Евгений Астахов: 22 высказываний о главном

Евгений Астахов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   В памяти всплыли строчки одного пирожка: «Висит на сцене в первом акте Бензопила, ведро и ёж. Заинтригован Станиславский - Боится выйти в туалет».

   В памяти всплыли строчки одного пирожка: «Висит на сцене в первом акте Бензопила, ведро и ёж. Заинтригован Станиславский - Боится выйти в туалет».

   — Олег Борисович Бессонов / «Гвинден» · книга
2. «

   Капитан Донован играет в Капитана Очевидность: — Если мы не прихлопнем эту тварь, тонны воды прихлопнут нас. — Повышаю тебя до Адмирала Ясенхера, — сминая пустую банку, говорю я.

   Капитан Донован играет в Капитана Очевидность: — Если мы не прихлопнем эту тварь, тонны воды прихлопнут нас. — Повышаю тебя до Адмирала Ясенхера, — сминая пустую банку, говорю я.

   — Капитан Донован · книга
3. «

   Если Бог за нас, кто против нас?

   Если Бог за нас, кто против нас?

   — Мэттью «Гидеон» Тройер · книга
4. «

   Секунду стоит тишина, а потом у меня в ухе раздаётся низкий хриплый голос рыжебородого скандинава. — Не люблю, когда мои игрушки ломают, — тянет Гарм. — Тогда не нужно их раскидывать, — спокойно отвечаю я. — Забавно, — усмехается собеседник. — Ты мне ещё на Конклаве понравился, парень. Яйца — это то, чего не хватает большинству выживших. Тем обиднее будет тебя убивать. — У меня график плотный, — равнодушно отмахиваюсь я. — Запишу тебя на май.

   Секунду стоит тишина, а потом у меня в ухе раздаётся низкий хриплый голос рыжебородого скандинава. — Не люблю, когда мои игрушки ломают, — тянет Гарм. — Тогда не нужно их раскидывать, — спокойно отвечаю я. — Забавно, — усмехается собеседник. — Ты мне ещё на Конклаве понравился, парень. Яйца — это то, чего не хватает большинству выживших. Тем обиднее будет тебя убивать. — У меня график плотный, — равнодушно отмахиваюсь я. — Запишу тебя на май.

   — Видар «Гарм» Ульфрссон · книга
5. «

   Нет, это не сказочный людоед. Противник подобен библейскому Голиафу, — происхождение Мэтта даёт о себе знать, — огромному воину филистимлян, потомку великанов-рефаимов. И если он — Голиаф, я обязан не подвести Нако и стать доблестным Давидом. — Я иду на тебя не с палками и камнями, — вспоминая хорошо заученные слова Священного Писания, цитирует Гидеон. — Я иду на тебя с пламенем в груди и сталью в руке. Во имя моих друзей и всех, кто не может себя защитить! Я сожгу тебя дотла и отправлю прямиком в ад, зверь!

   Нет, это не сказочный людоед. Противник подобен библейскому Голиафу, — происхождение Мэтта даёт о себе знать, — огромному воину филистимлян, потомку великанов-рефаимов. И если он — Голиаф, я обязан не подвести Нако и стать доблестным Давидом. — Я иду на тебя не с палками и камнями, — вспоминая хорошо заученные слова Священного Писания, цитирует Гидеон. — Я иду на тебя с пламенем в груди и сталью в руке. Во имя моих друзей и всех, кто не может себя защитить! Я сожгу тебя дотла и отправлю прямиком в ад, зверь!

   — Мэттью «Гидеон» Тройер · книга
6. «

   Как говорил один мудрый капитан: «Можно не совершить ни одной ошибки и всё равно проиграть. Это не слабость, это жизнь».

   Как говорил один мудрый капитан: «Можно не совершить ни одной ошибки и всё равно проиграть. Это не слабость, это жизнь».

   — Виашерон 8. Перо Демиурга. Том I · книга
7. «

   — Вы убьёте его? Просто так? Без разговора? — обеспокоенно спрашивает Исайя. — Тебе станет легче, если я расскажу ему пару анекдотов перед смертью?

   — Вы убьёте его? Просто так? Без разговора? — обеспокоенно спрашивает Исайя. — Тебе станет легче, если я расскажу ему пару анекдотов перед смертью?

   — Исайя (амиш) · книга
8. «

   Ай да пьянь, ай да сукин сын!

   Ай да пьянь, ай да сукин сын!

   — Олег Борисович Бессонов / «Гвинден» · книга
9. «

   Когда-то один умный человек сказал мне: «Месть — это костыль. Помогает идти, когда больно, но попробуй на нём всю жизнь скакать — далеко не уйдёшь».

   Когда-то один умный человек сказал мне: «Месть — это костыль. Помогает идти, когда больно, но попробуй на нём всю жизнь скакать — далеко не уйдёшь».

   — Саша Токсик · книга
10. «

    Перед лицом смерти дорожат не шкурой, а честью.

    Перед лицом смерти дорожат не шкурой, а честью.

    — Игнатий Платонов · книга
11. «

    Рано или поздно смерть придёт за каждым из нас, но что может быть достойней, чем пасть в бою со страшным врагом за своих любимых, за пепел своих предков и храмы своих богов?

    Рано или поздно смерть придёт за каждым из нас, но что может быть достойней, чем пасть в бою со страшным врагом за своих любимых, за пепел своих предков и храмы своих богов?

    — Егор «Егерь» Стрельцов · книга
12. «

    Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл.

    Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл.

    — Саша Токсик · книга
13. «

    — ... Ведь никакие империи не могут существовать вечно. — И никакие системы. Сколько бы Сопряжение не выкашивало разумные виды, однажды в шестерёнки попадётся упрямый камешек. Я сделаю всё, чтобы этими камешком стал я. Тай согласно кивает и отпивает из банки. — Один человек в правильное время и в правильном месте способен на многое. Я часто вспоминаю того молодого индусского мудреца. На мой удивлённый взгляд Николай поясняет: — Ганди. Кто знает, что стало бы с миром, если бы британцы не убили его на заре карьеры.

    — ... Ведь никакие империи не могут существовать вечно. — И никакие системы. Сколько бы Сопряжение не выкашивало разумные виды, однажды в шестерёнки попадётся упрямый камешек. Я сделаю всё, чтобы этими камешком стал я. Тай согласно кивает и отпивает из банки. — Один человек в правильное время и в правильном месте способен на многое. Я часто вспоминаю того молодого индусского мудреца. На мой удивлённый взгляд Николай поясняет: — Ганди. Кто знает, что стало бы с миром, если бы британцы не убили его на заре карьеры.

    — Николай «Тай» Морозов · книга
14. «

    Ко мне торопливо приблизился невысокий темноволосый целитель из свиты князя. Его руки затрепетали над моими ожогами, пальцы засветились мягким изумрудным светом. - Держитесь, маркграф, — пробормотал он, пот покрывал его лоб от напряжения. — Ожоги третьей степени, повреждение мышечных тканей и рёбер… как вы вообще стоите? - Злость — отличное обезболивающее, — с иронией в голосе ответил я. — Рекомендую.

    Ко мне торопливо приблизился невысокий темноволосый целитель из свиты князя. Его руки затрепетали над моими ожогами, пальцы засветились мягким изумрудным светом. - Держитесь, маркграф, — пробормотал он, пот покрывал его лоб от напряжения. — Ожоги третьей степени, повреждение мышечных тканей и рёбер… как вы вообще стоите? - Злость — отличное обезболивающее, — с иронией в голосе ответил я. — Рекомендую.

    — Саша Токсик · книга
15. «

    Общество процветает тогда, когда люди сажают деревья, в тени которых им не придётся сидеть.

    Общество процветает тогда, когда люди сажают деревья, в тени которых им не придётся сидеть.

    — Егор «Егерь» Стрельцов · книга
16. «

    «Река терпит долго, но когда выходит из берегов — смывает всё на своём пути».

    «Река терпит долго, но когда выходит из берегов — смывает всё на своём пути».

    — Саша Токсик · книга
17. «

    — Знаешь, что отличает хорошего человека от плохого? — Анфиса мягко улыбнулась. — Плохие никогда не сомневаются в своей правоте. Они не чувствуют боли других людей. Частенько они даже выбирают себе хорошую цель и после этого считают, что всё, что они делают — правильно.

    — Знаешь, что отличает хорошего человека от плохого? — Анфиса мягко улыбнулась. — Плохие никогда не сомневаются в своей правоте. Они не чувствуют боли других людей. Частенько они даже выбирают себе хорошую цель и после этого считают, что всё, что они делают — правильно.

    — Саша Токсик · книга
18. «

    На сердце боль, в душе тоска, второго нет нигде носка, — съязвила девушка.

    На сердце боль, в душе тоска, второго нет нигде носка, — съязвила девушка.

    — Аврора Павловна Гордеева / «Фурия» · книга
19. «

    В памяти всплыл голос отца из прошлой жизни — мы стояли на тренировочном плацу, я был измотан после спарринга с ветераном-инструктором. «Запомни, сын, — отец положил тяжёлую руку на моё плечо, — когда противник сильнее, не сопротивляйся его мощи — направь её. Если он толкает — потяни, если тянет — подтолкни. Сила противника — его же слабость».

    В памяти всплыл голос отца из прошлой жизни — мы стояли на тренировочном плацу, я был измотан после спарринга с ветераном-инструктором. «Запомни, сын, — отец положил тяжёлую руку на моё плечо, — когда противник сильнее, не сопротивляйся его мощи — направь её. Если он толкает — потяни, если тянет — подтолкни. Сила противника — его же слабость».

    — Саша Токсик · книга
20. «

    «Слово, удержанное тобою, — раб твой; слово, вырвавшееся у тебя, — господин твой». Старик любил читать всю свою жизнь, и эта фраза, встреченная в одной из книг, твёрдо врезалась ему в память.

    «Слово, удержанное тобою, — раб твой; слово, вырвавшееся у тебя, — господин твой». Старик любил читать всю свою жизнь, и эта фраза, встреченная в одной из книг, твёрдо врезалась ему в память.

    — Майкл Гарланд · книга