487 цитат Франца Вертфоллена о смысле жизни

Подборка из 487 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Помощи достоен каждый, кто может эту помощь принять.

   Помощи достоен каждый, кто может эту помощь принять.

   — Не Книга · книга
2. «

   Как ты думаешь, другие люди тоже живут так пессимистично? Когда ты сначала веришь и предчувствуешь самое худшее? Не то, чтоб живешь в ожидании катастрофы, но… или вера моя не сильна? Говорил же Иисус про деревья и рыб, что они уповают на Господа и все у них хорошо. Выходит, я недостаточно уповаю, что не могу поверить в реальность без подтверждений — и у фюрера все хорошо, и у людей. По каким причинам должно что-либо быть плохо? По тем, что это — Земля, и все — люди. Разве нужны помимо этой ещё какие-либо причины?

   Как ты думаешь, другие люди тоже живут так пессимистично? Когда ты сначала веришь и предчувствуешь самое худшее? Не то, чтоб живешь в ожидании катастрофы, но… или вера моя не сильна? Говорил же Иисус про деревья и рыб, что они уповают на Господа и все у них хорошо. Выходит, я недостаточно уповаю, что не могу поверить в реальность без подтверждений — и у фюрера все хорошо, и у людей. По каким причинам должно что-либо быть плохо? По тем, что это — Земля, и все — люди. Разве нужны помимо этой ещё какие-либо причины?

   — Священник · книга
3. «

   Сомнения исчезают, как только на цели своей сосредотачиваешься, а не на том, что, как, кто увидит, подумает, решит. На цели, а не на страхе провала.

   Сомнения исчезают, как только на цели своей сосредотачиваешься, а не на том, что, как, кто увидит, подумает, решит. На цели, а не на страхе провала.
4. «

   Относитесь к еде с удовольствием — делайте вашу еду приятной. Понимайте, когда вы кушаете, что вы кушаете, что вам нравится. Следите за сахаром в крови. Сделайте еду вашей возможностью стать осознаннее, и вы увидите разницу не в вашей жизни, а в вас как в человеке. В силах, которые у вас появляются, в любопытстве. Это так важно, чтобы люди были любопытны и открыты новой информации. Помните, юность — любопытна, старость — ограничена.

   Относитесь к еде с удовольствием — делайте вашу еду приятной. Понимайте, когда вы кушаете, что вы кушаете, что вам нравится. Следите за сахаром в крови. Сделайте еду вашей возможностью стать осознаннее, и вы увидите разницу не в вашей жизни, а в вас как в человеке. В силах, которые у вас появляются, в любопытстве. Это так важно, чтобы люди были любопытны и открыты новой информации. Помните, юность — любопытна, старость — ограничена.

   — Шот жизни · книга
5. «

   Человеческое общество всегда стремится к наибольшей примитивности мозга – это закон экономии энергии, природа никогда не старается сделать лучше там, где вроде и так сойдет. Человечество не нужно искусственно «оглуплять», оно замечательно глупеет само по себе, особенно в условиях комфорта. Та скорость, с которой предоставленные себе двуногие существа перестают пользоваться памятью, логикой, мышлением, воображением и просто на просто тактом, не снилась даже самым злокозненным злодеям из антиутопий.

   Человеческое общество всегда стремится к наибольшей примитивности мозга – это закон экономии энергии, природа никогда не старается сделать лучше там, где вроде и так сойдет. Человечество не нужно искусственно «оглуплять», оно замечательно глупеет само по себе, особенно в условиях комфорта. Та скорость, с которой предоставленные себе двуногие существа перестают пользоваться памятью, логикой, мышлением, воображением и просто на просто тактом, не снилась даже самым злокозненным злодеям из антиутопий.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
6. «

   С кем бы ты ни рос, никогда не стоит жалеть себя за свое детство или за то, какие у тебя были родители. Потому что самое главное, чтобы у тебя был ты сам.

   С кем бы ты ни рос, никогда не стоит жалеть себя за свое детство или за то, какие у тебя были родители. Потому что самое главное, чтобы у тебя был ты сам.

   — Шот жизни · книга
7. «

   Жизнь есть процесс изменений. Тот, кто не способен это понять, всегда будет на дне, потому что он спорит с самой жизнью. Если вы не способны проводить изменения со своей внутренней структурой, откладываете это на потом, вы ни на что не будете способны.

   Жизнь есть процесс изменений. Тот, кто не способен это понять, всегда будет на дне, потому что он спорит с самой жизнью. Если вы не способны проводить изменения со своей внутренней структурой, откладываете это на потом, вы ни на что не будете способны.

   — Вакцина от идиократии · книга
8. «

   Матросы, которые плачут, когда красивый мальчик поет красивой девочке у него на коленке — oh, if I had the wings of an eagle, I’d fly to my love on the shore, and never again would I leave her, for she is the girl I adore!

   Матросы, которые плачут, когда красивый мальчик поет красивой девочке у него на коленке — oh, if I had the wings of an eagle, I’d fly to my love on the shore, and never again would I leave her, for she is the girl I adore!

   — Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь · книга
9. «

   Воин себя не жалеет. Себя жалеет раб.

   Воин себя не жалеет. Себя жалеет раб.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
10. «

    Если вам страшно, что вы не справитесь, значит, вы просто не готовы и не хотите вовлекаться достаточно. Тратить достаточно времени, сердца и интеллекта, чтобы добиться результата.

    Если вам страшно, что вы не справитесь, значит, вы просто не готовы и не хотите вовлекаться достаточно. Тратить достаточно времени, сердца и интеллекта, чтобы добиться результата.

    — Вакцина от идиократии · книга
11. «

    Любовь, Нора, не падает с неба. Её не заключают на небесах, она – не судьба. В любви очень четкие математические законы. Невозможно любить уродов. Уроды живут с уродами, потому что не колют друг другу глаз. Уроды цепляются за уродов, потому что – гордыня, страхи, хуйня про одиночество. Потому что – а с кем еще? Кто еще тебя вот такого урода будет терпеть, если не этот урод, с которым вы якобы чуть подпритерлись. Уроды цепляют уродов, живут в сраче – физическом и душевном. И обеспечивают друг другу верные порции страданий, заслуженные порции. Но это всё не любовь. Это цирк уродов.

    Любовь, Нора, не падает с неба. Её не заключают на небесах, она – не судьба. В любви очень четкие математические законы. Невозможно любить уродов. Уроды живут с уродами, потому что не колют друг другу глаз. Уроды цепляются за уродов, потому что – гордыня, страхи, хуйня про одиночество. Потому что – а с кем еще? Кто еще тебя вот такого урода будет терпеть, если не этот урод, с которым вы якобы чуть подпритерлись. Уроды цепляют уродов, живут в сраче – физическом и душевном. И обеспечивают друг другу верные порции страданий, заслуженные порции. Но это всё не любовь. Это цирк уродов.

    — Сцены семейной жизни · книга
12. «

    Люди часто имеют стремления стать частью чего-то лучшего, но не делают усилий для того. А потом удивляются, почему ничего не меняется.

    Люди часто имеют стремления стать частью чего-то лучшего, но не делают усилий для того. А потом удивляются, почему ничего не меняется.
13. «

    Когда ты знаешь, кто ты сейчас, тогда ты можешь лучше понимать, к чему ты идёшь.

    Когда ты знаешь, кто ты сейчас, тогда ты можешь лучше понимать, к чему ты идёшь.

    — Вакцина от идиократии · книга
14. «

    Ирландские свитера, запах старого дерева, запах виски, месса воскресная, запах пороха, крови, бойня в квартире и бойня, откуда привозят туши на задний двор мясной лавки, куда ходят крайне развязные британские фермерши.

    Ирландские свитера, запах старого дерева, запах виски, месса воскресная, запах пороха, крови, бойня в квартире и бойня, откуда привозят туши на задний двор мясной лавки, куда ходят крайне развязные британские фермерши.

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь · книга
15. «

    Ян, нет «их» и «нас», «вас» тоже нет, Ян. Есть люди. Ты понимаешь, это не про нацистов и евреев, Ян! Не про украинцев, латышей, русских, что работают охранниками и избивают заключенных. Это не про охранников и заключенных вообще. Это про людей! Я видел, как еврей забил еврея кочергой. Стоял и выбивал зубы, долго и старательно. Я видел, как немец-охранник отпаивал спрятанного ребенка с бронхитом. Нет «их», «нас», «вас», есть стадо людей. Вот и всё. И в этом стаде, через что бы оно ни проходило: войны, чума, самоуничтожение – в этом стаде надо искать добро в себе. И делать добро. И учить добру, Ян. Не жалости к себе. Щедрости и благодарности надо учить.

    Ян, нет «их» и «нас», «вас» тоже нет, Ян. Есть люди. Ты понимаешь, это не про нацистов и евреев, Ян! Не про украинцев, латышей, русских, что работают охранниками и избивают заключенных. Это не про охранников и заключенных вообще. Это про людей! Я видел, как еврей забил еврея кочергой. Стоял и выбивал зубы, долго и старательно. Я видел, как немец-охранник отпаивал спрятанного ребенка с бронхитом. Нет «их», «нас», «вас», есть стадо людей. Вот и всё. И в этом стаде, через что бы оно ни проходило: войны, чума, самоуничтожение – в этом стаде надо искать добро в себе. И делать добро. И учить добру, Ян. Не жалости к себе. Щедрости и благодарности надо учить.

    — Эмиль · книга
16. «

    Все эмоции — это очень сконцентрированная информация о том, куда тебе дальше идти по жизни и что тебе делать, это информация плюс энергия для осуществления необходимых действий, информация, что тебе нужно делать со своей жизнью. Когда ты начинаешь размышлять над своими эмоциями, раскладывать их по полкам, это тебе очень хорошо помогает понять, что тебе дальше делать со своей жизнью, куда тебе дальше идти. Это раз. Два — эмоции ещё тебе дают на это силы.

    Все эмоции — это очень сконцентрированная информация о том, куда тебе дальше идти по жизни и что тебе делать, это информация плюс энергия для осуществления необходимых действий, информация, что тебе нужно делать со своей жизнью. Когда ты начинаешь размышлять над своими эмоциями, раскладывать их по полкам, это тебе очень хорошо помогает понять, что тебе дальше делать со своей жизнью, куда тебе дальше идти. Это раз. Два — эмоции ещё тебе дают на это силы.

    — Шот жизни · книга
17. «

    ОН: Я думал страх это, но не страх, просто ненависть. К себе. Я: За что? ОН: За слабость. Или не так — за то, что хорош недостаточно.

    ОН: Я думал страх это, но не страх, просто ненависть. К себе. Я: За что? ОН: За слабость. Или не так — за то, что хорош недостаточно.

    — Заурядные письма священника своей мёртвой жене · книга
18. «

    Смех столько говорит о человеке! Сколько людей с глупым, раздражающим хохотом. Смех – оружие. Это я поняла ещё в детстве. Тот, кто может своим смехом заставить тебя улыбаться, имеет над тобой власть.

    Смех столько говорит о человеке! Сколько людей с глупым, раздражающим хохотом. Смех – оружие. Это я поняла ещё в детстве. Тот, кто может своим смехом заставить тебя улыбаться, имеет над тобой власть.

    — Эстрейя · книга
19. «

    Ранее утро было туманным. Я распахнул окна в спальне, но туман совсем не хотел заползать внутрь – Италия не Англия. Итальянские туманы не любопытны. Они пугливы и умирают задолго до полудня. Это неправильно – вставать не с той ноги. На ужине Йозефа задавалась вопросами – какие гормоны заставляют людей в один день просыпаться со всеми силами этого мира, в другой – разбитыми как с перепоя. Риторически задавалась. Как люди задаются. Уже смирившись, что все следующие сорок лет своей жизни ей вставать когда радостью, а когда перегноем. А я говорю тебе: любой подъем не с той ноги – слабость. Лень. И безголовость.

    Ранее утро было туманным. Я распахнул окна в спальне, но туман совсем не хотел заползать внутрь – Италия не Англия. Итальянские туманы не любопытны. Они пугливы и умирают задолго до полудня. Это неправильно – вставать не с той ноги. На ужине Йозефа задавалась вопросами – какие гормоны заставляют людей в один день просыпаться со всеми силами этого мира, в другой – разбитыми как с перепоя. Риторически задавалась. Как люди задаются. Уже смирившись, что все следующие сорок лет своей жизни ей вставать когда радостью, а когда перегноем. А я говорю тебе: любой подъем не с той ноги – слабость. Лень. И безголовость.

    — Франц · книга
20. «

    Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.

    Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга