69 цитат Федора Сологуба про любовь, время и выбор

Подборка из 69 цитат Федора Сологуба: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Эти книги Передонов держал на виду, чтобы показать, что у него свободные мнения, хотя на самом деле он не имел ни мнений, ни даже охоты к размышлениям. И эти книги он только держал, а не читал.

   Эти книги Передонов держал на виду, чтобы показать, что у него свободные мнения, хотя на самом деле он не имел ни мнений, ни даже охоты к размышлениям. И эти книги он только держал, а не читал.

   — Мелкий бес · книга
2. «

   Передонов смотрел равнодушно: он не принимал никакого участия в чужих делах, — не любил людей, не думал о них иначе, как только в связи со своими выгодами и удовольствиями.

   Передонов смотрел равнодушно: он не принимал никакого участия в чужих делах, — не любил людей, не думал о них иначе, как только в связи со своими выгодами и удовольствиями.

   — Мелкий бес · книга
3. «

   И Варваре, и Грушиной церковные обряды казались смешными. Они беспрестанно хихикали. Слова о том, что жена должна прилепиться к своему мужу, вызвали у них особенную веселость.

   И Варваре, и Грушиной церковные обряды казались смешными. Они беспрестанно хихикали. Слова о том, что жена должна прилепиться к своему мужу, вызвали у них особенную веселость.

   — Мелкий бес · книга
4. «

   Ребятенки — острый народ; они перенимают, если что худое. Доброму их трудно научить, а худое само.

   Ребятенки — острый народ; они перенимают, если что худое. Доброму их трудно научить, а худое само.

   — Скучаев · книга
5. «

   Все принарядились по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось, что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось.

   Все принарядились по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось, что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось.

   — Мелкий бес · книга
6. «

   Прикован тяжким тяготением К моей земле, Я тешусь кратким сновидением В полночной мгле.

   Прикован тяжким тяготением К моей земле, Я тешусь кратким сновидением В полночной мгле.
7. «

   Не верь тому, что возвестили Преданья, чуждые любви. Слагай хвалы державной силе И мощь любви благослови.

   Не верь тому, что возвестили Преданья, чуждые любви. Слагай хвалы державной силе И мощь любви благослови.
8. «

   Умертвили Россию мою, Схоронили в могиле немой! Я глубоко печаль затаю, Замолчу перед злою толпой.

   Умертвили Россию мою, Схоронили в могиле немой! Я глубоко печаль затаю, Замолчу перед злою толпой.
9. «

   Сестры лгали так уверенно и спокойно, что им нельзя было не верить. Что же, ведь ложь и часто бывает правдоподобнее правды. Почти всегда. Правда же, конечно, не правдоподобна.

   Сестры лгали так уверенно и спокойно, что им нельзя было не верить. Что же, ведь ложь и часто бывает правдоподобнее правды. Почти всегда. Правда же, конечно, не правдоподобна.

   — Мелкий бес · книга
10. «

    Без врагов свинья жила, да и ту зарезали.

    Без врагов свинья жила, да и ту зарезали.

    — Авиновицкий Александр Алексеевич · книга
11. «

    Построить жизнь по идеалам добра и красоты! С этими людьми и этим телом! Невозможно! Как замкнуться от людской пошлости, как уберечься от людей! Мы все вместе живем, и как бы одна душа томится во всем многоликом человечестве. Мир весь во мне. Но страшно, что он таков, каков он есть.

    Построить жизнь по идеалам добра и красоты! С этими людьми и этим телом! Невозможно! Как замкнуться от людской пошлости, как уберечься от людей! Мы все вместе живем, и как бы одна душа томится во всем многоликом человечестве. Мир весь во мне. Но страшно, что он таков, каков он есть.

    — Елена · книга
12. «

    Если было счастье в жизни Алексея Григорьевича, то оно было только в жизни его сына, в заботах о нем каждый день, и в одной великой заботе о том, чтобы Гриша был лучше своих предков, чтобы он жил для достойной жизни, свободный, чистый, смелый.

    Если было счастье в жизни Алексея Григорьевича, то оно было только в жизни его сына, в заботах о нем каждый день, и в одной великой заботе о том, чтобы Гриша был лучше своих предков, чтобы он жил для достойной жизни, свободный, чистый, смелый.

    — Звериный быт · книга
13. «

    Подобно тому, как в природе кое-где встречаются места безнадежно унылые, как иногда восходят на земных просторах растения безуханные, не радующие глаз, — так и среди людских существований бывают такие, которые как бы заранее обречены кем-то недобрым и враждебным человеку на тоску и печаль бытия.

    Подобно тому, как в природе кое-где встречаются места безнадежно унылые, как иногда восходят на земных просторах растения безуханные, не радующие глаз, — так и среди людских существований бывают такие, которые как бы заранее обречены кем-то недобрым и враждебным человеку на тоску и печаль бытия.

    — Звериный быт · книга
14. «

    Клавдия Андреевна ехала к себе, в семью. Эта семья собиралась только тогда, когда с кем-нибудь из членов ее случалось несчастье — смерть, ссылка, проводы на войну.

    Клавдия Андреевна ехала к себе, в семью. Эта семья собиралась только тогда, когда с кем-нибудь из членов ее случалось несчастье — смерть, ссылка, проводы на войну.

    — Путь в Дамаск · книга
15. «

    А настанут жестокие дни, Ты уйдешь от меня без возврата. О, зачем же вы, дни! За утратой иная утрата.

    А настанут жестокие дни, Ты уйдешь от меня без возврата. О, зачем же вы, дни! За утратой иная утрата.
16. «

    Беден только бес, который хлебца не ест, а как я еще хлебец кушаю и даже с маслицем, я не беден.

    Беден только бес, который хлебца не ест, а как я еще хлебец кушаю и даже с маслицем, я не беден.

    — Володин · книга
17. «

    Давно уже не прочел он ни одной книги, — говорил, что некогда, — газет не выписывал, новости узнавал из разговоров. Впрочем и узнавать ему нечего было, — ничто во внешнем мире его не занимало.

    Давно уже не прочел он ни одной книги, — говорил, что некогда, — газет не выписывал, новости узнавал из разговоров. Впрочем и узнавать ему нечего было, — ничто во внешнем мире его не занимало.

    — Мелкий бес · книга
18. «

    Берег понижался. В прозрачной полумгле, которую ласково бросали на меня ивы с поникших ветвей своих, меня обнимала нежная прохлада; воздух вливался в грудь, как сладкий напиток, возбуждающий трепет сил и жажду жизни, навевающий отрадные мечтания. Легкая задумчивость овладела мною.

    Берег понижался. В прозрачной полумгле, которую ласково бросали на меня ивы с поникших ветвей своих, меня обнимала нежная прохлада; воздух вливался в грудь, как сладкий напиток, возбуждающий трепет сил и жажду жизни, навевающий отрадные мечтания. Легкая задумчивость овладела мною.

    — Лелька · книга
19. «

    Неведомою осталась судьба страны, где воцарился зверь, и самое имя страны поглощено забвением.

    Неведомою осталась судьба страны, где воцарился зверь, и самое имя страны поглощено забвением.

    — Страна, где воцарился зверь · книга
20. «

    Есть правда горькая в пророчестве: Ты должен вечным быть рабом. Свобода — только в одиночестве. Какое рабство — быть вдвоём.

    Есть правда горькая в пророчестве: Ты должен вечным быть рабом. Свобода — только в одиночестве. Какое рабство — быть вдвоём.