306 фраз Эрнеста Хемингуэя для статуса

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 306 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, это как в нём жить.

   Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, это как в нём жить.

   — Леди Эшли · книга
2. «

   Есть только сейчас, и если твое сейчас равняется всего-навсего двум дням, значит, твоя жизнь и все, что в ней есть, будет этому соразмерно. Именно так проживают жизнь за два дня. И если ты перестанешь жаловаться и просить то, чего никогда не будет, ты проживешь эту жизнь хорошо. Хорошая жизнь библейскими мерками не измеряется.

   Есть только сейчас, и если твое сейчас равняется всего-навсего двум дням, значит, твоя жизнь и все, что в ней есть, будет этому соразмерно. Именно так проживают жизнь за два дня. И если ты перестанешь жаловаться и просить то, чего никогда не будет, ты проживешь эту жизнь хорошо. Хорошая жизнь библейскими мерками не измеряется.

   — Роберт Джордан · книга
3. «

   Я устал от твоих диких выходок. Не только у тебя может кончится терпение.

   Я устал от твоих диких выходок. Не только у тебя может кончится терпение.

   — Дэвид · книга
4. «

   С тех пор как появилось радио, все только и делают, что слушают Би-би-си. А для совести уже нет ни времени, ни места.

   С тех пор как появилось радио, все только и делают, что слушают Би-би-си. А для совести уже нет ни времени, ни места.

   — мистер Бобби · книга
5. «

   Устаревают не только ответы, но и вопросы.

   Устаревают не только ответы, но и вопросы.
6. «

   Я говорю о тех двух типах дураков, которые встречаются в России. — Карков усмехнулся и начал: — Первый — это зимний дурак. Зимний дурак подходит к дверям вашего дома и громко стучится. Вы выходите на стук и видите его впервые в жизни. Зрелище он собой являет внушительное. Это огромный детина в высоких сапогах, меховой шубе и меховой шапке, и весь он засыпан снегом. Он сначала топает ногами, и снег валится с его сапог. Потом он снимает шубу и встряхивает её, и с шубы тоже валится снег. Потом он снимает шапку и хлопает ею о косяк двери. И с шапки тоже валится снег. Потом он ещё топает ногами и входит в комнату. Тут только вам удаётся как следует разглядеть его, и вы видите, что он дурак. Это зимний дурак. А летний дурак ходит по улице, размахивает руками, вертит головой, и всякий за двести шагов сразу видит, что он дурак. Это летний дурак.

   Я говорю о тех двух типах дураков, которые встречаются в России. — Карков усмехнулся и начал: — Первый — это зимний дурак. Зимний дурак подходит к дверям вашего дома и громко стучится. Вы выходите на стук и видите его впервые в жизни. Зрелище он собой являет внушительное. Это огромный детина в высоких сапогах, меховой шубе и меховой шапке, и весь он засыпан снегом. Он сначала топает ногами, и снег валится с его сапог. Потом он снимает шубу и встряхивает её, и с шубы тоже валится снег. Потом он снимает шапку и хлопает ею о косяк двери. И с шапки тоже валится снег. Потом он ещё топает ногами и входит в комнату. Тут только вам удаётся как следует разглядеть его, и вы видите, что он дурак. Это зимний дурак. А летний дурак ходит по улице, размахивает руками, вертит головой, и всякий за двести шагов сразу видит, что он дурак. Это летний дурак.

   — Карков · книга
7. «

   Каждый раз, когда я смотрю на этот стакан, я вспоминаю, как вы старались вычистить свою совесть зубной щеткой.

   Каждый раз, когда я смотрю на этот стакан, я вспоминаю, как вы старались вычистить свою совесть зубной щеткой.

   — Прощай, оружие! · книга
8. «

   Но бычья сила, как и бычья храбрость, держится недолго, теперь она узнала это, да и что вообще долго держится на свете? Я держусь, подумала она. Да, я держусь долго. Но кому это нужно?

   Но бычья сила, как и бычья храбрость, держится недолго, теперь она узнала это, да и что вообще долго держится на свете? Я держусь, подумала она. Да, я держусь долго. Но кому это нужно?

   — Пилар · книга
9. «

   Я увидел тебя, красотка, думал я, и теперь ты моя, кого бы ты ни ждала, и пусть я больше никогда тебя не увижу, ты принадлежишь мне, и Париж принадлежит мне, а я принадлежу этому блокноту и этому карандашу.

   Я увидел тебя, красотка, думал я, и теперь ты моя, кого бы ты ни ждала, и пусть я больше никогда тебя не увижу, ты принадлежишь мне, и Париж принадлежит мне, а я принадлежу этому блокноту и этому карандашу.

   — Праздник, который всегда с тобой · книга
10. «

    Век потребовал, чтобы мы громко пели, Но отрезал нам языки на деле. Век потребовал, чтобы мы шли вперед, Но стеной кирпичной закрыл проход. Век потребовал, чтоб мы пустились в пляс, Но одел в железные брюки нас. И в конце концов наш век напоролся Как раз на то, за что он боролся.

    Век потребовал, чтобы мы громко пели, Но отрезал нам языки на деле. Век потребовал, чтобы мы шли вперед, Но стеной кирпичной закрыл проход. Век потребовал, чтоб мы пустились в пляс, Но одел в железные брюки нас. И в конце концов наш век напоролся Как раз на то, за что он боролся.
11. «

    — А ты не думаешь, что на Западе у меня бы лучше пошло дело? — Для работы все места одинаковы. Главное — это не убегать. — Нет, не все места одинаковы, — возразил Роджер. — Уж я знаю. Но там, где поначалу хорошо, потом становится плохо. — Верно. Но здесь сейчас очень хорошо. Может быть, потом это изменится, но сейчас здесь прекрасно.

    — А ты не думаешь, что на Западе у меня бы лучше пошло дело? — Для работы все места одинаковы. Главное — это не убегать. — Нет, не все места одинаковы, — возразил Роджер. — Уж я знаю. Но там, где поначалу хорошо, потом становится плохо. — Верно. Но здесь сейчас очень хорошо. Может быть, потом это изменится, но сейчас здесь прекрасно.

    — Томас Хадсон · книга
12. «

    Приличные девушки — да это же всего на свете опасней.

    Приличные девушки — да это же всего на свете опасней.

    — Вилли · книга
13. «

    Печальные мысли — как туман. Взошло солнце — и они рассеялись.

    Печальные мысли — как туман. Взошло солнце — и они рассеялись.

    — Роберт Джордан · книга
14. «

    Он никогда особенно не ссорился с этой женщиной, а с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала всё, что связывало их. Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

    Он никогда особенно не ссорился с этой женщиной, а с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала всё, что связывало их. Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

    — Снега Килиманджаро · книга
15. «

    — Но вы всегда блистали латынью. Я знаю это от ваших школьных товарищей. — Моя латынь совсем никуда. Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на охлаждённом дайкири.

    — Но вы всегда блистали латынью. Я знаю это от ваших школьных товарищей. — Моя латынь совсем никуда. Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на охлаждённом дайкири.

    — Томас Хадсон · книга
16. «

    — Трудная ты женщина, — сказал он ей. — Нет, — сказала Пилар. — Но я такая простая, — не сразу поймёшь.

    — Трудная ты женщина, — сказал он ей. — Нет, — сказала Пилар. — Но я такая простая, — не сразу поймёшь.

    — Пилар · книга
17. «

    Сынки Муссолини летают на самолетах, не рискуя быть сбитыми, потому что у противника самолетов нет. Но сыновья всех бедняков Италии служат в пехоте — во всем мире сыновья бедняков всегда служат в пехоте. Лично я желаю пехотинцам удачи; но еще я желаю им понять, кто их враг — и почему.

    Сынки Муссолини летают на самолетах, не рискуя быть сбитыми, потому что у противника самолетов нет. Но сыновья всех бедняков Италии служат в пехоте — во всем мире сыновья бедняков всегда служат в пехоте. Лично я желаю пехотинцам удачи; но еще я желаю им понять, кто их враг — и почему.

    — Крылья над Африкой (Кое-что из области орнитологии) · книга
18. «

    Любой черновой набросок сам по себе ничего не стоит.

    Любой черновой набросок сам по себе ничего не стоит.
19. «

    — Что вы скажете об Уолше? — О мертвых или хорошо, или ничего.

    — Что вы скажете об Уолше? — О мертвых или хорошо, или ничего.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
20. «

    Он держал её крепко и бережно, ощущая всю длину её молодого тела, и гладил её по голове, и целовал солёную влагу на её глазах, и когда она всхлипывала, он чувствовал, как вздрагивают под рубашкой её маленькие круглые груди.

    Он держал её крепко и бережно, ощущая всю длину её молодого тела, и гладил её по голове, и целовал солёную влагу на её глазах, и когда она всхлипывала, он чувствовал, как вздрагивают под рубашкой её маленькие круглые груди.

    — По ком звонит колокол · книга