебя что-то любимое. Так, конечно, тяжелее, но вместе с тем и легче.

    Когда ещё хочется жить, то это значит, что есть у тебя что-то любимое. Так, конечно, тяжелее, но вместе с тем и легче.

    — Патриция Хольман · книга
12. «

    Она была само упоение, когда пила; сама любовь, когда любила; само отчаяние, когда отчаивалась, и само забвение, когда забывала.

    Она была само упоение, когда пила; сама любовь, когда любила; само отчаяние, когда отчаивалась, и само забвение, когда забывала.

    — Триумфальная арка · книга
13. «

    Если во всех случайностях видеть проявление судьбы, нельзя будет и шагу ступить.

    Если во всех случайностях видеть проявление судьбы, нельзя будет и шагу ступить.

    — Равик · книга
14. «

    Она была грациозна, как бегемот.

    Она была грациозна, как бегемот.

    — Три товарища · книга
15. «

    Совесть обычно мучит не тех, кто виноват.

    Совесть обычно мучит не тех, кто виноват.

    — Эрнст Гребер · книга
16. «

    Она еще не сдалась, но уже не боролась.

    Она еще не сдалась, но уже не боролась.

    — Рассказчик · книга
17. «

    Если не танцевать, так и жить-то незачем.

    Если не танцевать, так и жить-то незачем.

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    Когда совсем падете духом, приходите ко мне в больницу. Один обход ракового отделения в два счёта лечит от любой хандры.

    Когда совсем падете духом, приходите ко мне в больницу. Один обход ракового отделения в два счёта лечит от любой хандры.

    — Равик · книга
19. «

    Настоящая трагедия должна быть короткой.

    Настоящая трагедия должна быть короткой.

    — Равик · книга
20. «

    Совершить дерзкий поступок легко, но трудно потом убедительно обосновать его перед окружающими.

    Совершить дерзкий поступок легко, но трудно потом убедительно обосновать его перед окружающими.

    — Станция на горизонте · книга