63 лучших фразы Эрнста Теодора Амадея Гофмана

Эрнст Теодор Амадей Гофман — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 63 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Близится время, когда тот, кто пишет для тебя, любезный читатель, принужден будет с тобою расстаться, и его хватывают тоска и робость. Да будет тебе угодно с истинной веселостью и нестесненным сердцем созерцать эти странные образы, даже сдружиться с ними; они внушены поэту призрачным духом — Фантазусом, — чьей причудливой, прихотливой натурой он, быть может, позволил чересчур увлечь себя.

   Близится время, когда тот, кто пишет для тебя, любезный читатель, принужден будет с тобою расстаться, и его хватывают тоска и робость. Да будет тебе угодно с истинной веселостью и нестесненным сердцем созерцать эти странные образы, даже сдружиться с ними; они внушены поэту призрачным духом — Фантазусом, — чьей причудливой, прихотливой натурой он, быть может, позволил чересчур увлечь себя.

   — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
2. «

   Вы всегда имели некоторую склонность к поэзии, а с этим легко впасть в фантастическое и романтическое.

   Вы всегда имели некоторую склонность к поэзии, а с этим легко впасть в фантастическое и романтическое.

   — Паульман · книга
3. «

   Так ещё раз подтвердилась та истина, что с преждевременно созревшими гениями дело на лад не идёт. Они или увядают, коснея в безличной и бездушной холодности, и теряются в толпе посредственностей, или же слишком рано уходят из жизни.

   Так ещё раз подтвердилась та истина, что с преждевременно созревшими гениями дело на лад не идёт. Они или увядают, коснея в безличной и бездушной холодности, и теряются в толпе посредственностей, или же слишком рано уходят из жизни.

   — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
4. «

   Наконец отшумели весенние грозы, лето утвердилось в своих правах, и если прежде стояли нестерпимые холода, то теперь, в начале июля, стала донимать нестерпимая жара.

   Наконец отшумели весенние грозы, лето утвердилось в своих правах, и если прежде стояли нестерпимые холода, то теперь, в начале июля, стала донимать нестерпимая жара.

   — Майорат · книга
5. «

   Я доказывал, что без соизволения князя не может быть ни грома, ни молнии и что если у нас хорошая погода и отличный урожай, то сим мы обязаны единственно лишь непомерным трудам князя и благородных господ — его приближенных, кои весьма мудро совещаются о том в своих покоях, в то время как простой народ пашет землю и сеет.

   Я доказывал, что без соизволения князя не может быть ни грома, ни молнии и что если у нас хорошая погода и отличный урожай, то сим мы обязаны единственно лишь непомерным трудам князя и благородных господ — его приближенных, кои весьма мудро совещаются о том в своих покоях, в то время как простой народ пашет землю и сеет.

   — Проспер · книга
6. «

   Нам всегда бывает больно, когда мы видим, как неуклюжие, грубые руки хватают что-нибудь снежно-чистое.

   Нам всегда бывает больно, когда мы видим, как неуклюжие, грубые руки хватают что-нибудь снежно-чистое.

   — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
7. «

   Всякий человек, мня себя свободным, лишь служит ужасной игре темных сил: тщетно будет им противиться, надо со смирением сносить то, что предначертано самим роком.

   Всякий человек, мня себя свободным, лишь служит ужасной игре темных сил: тщетно будет им противиться, надо со смирением сносить то, что предначертано самим роком.

   — Натанаэль · книга
8. «

   ... Самые дивные божественные чудеса случаются в сокровенной глубине человеческой души, и об этих чудесах всеми силами своими и должен возвещать человек словом, звуком и красками.

   ... Самые дивные божественные чудеса случаются в сокровенной глубине человеческой души, и об этих чудесах всеми силами своими и должен возвещать человек словом, звуком и красками.

   — Житейские воззрения Кота Мурра · книга
9. «

   Я нападу на своего соперника боевыми песнями, я сражу его острыми эпиграммами, я сокрушу его дифирамбами, исполненными любовного неистовства, — вот оружие истинного поэта.

   Я нападу на своего соперника боевыми песнями, я сражу его острыми эпиграммами, я сокрушу его дифирамбами, исполненными любовного неистовства, — вот оружие истинного поэта.

   — Амандус фон Небельштерн · книга
10. «

    Проникнись мыслью, что эти чуждые образы не властны над тобою; только Вера в их враждебное могущество может сделать их действительно враждебными тебе.

    Проникнись мыслью, что эти чуждые образы не властны над тобою; только Вера в их враждебное могущество может сделать их действительно враждебными тебе.

    — Клара · книга
11. «

    Лейб-медик, вы болтаете битых полчаса, но будь я проклят, ежели понял хоть одно слово.

    Лейб-медик, вы болтаете битых полчаса, но будь я проклят, ежели понял хоть одно слово.

    — Князь · книга
12. «

    Знай же, неопытный юнец, не следует страшиться мелких жертв ради достижения крупных выгод. Меня удивляет, что ты, при всей твоей начитанности, до сих пор не знаком с пословицей: «Отдашь волосок, получишь ремешок».

    Знай же, неопытный юнец, не следует страшиться мелких жертв ради достижения крупных выгод. Меня удивляет, что ты, при всей твоей начитанности, до сих пор не знаком с пословицей: «Отдашь волосок, получишь ремешок».

    — Понто · книга
13. «

    Если бы дом вот-вот готов был обрушится, то я, подобно некой женщине, прежде чем убежать, успела бы проворно поправить загнувшуюся занавеску.

    Если бы дом вот-вот готов был обрушится, то я, подобно некой женщине, прежде чем убежать, успела бы проворно поправить загнувшуюся занавеску.

    — Клара · книга
14. «

    Долг верного друга — развеселить тебя в печали.

    Долг верного друга — развеселить тебя в печали.

    — Фабиан · книга
15. «

    Покидая на долгое время любимую женщину или дорогого друга, мы теряем их навсегда, потому что никогда при новом свидании не найдём ни себя, ни их похожими на то, чем мы были прежде.

    Покидая на долгое время любимую женщину или дорогого друга, мы теряем их навсегда, потому что никогда при новом свидании не найдём ни себя, ни их похожими на то, чем мы были прежде.

    — Лотар · книга
16. «

    Не приходилось ли тебе, благосклонный читатель, пережить что-либо такое, что всецело завладело бы твоим сердцем, чувствами и помыслами, вытесняя все остальное?

    Не приходилось ли тебе, благосклонный читатель, пережить что-либо такое, что всецело завладело бы твоим сердцем, чувствами и помыслами, вытесняя все остальное?

    — Песочный человек · книга
17. «

    Весьма безрассудно полагать, будто в искусстве и науке можно творить по собственному произволу, ибо вдохновение, без коего невозможно ничего произвести, рождается не из нашей души, а от воздействия какого-то вне нас лежащего высшего начала.

    Весьма безрассудно полагать, будто в искусстве и науке можно творить по собственному произволу, ибо вдохновение, без коего невозможно ничего произвести, рождается не из нашей души, а от воздействия какого-то вне нас лежащего высшего начала.

    — Натанаэль · книга
18. «

    О мой любезный читатель, ты уже приметил, что можно быть великим ученым и не знать обыкновеннейших явлений и по поводу всему свету известных вещей предаваться диковинным мечтаниям.

    О мой любезный читатель, ты уже приметил, что можно быть великим ученым и не знать обыкновеннейших явлений и по поводу всему свету известных вещей предаваться диковинным мечтаниям.

    — Крошка Цахес, по прозванию Циннобер · книга
19. «

    Я ничего на свете так не страшусь и не избегаю, как палящих лучей солнца, кои снедают все силы моего тела и столь ослабляют и утомляют дух мой, что все мои мысли сливаются в некий смутный образ, и я напрасно тщусь уловить умственным взором что-либо отчетливое.

    Я ничего на свете так не страшусь и не избегаю, как палящих лучей солнца, кои снедают все силы моего тела и столь ослабляют и утомляют дух мой, что все мои мысли сливаются в некий смутный образ, и я напрасно тщусь уловить умственным взором что-либо отчетливое.

    — Птоломей Филадельфус · книга
20. «

    Житейская мудрость требует: делая что-либо для себя, притворяйся, будто делаешь это только для других, а тогда уж те, другие, почитают себя в неоплатном долгу перед тобой и готовы исполнить все твои желания.

    Житейская мудрость требует: делая что-либо для себя, притворяйся, будто делаешь это только для других, а тогда уж те, другие, почитают себя в неоплатном долгу перед тобой и готовы исполнить все твои желания.

    — Понто · книга