20 цитат Евы Никольской для поста и дневника

Ева Никольская — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Та-а-а-ак… Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

   Та-а-а-ак… Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

   — Катя · книга
2. «

   Месть – это хорошо. Но если она еще и доход принесет – так вообще ведь сладко будет!

   Месть – это хорошо. Но если она еще и доход принесет – так вообще ведь сладко будет!

   — Рита · книга
3. «

   Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

   Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

   — Аня · книга
4. «

   – Спать хочешь? – снова заговорил. – Нет. – Есть? – Нет. – Почитать что-нибудь? – Нет. – А в лоб? – Не… Что? – В лоб, говорю, дам сейчас, соплячка вредная!

   – Спать хочешь? – снова заговорил. – Нет. – Есть? – Нет. – Почитать что-нибудь? – Нет. – А в лоб? – Не… Что? – В лоб, говорю, дам сейчас, соплячка вредная!

   — Лера · книга
5. «

   Золотистое красивое «солнышко» с мордочкой, на которой без труда читалось: «Ушла в астрал, по пустякам не тревожить!»

   Золотистое красивое «солнышко» с мордочкой, на которой без труда читалось: «Ушла в астрал, по пустякам не тревожить!»

   — Лера · книга
6. «

   Благими намерениями вымощена дорога в ад. Спасибо! Я там уже была, и, если честно, мне не понравилось.

   Благими намерениями вымощена дорога в ад. Спасибо! Я там уже была, и, если честно, мне не понравилось.

   — Катя · книга
7. «

   – Чего ты хочешь, Лу? Зачем эта странная свадьба? – Как? – Он изобразил удивление. Плохо изобразил, умел и лучше. – Разве ты, человечес-с-ское дитя, не веришь в любовь с первого взгляда? – Угу, в большую и чистую, – пробурчала я себе под нос.

   – Чего ты хочешь, Лу? Зачем эта странная свадьба? – Как? – Он изобразил удивление. Плохо изобразил, умел и лучше. – Разве ты, человечес-с-ское дитя, не веришь в любовь с первого взгляда? – Угу, в большую и чистую, – пробурчала я себе под нос.

   — Катя · книга
8. «

   Что там у него в тетради было написано? То он огонь, то синий лед? Вот-вот… Дед Мороз со взрывоопасным темпераментом.

   Что там у него в тетради было написано? То он огонь, то синий лед? Вот-вот… Дед Мороз со взрывоопасным темпераментом.

   — Катя · книга
9. «

   — Ты прорицатель или кто? Во вселенной все предрешено… — С чего бы? — возразил дух. — Не зря вселенная женского рода. Вы, леди, такие непредсказуемые.

   — Ты прорицатель или кто? Во вселенной все предрешено… — С чего бы? — возразил дух. — Не зря вселенная женского рода. Вы, леди, такие непредсказуемые.

   — миледи Индэгра · книга
10. «

    — Действуй! — кивнув на пруд, скомандовал Алексей. — А там пиявок нет случайно? Или змей? — Нет. — А лягушек? — Ты и их боишься? — Ну-у-у… — Шагом марш в воду, Вельская! — приказал «кот» и, усмехнувшись, добавил: — Тоже мне — ведьма! Лягушек она со змеями боится, ну-ну.

    — Действуй! — кивнув на пруд, скомандовал Алексей. — А там пиявок нет случайно? Или змей? — Нет. — А лягушек? — Ты и их боишься? — Ну-у-у… — Шагом марш в воду, Вельская! — приказал «кот» и, усмехнувшись, добавил: — Тоже мне — ведьма! Лягушек она со змеями боится, ну-ну.

    — Алексей · книга
11. «

    — Я трезвая, — вставила свое веское слово мавка. — И я не ведьма. — А я пьяная! — хлопнув себя по груди рукой, с гордостью сообщила Катарина. — И щас с-с-спою. Хуже, один черт, уже не будет.

    — Я трезвая, — вставила свое веское слово мавка. — И я не ведьма. — А я пьяная! — хлопнув себя по груди рукой, с гордостью сообщила Катарина. — И щас с-с-спою. Хуже, один черт, уже не будет.

    — Катарина · книга
12. «

    Прогресс не стоял на месте, так что торговцы, маги, разные предприниматели и прочие люди, порой были лучше образованы и воспитаны, чем чопорные лорды и леди, считавшие, что весь мир крутится вокруг них.

    Прогресс не стоял на месте, так что торговцы, маги, разные предприниматели и прочие люди, порой были лучше образованы и воспитаны, чем чопорные лорды и леди, считавшие, что весь мир крутится вокруг них.

    — Золушка для снежного · книга
13. «

    На лице у тебя «алебастровый грим». Под глазами разводы от туши и слез. Сердце плачет в груди. Как же так, Лилигрим? Пол усыпан ковром из рубиновых роз. Ты лежишь среди них в потемневшей фате Лепестками покрыт белоснежный наряд Где улыбка твоя? Жизнерадостность где? Платье порвано сверху, и ребра торчат. Твои руки раскинуты, взор как стекло. Смерть коснулась тебя поцелуем своим. Столько крови из вен среди роз натекло… Как же это случилось? Скажи, Лилигрим? Только в мертвых устах не появится звук. Ты ушла, не прощаясь, ушла навсегда, Ускользнула, как птица, из дрогнувших рук. А вчера говорила, что все ерунда. Твое нежное тело изодрано в кровь. Твоя брачная ночь стала пропуском в ад. Эта плата такая у нас за любовь. Платье белое траурный сменит наряд. Он сидит на полу в изголовье твоем, Смерть в глазах его, холод и мертвая мгла. Эту ночь провели вы в каэре вдвоем. Ночь любви… Ты ее пережить не смогла? Лилигрим, моя Лили — хрустальный бутон. Не забыть мне твоих вдохновенных речей. Жениха ты любила… Но стоил ли он Крика ужаса, боли и смерти твоей? Упокойся же с миром, Земное дитя, Одинокое Сердце, познавшее страсть. В Карнаэл ты явилась, смеясь и шутя, Чтобы в каменных стенах навеки пропасть. Лилигрим… Моя фея, мой ангел, мой сон. Мой кошмар, моя память, отчаянья стон. Ты считала, что тем, кто любим, повезло? Ты ошиблась, малышка. Любовь — это зло. В розах черное платье. И муж твой — вдовец. Ты вчера улыбалась, идя под венец… Как же гадко на сердце и хочется взвыть. Никогда, Лилигрим, мне тебя не забыть.

    На лице у тебя «алебастровый грим». Под глазами разводы от туши и слез. Сердце плачет в груди. Как же так, Лилигрим? Пол усыпан ковром из рубиновых роз. Ты лежишь среди них в потемневшей фате Лепестками покрыт белоснежный наряд Где улыбка твоя? Жизнерадостность где? Платье порвано сверху, и ребра торчат. Твои руки раскинуты, взор как стекло. Смерть коснулась тебя поцелуем своим. Столько крови из вен среди роз натекло… Как же это случилось? Скажи, Лилигрим? Только в мертвых устах не появится звук. Ты ушла, не прощаясь, ушла навсегда, Ускользнула, как птица, из дрогнувших рук. А вчера говорила, что все ерунда. Твое нежное тело изодрано в кровь. Твоя брачная ночь стала пропуском в ад. Эта плата такая у нас за любовь. Платье белое траурный сменит наряд. Он сидит на полу в изголовье твоем, Смерть в глазах его, холод и мертвая мгла. Эту ночь провели вы в каэре вдвоем. Ночь любви… Ты ее пережить не смогла? Лилигрим, моя Лили — хрустальный бутон. Не забыть мне твоих вдохновенных речей. Жениха ты любила… Но стоил ли он Крика ужаса, боли и смерти твоей? Упокойся же с миром, Земное дитя, Одинокое Сердце, познавшее страсть. В Карнаэл ты явилась, смеясь и шутя, Чтобы в каменных стенах навеки пропасть. Лилигрим… Моя фея, мой ангел, мой сон. Мой кошмар, моя память, отчаянья стон. Ты считала, что тем, кто любим, повезло? Ты ошиблась, малышка. Любовь — это зло. В розах черное платье. И муж твой — вдовец. Ты вчера улыбалась, идя под венец… Как же гадко на сердце и хочется взвыть. Никогда, Лилигрим, мне тебя не забыть.

    — Арацельс · книга
14. «

    Так уж повелось, что человек ко всему привыкает… даже к ожиданию смерти. Минуты бегут. Всепоглощающее чувство отчаяния и безысходности сменяется гулкой пустотой, которую тут же стремятся заполнить совсем иные эмоции: сначала вполне обоснованная злость, затем умеренный интерес, холодный расчет… Ну и под завязку вереница примитивных потребностей типа желания сытно покушать и крепко поспать под прикрытием мысли-девиза: «А не послать ли всех и вся на три буквы? Потому что я устала».

    Так уж повелось, что человек ко всему привыкает… даже к ожиданию смерти. Минуты бегут. Всепоглощающее чувство отчаяния и безысходности сменяется гулкой пустотой, которую тут же стремятся заполнить совсем иные эмоции: сначала вполне обоснованная злость, затем умеренный интерес, холодный расчет… Ну и под завязку вереница примитивных потребностей типа желания сытно покушать и крепко поспать под прикрытием мысли-девиза: «А не послать ли всех и вся на три буквы? Потому что я устала».

    — Катя · книга
15. «

    Ты ведешь себя… странно. Когда надо бояться – язвишь, когда следует убегать – стоишь, а когда нужно помолчать – тебя не заткнуть никакими силами. Разве это нормально?

    Ты ведешь себя… странно. Когда надо бояться – язвишь, когда следует убегать – стоишь, а когда нужно помолчать – тебя не заткнуть никакими силами. Разве это нормально?

    — Красавица и ее чудовище · книга
16. «

    …мнение котика – закон! Особенно когда это мнение созвучно с моим.

    …мнение котика – закон! Особенно когда это мнение созвучно с моим.

    — Чужая невеста. Тайна подземелий · книга
17. «

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    — Аня · книга
18. «

    — Так вот ты какой… пира-а-ат! — размахивая цветущей метлой, кричала Катарина. — Лови его! Загоняй! — вопили драконы, вновь впадая в азарт охоты. — Не задавите бедолагу, — переживала я, так как внезапно прониклась сочувствием к несчастному пушистику. — Дурдом, — констатировал Змейс, наблюдавший за нами. — Но интерес-с-сный.

    — Так вот ты какой… пира-а-ат! — размахивая цветущей метлой, кричала Катарина. — Лови его! Загоняй! — вопили драконы, вновь впадая в азарт охоты. — Не задавите бедолагу, — переживала я, так как внезапно прониклась сочувствием к несчастному пушистику. — Дурдом, — констатировал Змейс, наблюдавший за нами. — Но интерес-с-сный.

    — Катарина · книга
19. «

    Стою вся такая чистая, пушистая, переодетая в новое платье после купания, сытая и отдохнувшая напротив огромного окна в полтора моих роста и любуюсь на захватывающее действо в лучах багряного заката. И пусть полуразложившиеся трупы время от времени мимо пробегают… пусть! Зато какой вид, какая динамика, какая экспрессия, черт возьми!

    Стою вся такая чистая, пушистая, переодетая в новое платье после купания, сытая и отдохнувшая напротив огромного окна в полтора моих роста и любуюсь на захватывающее действо в лучах багряного заката. И пусть полуразложившиеся трупы время от времени мимо пробегают… пусть! Зато какой вид, какая динамика, какая экспрессия, черт возьми!

    — Катарина · книга
20. «

    – Колдуй уже, мать твою за пятку… ведьма. – Я некромантка. – Все равно колдуй, – потребовала «кошка» раздраженным шепотом, и Рита подчинилась.

    – Колдуй уже, мать твою за пятку… ведьма. – Я некромантка. – Все равно колдуй, – потребовала «кошка» раздраженным шепотом, и Рита подчинилась.

    — Рита · книга