Франц Вертфоллен — 503 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 503 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Валькирии твоей далекой земли Пахнут морем, поют колыбельные И поджигают мои корабли, А во мне у странного Гнипахеллира Так оглушительно лает Гарм. Привязь не выдержит, Вырвется, Жадный - Мысли не по зубам.

   Валькирии твоей далекой земли Пахнут морем, поют колыбельные И поджигают мои корабли, А во мне у странного Гнипахеллира Так оглушительно лает Гарм. Привязь не выдержит, Вырвется, Жадный - Мысли не по зубам.
2. «

   Лев учится быть львом с детства. Нет ничего инстинктивного. Охота — не инстинктивна. Охота — антоним инстинктивности.

   Лев учится быть львом с детства. Нет ничего инстинктивного. Охота — не инстинктивна. Охота — антоним инстинктивности.
3. «

   «ФРАНЦ: Нельзя, Ларс, страхами жить. ЛАРС: А здравым смыслом? ФРАНЦ: Смотря чьим. Опасная вещь – здравый смысл, чьим смыслом живешь, тем и становишься. Я бы не стал жить здравым смыслом полипов на ножке, ежесекундно волнующихся о том, что в этом мире столько всего может с ними произойти, что лучше тихо оставаться неподвижным полипом.»

   «ФРАНЦ: Нельзя, Ларс, страхами жить. ЛАРС: А здравым смыслом? ФРАНЦ: Смотря чьим. Опасная вещь – здравый смысл, чьим смыслом живешь, тем и становишься. Я бы не стал жить здравым смыслом полипов на ножке, ежесекундно волнующихся о том, что в этом мире столько всего может с ними произойти, что лучше тихо оставаться неподвижным полипом.»

   — Внезапное руководство по работе с людьми · книга
4. «

   Нет бирки «талантливый». Есть человек, который встает и делает. Это всегда про действия. Нет прилагательных и существительных. Жизнь людей — это глаголы. Это то, что ты делаешь сейчас.

   Нет бирки «талантливый». Есть человек, который встает и делает. Это всегда про действия. Нет прилагательных и существительных. Жизнь людей — это глаголы. Это то, что ты делаешь сейчас.
5. «

   Все эмоции — это всего лишь инструменты. Злость, ярость, гнев — это могут быть очень эффективные инструменты, которые дают тебе заряд действовать. Это та тяжелая артиллерия, которая позволяет вам пробиваться через вонючую оболочку гордыни человеческих существ.

   Все эмоции — это всего лишь инструменты. Злость, ярость, гнев — это могут быть очень эффективные инструменты, которые дают тебе заряд действовать. Это та тяжелая артиллерия, которая позволяет вам пробиваться через вонючую оболочку гордыни человеческих существ.

   — Шот жизни · книга
6. «

   А секрет времени прост. И страшен. И утешающ – нет будущего. Ты то, что ты есть сейчас. И только этим ты и останешься: своими выборами, что делаешь ты сейчас. И лишь те, кто могут постигнуть эти слова, обретают хоть какие-то шансы на счастье. Нет будущего. Есть сплошное непреходящее настоящее. И твои действия прямо сейчас. Ни капли не умозрительные. Действия, что должны перешивать реальность, если не перешивают – значит, не действуешь. Значит, болтаешь.

   А секрет времени прост. И страшен. И утешающ – нет будущего. Ты то, что ты есть сейчас. И только этим ты и останешься: своими выборами, что делаешь ты сейчас. И лишь те, кто могут постигнуть эти слова, обретают хоть какие-то шансы на счастье. Нет будущего. Есть сплошное непреходящее настоящее. И твои действия прямо сейчас. Ни капли не умозрительные. Действия, что должны перешивать реальность, если не перешивают – значит, не действуешь. Значит, болтаешь.

   — Доктор Эшли Джонсон · книга
7. «

   К роскоши получают доступ аскеты. Те, для кого эта роскошь не важна, потому что они понимают, что самая великая роскошь — это не вещи и не квартира с бассейном. Это люди, которые тебя окружают. Это будущее, которое ты строишь.

   К роскоши получают доступ аскеты. Те, для кого эта роскошь не важна, потому что они понимают, что самая великая роскошь — это не вещи и не квартира с бассейном. Это люди, которые тебя окружают. Это будущее, которое ты строишь.

   — Вакцина от идиократии · книга
8. «

   А все ветряные мельницы никогда не поймут одно: Красота – неизбежна, неискоренима, как то – Единственное, что у нас всё-таки есть – Кроме моих драконов.

   А все ветряные мельницы никогда не поймут одно: Красота – неизбежна, неискоренима, как то – Единственное, что у нас всё-таки есть – Кроме моих драконов.

   — Автопортрет · книга
9. «

   Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

   Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

   — Ян · книга
10. «

    Массы портят всё, к чему прикоснутся. Даёшь им веру, получаешь религию. Даешь сочувствие, получаешь благотворительность. Даешь истину, получаешь банальность.

    Массы портят всё, к чему прикоснутся. Даёшь им веру, получаешь религию. Даешь сочувствие, получаешь благотворительность. Даешь истину, получаешь банальность.
11. «

    И ведь все хотят, чтоб им сострадали. А сострадать не способен никто. Единицы. Франц. Из всех мне знакомых, он один способен на сострадание. У людей же жалость к другим – это подсознательный страх, что и с тобой приключится то же. Эгоизм. А жажда помогать у них – необходимость облизать себе хуёк своей праведности. Каждый из нас заслуживает огромного личного Армагеддона.

    И ведь все хотят, чтоб им сострадали. А сострадать не способен никто. Единицы. Франц. Из всех мне знакомых, он один способен на сострадание. У людей же жалость к другим – это подсознательный страх, что и с тобой приключится то же. Эгоизм. А жажда помогать у них – необходимость облизать себе хуёк своей праведности. Каждый из нас заслуживает огромного личного Армагеддона.

    — Герберт · книга
12. «

    Любая война — это столкновение двух вер. Это вопрос того, кто причинит свою веру наибольшему количеству людей. Кто заставит лучше этих людей из своей веры действовать.

    Любая война — это столкновение двух вер. Это вопрос того, кто причинит свою веру наибольшему количеству людей. Кто заставит лучше этих людей из своей веры действовать.

    — Вакцина от идиократии · книга
13. «

    НОРА: Ты абсолютно не любишь меня. ФРАНЦ: А даже если и так. НОРА: Что?! ФРАНЦ: Даже если и так, Элеонора, разве вопрос брака, это любят ли меня? Разве главный вопрос брака в этом? Разве это не «люблю ли я?».

    НОРА: Ты абсолютно не любишь меня. ФРАНЦ: А даже если и так. НОРА: Что?! ФРАНЦ: Даже если и так, Элеонора, разве вопрос брака, это любят ли меня? Разве главный вопрос брака в этом? Разве это не «люблю ли я?».

    — Сцены семейной жизни · книга
14. «

    Кто люди, если не шлюхи, радостно, звонко, игриво схлопывающие бриллиантовые каблучки со столь грустным – «люби меня!», брошенным богу, «люби, motherfucker!», раскрашивающие эскизы собственных платьев темно-зеленым, «why don't you love me?!», пока бог слишком занят войной и любовью.

    Кто люди, если не шлюхи, радостно, звонко, игриво схлопывающие бриллиантовые каблучки со столь грустным – «люби меня!», брошенным богу, «люби, motherfucker!», раскрашивающие эскизы собственных платьев темно-зеленым, «why don't you love me?!», пока бог слишком занят войной и любовью.

    — Записки фотографа при рабовладельческом строе · книга
15. «

    Что один до смерти уставший может сказать другому в доме радости в полночь?

    Что один до смерти уставший может сказать другому в доме радости в полночь?
16. «

    Вот за что я люблю историю – нет такого короля, чья жизнь бы тебя чему-нибудь не научила. Так, в моменты усталости послушаешь про битву при Азенкуре, например, и отпускает. Или вот – Ода Нобунага. Чингис Хан. Чингис Хан как-то особенно, знаешь, он ведь взял титул Рамзеса, Кира и Дария – потрясатель вселенной. Фантастическая жизнь – ни одного поражения. Он больше, чем Цезарь – veni, vidi, vici. И ведь из какой дыры мира вылез. Знаешь, Герберт, для Рамзеса с хеттами дело было не в том, чтобы взять Кадеш, а в том, чтобы стать Рамзесом. Только мне больше бы – Чингис Хан, который и то, и другое, и третье, и все сразу. Замечательный человек – он не принимал полупобед, полумер, всё и сразу – и не «дай, Сульдэ», но «взял я, потому что Великий Хан, повелитель бурь, потрясатель вселенной».

    Вот за что я люблю историю – нет такого короля, чья жизнь бы тебя чему-нибудь не научила. Так, в моменты усталости послушаешь про битву при Азенкуре, например, и отпускает. Или вот – Ода Нобунага. Чингис Хан. Чингис Хан как-то особенно, знаешь, он ведь взял титул Рамзеса, Кира и Дария – потрясатель вселенной. Фантастическая жизнь – ни одного поражения. Он больше, чем Цезарь – veni, vidi, vici. И ведь из какой дыры мира вылез. Знаешь, Герберт, для Рамзеса с хеттами дело было не в том, чтобы взять Кадеш, а в том, чтобы стать Рамзесом. Только мне больше бы – Чингис Хан, который и то, и другое, и третье, и все сразу. Замечательный человек – он не принимал полупобед, полумер, всё и сразу – и не «дай, Сульдэ», но «взял я, потому что Великий Хан, повелитель бурь, потрясатель вселенной».

    — Сцены семейной жизни · книга
17. «

    Только в том-то и загвоздка, наука – это же не перемывка колбочек, рутинные расчеты – это мысль. А когда мысли нет, даже если есть расчеты и колбочки – это уже не наука.

    Только в том-то и загвоздка, наука – это же не перемывка колбочек, рутинные расчеты – это мысль. А когда мысли нет, даже если есть расчеты и колбочки – это уже не наука.

    — Заметки для Штази. Ливан · книга
18. «

    Когда дело уже сделано, оно не стоит разговоров.

    Когда дело уже сделано, оно не стоит разговоров.
19. «

    Чудес не происходит с теми, кто чудес не совершает сам.

    Чудес не происходит с теми, кто чудес не совершает сам.

    — Вакцина от идиократии · книга
20. «

    Соблазны – величайшая вещь, и соблазнам надо уступать, потому что каждый соблазн – учит. Прежде чем разучиться вовлечению, надо быть вовлеченным, а никто из людей не способен. Пусть будет «Я». И пусть оно живет так ярко, как ему позволит его глубина. Наполненно. И дай бог, чтоб бесстрашно.

    Соблазны – величайшая вещь, и соблазнам надо уступать, потому что каждый соблазн – учит. Прежде чем разучиться вовлечению, надо быть вовлеченным, а никто из людей не способен. Пусть будет «Я». И пусть оно живет так ярко, как ему позволит его глубина. Наполненно. И дай бог, чтоб бесстрашно.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга