105 цитат Этеля Лилиана Войнича — избранное

Этель Лилиан Войнич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 105 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.

   Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.

   — Овод · книга
2. «

   …Как же будете звать меня вы? Феликсом? Это имя так же мало для меня значит, как и Риварес. Я увидел их на вывеске в Кито. Должно же у человека быть имя.

   …Как же будете звать меня вы? Феликсом? Это имя так же мало для меня значит, как и Риварес. Я увидел их на вывеске в Кито. Должно же у человека быть имя.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
3. «

   — Итак, в-ваше преподобие думает, что, когда меня опустят туда, вы навсегда разделаетесь со мной? Может быть, даже на мою могилу положат сверху камень, чтобы помешать в-воскресению «через три дня»? Не бойтесь, ваше преподобие! Я не намерен нарушать вашу монополию на дешевые чудеса.

   — Итак, в-ваше преподобие думает, что, когда меня опустят туда, вы навсегда разделаетесь со мной? Может быть, даже на мою могилу положат сверху камень, чтобы помешать в-воскресению «через три дня»? Не бойтесь, ваше преподобие! Я не намерен нарушать вашу монополию на дешевые чудеса.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
4. «

   Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

   Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
5. «

   Какая Вы бледная! Это потому, что вы видите в жизни только ее грустную сторону и не любите шоколада.

   Какая Вы бледная! Это потому, что вы видите в жизни только ее грустную сторону и не любите шоколада.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
6. «

   Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

   Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
7. «

   Но с детства некоторые вещи застревают в душе, как заноза, и потом, когда вырастаешь, занозу никак не вытащить, сколько ни старайся.

   Но с детства некоторые вещи застревают в душе, как заноза, и потом, когда вырастаешь, занозу никак не вытащить, сколько ни старайся.

   — Прерванная дружба · книга
8. «

   Ведь богу всё равно. Он привык спасать мир ценой чужих страданий.

   Ведь богу всё равно. Он привык спасать мир ценой чужих страданий.

   — Феликс Риварес · книга
9. «

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   — Этьен де Мартерель · книга
10. «

    На небесах, вероятно, н-немало духов, н-никогда еще не видавших такой диковинки, как честный кардинал. А духи — большие охотники до новинок.

    На небесах, вероятно, н-немало духов, н-никогда еще не видавших такой диковинки, как честный кардинал. А духи — большие охотники до новинок.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
11. «

    Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

    Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
12. «

    Он даже слишком хорош для нашего грешного мира, и его следовало бы вежливо препроводить в другой.

    Он даже слишком хорош для нашего грешного мира, и его следовало бы вежливо препроводить в другой.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
13. «

    — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

    — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
14. «

    — Ах, Рене, Рене, вы навсегда останетесь ребенком! — Вежливый намек на то, что я навсегда останусь ослом? — Скажем — херувимом.

    — Ах, Рене, Рене, вы навсегда останетесь ребенком! — Вежливый намек на то, что я навсегда останусь ослом? — Скажем — херувимом.

    — Рене · книга
15. «

    — <...> А если так, каким образом вы избежите цензуры? — Я не буду ее избегать. Я просто перестану с ней считаться.

    — <...> А если так, каким образом вы избежите цензуры? — Я не буду ее избегать. Я просто перестану с ней считаться.

    — Галли · книга
16. «

    Все твои волны и бури прошли надо мной.

    Все твои волны и бури прошли надо мной.

    — Овод · книга
17. «

    Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его надо убрать…

    Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его надо убрать…

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
18. «

    Но выражение усталой покорности уже слетело с его лица. Ужас, давивший в ночной тиши, сновидения, переносившие его в мир теней, исчезли вместе с ночью, которая породила их. Как только засияло солнце и Овод встретился лицом к лицу со своими врагами, воля вернулась к нему, и он уже ничего не боялся.

    Но выражение усталой покорности уже слетело с его лица. Ужас, давивший в ночной тиши, сновидения, переносившие его в мир теней, исчезли вместе с ночью, которая породила их. Как только засияло солнце и Овод встретился лицом к лицу со своими врагами, воля вернулась к нему, и он уже ничего не боялся.

    — Овод · книга
19. «

    Берите его [будущее], пока оно ваше, и думайте не о том дурном, что вами когда-то сделано, а о том хорошем, что вы еще можете сделать.

    Берите его [будущее], пока оно ваше, и думайте не о том дурном, что вами когда-то сделано, а о том хорошем, что вы еще можете сделать.

    — Чезаре Мартини · книга
20. «

    Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

    Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга