51 цитата Этеля Лилиана Войнича, которые стоит перечитать

Этель Лилиан Войнич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 51 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   А уж если врать, так врать забавно.

   А уж если врать, так врать забавно.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
2. «

   Смерть не избавляет человека от последствий его поступков.

   Смерть не избавляет человека от последствий его поступков.

   — Маргарита · книга
3. «

   — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

   — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
4. «

   – Так вот, вам ставится в вину ввоз огнестрельного оружия. Зачем оно вам понадобилось? – Уб-бивать крыс. – Страшный ответ. Неужели вы считаете крысами тех людей, которые не разделяют ваших убеждений? – Н-некоторых из них.

   – Так вот, вам ставится в вину ввоз огнестрельного оружия. Зачем оно вам понадобилось? – Уб-бивать крыс. – Страшный ответ. Неужели вы считаете крысами тех людей, которые не разделяют ваших убеждений? – Н-некоторых из них.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
5. «

   Франсуаза, женщина бесхитростная да к тому же не имевшая ни минуты свободного времени, не обременяла себя отвлечёнными размышлениями о разнице между долгом матери и долгом отца и не раздумывая рисковала жизнью, оберегая в то же время от болезни своего мужа. Жизнь выдающегося учёного была слишком драгоценна, чтобы подвергать её опасности. Он же ни во что не вмешивался – не из трусости, а просто потому, что он вообще никогда ни во что не вмешивался.

   Франсуаза, женщина бесхитростная да к тому же не имевшая ни минуты свободного времени, не обременяла себя отвлечёнными размышлениями о разнице между долгом матери и долгом отца и не раздумывая рисковала жизнью, оберегая в то же время от болезни своего мужа. Жизнь выдающегося учёного была слишком драгоценна, чтобы подвергать её опасности. Он же ни во что не вмешивался – не из трусости, а просто потому, что он вообще никогда ни во что не вмешивался.

   — Прерванная дружба · книга
6. «

   — Я думаю, — медленно сказал Овод, — что мертвым лучше оставаться мертвыми. Прошлое трудно забыть. И на месте вашего друга я продолжил бы оставаться мертвым. Встреча с привидениями — вещь неприятная.

   — Я думаю, — медленно сказал Овод, — что мертвым лучше оставаться мертвыми. Прошлое трудно забыть. И на месте вашего друга я продолжил бы оставаться мертвым. Встреча с привидениями — вещь неприятная.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
7. «

   — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

   — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
8. «

   Самый верный способ попасться — это убедить себя в провале заранее.

   Самый верный способ попасться — это убедить себя в провале заранее.

   — Чезаре Мартини · книга
9. «

   – Объясни мне, Рене, что в твоей жизни стоит слов «благодарю тебя, боже»? Разве он дал тебе так много? – Что? Да каждый луч солнца, каждая травинка, летний отпуск, душистый майоран, география и больше всего ты, моя несравненная Маргарита. Мне хочется благодарить бога за всю тебя, от кончиков волос до кончиков пальцев.

   – Объясни мне, Рене, что в твоей жизни стоит слов «благодарю тебя, боже»? Разве он дал тебе так много? – Что? Да каждый луч солнца, каждая травинка, летний отпуск, душистый майоран, география и больше всего ты, моя несравненная Маргарита. Мне хочется благодарить бога за всю тебя, от кончиков волос до кончиков пальцев.

   — Маргарита де Мартерель · книга
10. «

    А как смеялись и болтали люди на улицах!... Ничто не изменилось с того дня, когда он был еще полон жизни. Ни одна из повседневных мелочей не стала иной оттого, что человеческая душа, живая человеческая душа, искалечена насмерть. Все это было и раньше. Струилась вода фонтанов, чирикали воробьи под навесами крыш, так они чирикали вчера, так будут чирикать завтра. А он... он мертв.

    А как смеялись и болтали люди на улицах!... Ничто не изменилось с того дня, когда он был еще полон жизни. Ни одна из повседневных мелочей не стала иной оттого, что человеческая душа, живая человеческая душа, искалечена насмерть. Все это было и раньше. Струилась вода фонтанов, чирикали воробьи под навесами крыш, так они чирикали вчера, так будут чирикать завтра. А он... он мертв.

    — Овод · книга
11. «

    Подло ведь… выдавать чужие секреты! Заразная болезнь… между прочим.

    Подло ведь… выдавать чужие секреты! Заразная болезнь… между прочим.

    — Маршан · книга
12. «

    Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его надо убрать…

    Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его надо убрать…

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
13. «

    Унция свинца — превосходное средство от бессонницы.

    Унция свинца — превосходное средство от бессонницы.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
14. «

    — Значит, рассказывать дальше? — спросил он немного погодя. — Если... если хотите... Но воспоминания мучительны для вас. — А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Тогда еще хуже. Но меня мучают не сами воспоминания. Нет, страшно то, что я потерял тогда всякую власть над собой.

    — Значит, рассказывать дальше? — спросил он немного погодя. — Если... если хотите... Но воспоминания мучительны для вас. — А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Тогда еще хуже. Но меня мучают не сами воспоминания. Нет, страшно то, что я потерял тогда всякую власть над собой.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
15. «

    Мы, атеисты, считаем, что человек должен нести свое бремя, как бы тяжко оно ни было. Если же он упадет – тем хуже для него. Но христианин скулит и взывает к богу, к своим святым, а если они не помогают, то даже к врагам, лишь бы найти спину, на которую можно взвалить свою ношу, Неужели в вашей библии, в ваших молитвенниках, во всех ваших лицемерных богословских книгах недостаточно всяких правил, что вы приходите ко мне и спрашиваете, как вам поступить?

    Мы, атеисты, считаем, что человек должен нести свое бремя, как бы тяжко оно ни было. Если же он упадет – тем хуже для него. Но христианин скулит и взывает к богу, к своим святым, а если они не помогают, то даже к врагам, лишь бы найти спину, на которую можно взвалить свою ношу, Неужели в вашей библии, в ваших молитвенниках, во всех ваших лицемерных богословских книгах недостаточно всяких правил, что вы приходите ко мне и спрашиваете, как вам поступить?

    — Овод · книга
16. «

    Можно простить все человеческие слабости, кроме трусости.

    Можно простить все человеческие слабости, кроме трусости.

    — Дюпре · книга
17. «

    Господу богу, в-вероятно, очень в-весело забавляться с нами – ведь нас так много.

    Господу богу, в-вероятно, очень в-весело забавляться с нами – ведь нас так много.

    — Феликс Риварес · книга
18. «

    Мне тридцать пять лет, но это ещё не достаточное основание, чтобы жениться.

    Мне тридцать пять лет, но это ещё не достаточное основание, чтобы жениться.

    — Рене де Мартерель · книга
19. «

    Я верил в вас, как в бога. Но бог – это глиняный идол, которого можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь.

    Я верил в вас, как в бога. Но бог – это глиняный идол, которого можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
20. «

    Когда человека терпеть не можешь, легко быть несправедливым.

    Когда человека терпеть не можешь, легко быть несправедливым.

    — Беатриса · книга