154 цитаты Евгеного Водолазкина о смысле жизни

Подборка из 154 цитаты Евгеного Водолазкина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бессмысленно винить в своих бедах государство. И историю – бессмысленно. Винить можно только себя.

   Бессмысленно винить в своих бедах государство. И историю – бессмысленно. Винить можно только себя.

   — Платонов · книга
2. «

   Трудно долгое время ощущать остроту чувства – любого. Мне кажется, устаешь даже бояться смерти. В конце концов наступает то, что у одних принимает форму равнодушия, у других – успокоения.

   Трудно долгое время ощущать остроту чувства – любого. Мне кажется, устаешь даже бояться смерти. В конце концов наступает то, что у одних принимает форму равнодушия, у других – успокоения.

   — Платонов · книга
3. «

   Есть ведь особый запах весны, который появляется тогда, когда повсюду еще лежит снег. Не запах, скорее – какая-то мягкость воздуха.

   Есть ведь особый запах весны, который появляется тогда, когда повсюду еще лежит снег. Не запах, скорее – какая-то мягкость воздуха.

   — Авиатор · книга
4. «

   Помня о том, что впереди вечность, не пренебрегай и временем, ибо добиться чего-то можно лишь во времени.

   Помня о том, что впереди вечность, не пренебрегай и временем, ибо добиться чего-то можно лишь во времени.

   — Брисбен · книга
5. «

   Всё на свете когда-то уже было…

   Всё на свете когда-то уже было…

   — Авиатор · книга
6. «

   – Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели. Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы. – В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход. – Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами? – А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка? Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом. – Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще… – Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.

   – Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели. Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы. – В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход. – Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами? – А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка? Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом. – Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще… – Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.

   — Авиатор · книга
7. «

   Разумеется, грамматика во многом – условность, и неправильно написанное слово не может рассматриваться как деяние криминальное. Подобным же образом правильная речь сама по себе еще не свидетельство высоких нравственных качеств ее носителя. Но она – несомненный знак принадлежности его к определенному культурному и социальному уровню, тот экзамен, который каждый из нас сдает ежеминутно.

   Разумеется, грамматика во многом – условность, и неправильно написанное слово не может рассматриваться как деяние криминальное. Подобным же образом правильная речь сама по себе еще не свидетельство высоких нравственных качеств ее носителя. Но она – несомненный знак принадлежности его к определенному культурному и социальному уровню, тот экзамен, который каждый из нас сдает ежеминутно.

   — Инструмент языка. Люди и слова · книга
8. «

   Я хочу сказать, что нет событий основных и неосновных, и всё важно, и всё в дело идет – будь оно хорошим или плохим.

   Я хочу сказать, что нет событий основных и неосновных, и всё важно, и всё в дело идет – будь оно хорошим или плохим.

   — Авиатор · книга
9. «

   <...> историки в большинстве своем — пессимисты, поскольку имеют дело преимущественно с покойниками. История — наука о мертвых, неожиданно заключал свое эссе русский профессор, в ней очень мало места для живых.

   <...> историки в большинстве своем — пессимисты, поскольку имеют дело преимущественно с покойниками. История — наука о мертвых, неожиданно заключал свое эссе русский профессор, в ней очень мало места для живых.

   — Соловьев и Ларионов · книга
10. «

    В сторону аэропорта по шоссе движется колонна карет скорой помощи. В полукилометре за ней – другая. Подумал вдруг: какое у них старинное название – кареты. Сохранилось среди всех потерь.

    В сторону аэропорта по шоссе движется колонна карет скорой помощи. В полукилометре за ней – другая. Подумал вдруг: какое у них старинное название – кареты. Сохранилось среди всех потерь.

    — Гейгер · книга
11. «

    По счастью, у нас с Тиной детей не было. В этом главная удача этого брака.

    По счастью, у нас с Тиной детей не было. В этом главная удача этого брака.

    — Эдвард Григ · книга
12. «

    Жизнь — это долгое привыкание к смерти.

    Жизнь — это долгое привыкание к смерти.

    — Брисбен · книга
13. «

    — Твою дивизию, — в сердцах воскликнул юродивый Фома. — Так ведь русский человек — он не только благочестив. Докладываю вам на всякий случай, что он ещё бессмыслен и беспощаден, и всякое дело может у него запросто обернуться смертным грехом.

    — Твою дивизию, — в сердцах воскликнул юродивый Фома. — Так ведь русский человек — он не только благочестив. Докладываю вам на всякий случай, что он ещё бессмыслен и беспощаден, и всякое дело может у него запросто обернуться смертным грехом.

    — Лавр · книга
14. «

    – Партия, – говорит, – это сила. Нас знаешь сколько! Все не могут ошибаться. Во-первых, могут. Во-вторых, достаточно ошибиться машинисту. В-третьих, речь может идти о намеренном действии. Злонамеренном.

    – Партия, – говорит, – это сила. Нас знаешь сколько! Все не могут ошибаться. Во-первых, могут. Во-вторых, достаточно ошибиться машинисту. В-третьих, речь может идти о намеренном действии. Злонамеренном.

    — Авиатор · книга
15. «

    Нет ничего горше невнимания.

    Нет ничего горше невнимания.

    — Брисбен · книга
16. «

    Действительность устает от воззваний и начинает из них испаряться. Остаются лишь фразы, которые используются совсем не так, как ожидалось. Допустим, в мое время любили фразу о мире народам и земле крестьянам. И что? Вместо мира получили гражданскую войну, вместо земли – продразверстку, а потом колхозы. Никто такого и помыслить бы не мог.

    Действительность устает от воззваний и начинает из них испаряться. Остаются лишь фразы, которые используются совсем не так, как ожидалось. Допустим, в мое время любили фразу о мире народам и земле крестьянам. И что? Вместо мира получили гражданскую войну, вместо земли – продразверстку, а потом колхозы. Никто такого и помыслить бы не мог.

    — Авиатор · книга
17. «

    Жизнь человека необъяснима. Объяснима только смерть.

    Жизнь человека необъяснима. Объяснима только смерть.

    — аптекарь Кологривов · книга
18. «

    Бумагу все-таки лучше иметь. В такой бюрократической стране, как Россия, нужно всегда быть готовым доказать, что ты не верблюд.

    Бумагу все-таки лучше иметь. В такой бюрократической стране, как Россия, нужно всегда быть готовым доказать, что ты не верблюд.

    — Авиатор · книга
19. «

    Как относиться, в частности, к заимствованиям? Думаю, так же, как к потреблению вообще: считать его допустимым до тех пор, пока оно идет впрок. Если возникает легкое несварение, от экзотических фруктов лучше отказаться.

    Как относиться, в частности, к заимствованиям? Думаю, так же, как к потреблению вообще: считать его допустимым до тех пор, пока оно идет впрок. Если возникает легкое несварение, от экзотических фруктов лучше отказаться.

    — Инструмент языка. Люди и слова · книга
20. «

    Красота – это само по себе высказывание, она глубже и выразительнее слов. Её потому словами и не опишешь.

    Красота – это само по себе высказывание, она глубже и выразительнее слов. Её потому словами и не опишешь.

    — Чагин · книга