76 лучших цитат — Этель Лилиан Войнич

Этель Лилиан Войнич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 76 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   А уж если врать, так врать забавно.

   А уж если врать, так врать забавно.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
2. «

   — Я совершенно не желаю ссориться с кем бы то ни было... — А я желаю! Жизнь была бы невыносима без ссор. Добрая ссора — соль земли. Это даже лучше представлений в цирке.

   — Я совершенно не желаю ссориться с кем бы то ни было... — А я желаю! Жизнь была бы невыносима без ссор. Добрая ссора — соль земли. Это даже лучше представлений в цирке.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
3. «

   Предать любовь может только тот, кого любят…

   Предать любовь может только тот, кого любят…

   — Прерванная дружба · книга
4. «

   …Когда человек спасает многих, то среди них может оказаться и несколько мелких душонок.

   …Когда человек спасает многих, то среди них может оказаться и несколько мелких душонок.

   — Рене де Мартерель · книга
5. «

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   Иным взамен удачи даётся ясность понимания.

   — Этьен де Мартерель · книга
6. «

   Наши отвратительные законы и обычаи — лишь отражение нашей собственной сути. Мы от рождения жадны и жестоки. В глубине души мы вовсе не желаем ни справедливости, ни красоты, они мешают нам дышать. Пусти нас в рай — и мы не успокоимся, пока не обратим его в пустыню.

   Наши отвратительные законы и обычаи — лишь отражение нашей собственной сути. Мы от рождения жадны и жестоки. В глубине души мы вовсе не желаем ни справедливости, ни красоты, они мешают нам дышать. Пусти нас в рай — и мы не успокоимся, пока не обратим его в пустыню.

   — Беатриса · книга
7. «

   Самое смертоносное оружие, которое я знаю, — это смех.

   Самое смертоносное оружие, которое я знаю, — это смех.

   — Джемма Уоррен · книга
8. «

   Она опустила глаза. Ресницы у неё были длинные, за ними никто не разглядел бы её мыслей.

   Она опустила глаза. Ресницы у неё были длинные, за ними никто не разглядел бы её мыслей.

   — Сними обувь твою · книга
9. «

   В большинстве своем люди относятся к тебе хорошо, лишь когда ты не доверяешь им и не показываешь, что тебе больно.

   В большинстве своем люди относятся к тебе хорошо, лишь когда ты не доверяешь им и не показываешь, что тебе больно.

   — Прерванная дружба · книга
10. «

    — Гольбах прав. Церковь, религия, нравственные законы сделали человечество преступным и отвратительным, и все потому, что они сделали его несчастным. Душа человека расцветает от счастья, как трава зеленеет в солнечных лучах. Взгляни на Глэдис! Она вдруг стала очень серьезна. — Это очень мудро, Уолтер, это единственное, чему меня научила жизнь. Я не верю в Бога, я и в дьявола больше не верю, но я верю, что каждый человек имеет право быть счастливым. Смотри же, чтобы никто не отнял у тебя твоего счастья.

    — Гольбах прав. Церковь, религия, нравственные законы сделали человечество преступным и отвратительным, и все потому, что они сделали его несчастным. Душа человека расцветает от счастья, как трава зеленеет в солнечных лучах. Взгляни на Глэдис! Она вдруг стала очень серьезна. — Это очень мудро, Уолтер, это единственное, чему меня научила жизнь. Я не верю в Бога, я и в дьявола больше не верю, но я верю, что каждый человек имеет право быть счастливым. Смотри же, чтобы никто не отнял у тебя твоего счастья.

    — Беатриса Телфорд · книга
11. «

    Зачем же выливать на человека ушат холодной воды, если он хочет избежать сырости?

    Зачем же выливать на человека ушат холодной воды, если он хочет избежать сырости?

    — Рене · книга
12. «

    — Что у вас там такое? Шоколадные конфеты и английский ирис! Да ведь это п-пища богов! Джемма подняла глаза и улыбнулась его восторгу. — Вы тоже сластена? Я всегда держу эти конфеты для Чезаре. Он радуется, как ребенок, всяким лакомствам. — В с-самом деле? Ну, так вы ему з-завтра купите другие, а эти дайте мне с собой. Я п-положу ириски в карман, и они утешат меня за все потерянные радости жизни. Н-надеюсь, мне будет дозволено пососать ириску, когда меня поведут на виселицу.

    — Что у вас там такое? Шоколадные конфеты и английский ирис! Да ведь это п-пища богов! Джемма подняла глаза и улыбнулась его восторгу. — Вы тоже сластена? Я всегда держу эти конфеты для Чезаре. Он радуется, как ребенок, всяким лакомствам. — В с-самом деле? Ну, так вы ему з-завтра купите другие, а эти дайте мне с собой. Я п-положу ириски в карман, и они утешат меня за все потерянные радости жизни. Н-надеюсь, мне будет дозволено пососать ириску, когда меня поведут на виселицу.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
13. «

    Условности общепринятой морали для меня не существует. Я считаю, что в основе отношений между мужчиной и женщиной должно быть чувство приязни или неприязни. Человек живет один как перст в целом мире и чувствует, что присутствие женщины скрасит его одиночество. Он встречает женщину, которая нравится ему и которой он тоже не противен... Так почему же не принять с благодарностью то, что она может ему дать, зачем требовать и от нее и от себя большего? Я не вижу тут ничего дурного — лишь бы в таких отношениях все было по-честному, без обмана, без ненужных обид. Мне казалось, что наша дружба будет приятна нам обоим, а лишь только она станет в тягость, мы порвем друг с другом.

    Условности общепринятой морали для меня не существует. Я считаю, что в основе отношений между мужчиной и женщиной должно быть чувство приязни или неприязни. Человек живет один как перст в целом мире и чувствует, что присутствие женщины скрасит его одиночество. Он встречает женщину, которая нравится ему и которой он тоже не противен... Так почему же не принять с благодарностью то, что она может ему дать, зачем требовать и от нее и от себя большего? Я не вижу тут ничего дурного — лишь бы в таких отношениях все было по-честному, без обмана, без ненужных обид. Мне казалось, что наша дружба будет приятна нам обоим, а лишь только она станет в тягость, мы порвем друг с другом.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
14. «

    Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.

    Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
15. «

    Солдаты, стоявшие с карабинами в руках, едва сдерживали слезы. Они не могли примириться с мыслью, что им предстоит убить Овода. Этот человек, с его остроумием, веселым, заразительным смехом и светлым мужеством, как солнечный луч, озарил их серую, однообразную жизнь, и то, что он должен теперь умереть — умереть от их рук, казалось им равносильным тому, как если бы померкло яркое солнце.

    Солдаты, стоявшие с карабинами в руках, едва сдерживали слезы. Они не могли примириться с мыслью, что им предстоит убить Овода. Этот человек, с его остроумием, веселым, заразительным смехом и светлым мужеством, как солнечный луч, озарил их серую, однообразную жизнь, и то, что он должен теперь умереть — умереть от их рук, казалось им равносильным тому, как если бы померкло яркое солнце.

    — Овод · книга
16. «

    Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

    Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
17. «

    В счастливые дни много не нагрешишь.

    В счастливые дни много не нагрешишь.

    — Овод · книга
18. «

    Радуга не отличается постоянством, но она чиста и прекрасна.

    Радуга не отличается постоянством, но она чиста и прекрасна.

    — Молли Реймонд · книга
19. «

    Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

    Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
20. «

    …Человек закутывается в привязанности, точно зимой в тёплую одежду.

    …Человек закутывается в привязанности, точно зимой в тёплую одежду.

    — Прерванная дружба · книга