781 цитата, которые говорил Франц Вертфоллен

Подборка из 781 цитата Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Доверие – важнейшая часть любой сделки. Люди всегда увлекаются формой, сейчас легионы стартаперов уверены, что все дело в юристах и том, как юрист сочинит договор, они искренне и глупо считают, что бумажка как-то защищает чьи-либо интересы. Посмотрите на все скандалы с американскими и европейскими банками за последние полгода. Любой договор, любая сделка, чтобы быть успешной, не на бумажках основываться должна – на доверии. Бумаги – это свидетели и свидетели легко, очень легко уничтожающиеся.

   Доверие – важнейшая часть любой сделки. Люди всегда увлекаются формой, сейчас легионы стартаперов уверены, что все дело в юристах и том, как юрист сочинит договор, они искренне и глупо считают, что бумажка как-то защищает чьи-либо интересы. Посмотрите на все скандалы с американскими и европейскими банками за последние полгода. Любой договор, любая сделка, чтобы быть успешной, не на бумажках основываться должна – на доверии. Бумаги – это свидетели и свидетели легко, очень легко уничтожающиеся.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
2. «

   Всё, что ты делаешь — ты делаешь сам, и никто никогда это не изменит. Ты делаешь сам. Ты сам меняешь тернии для себя на звезды – укол за уколом. И тут не на кого обижаться. И некого вовсе жалеть.

   Всё, что ты делаешь — ты делаешь сам, и никто никогда это не изменит. Ты делаешь сам. Ты сам меняешь тернии для себя на звезды – укол за уколом. И тут не на кого обижаться. И некого вовсе жалеть.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
3. «

   — Извините, пожалуйста, мы ангела-хранителя искали, наверное, дверью ошиблись. — Кого? Ангела-исполнителя? Так это я и есть. Я тот несчастный! Нет, вы присядьте, присядьте. — Не, мы, наверное… — Сидеть, я сказал! Головешка и Утопленница тут же опустились на пол. — На душе наболело, не могу! А раз вы меня вызывать пришли, я вам все покажу, что эти идиоты желают! Михаил меня во всем винит, мол, я с работой не справляюсь. Да ты посмотри на желания-то! 85% чего желают? «Хочу быть счастливым», «хочу быть богатым», «хочу быть любимым». Они мозгами думают или чем? Вот «хочу быть богатым» – мучайся ангел, иди туда, не знаю куда и принеси мне то, не знаю что! Быть богатым чем? Быть богатым – это иметь сколько? Я ж не гадалка, не экстрасенс! А желание «хочу, чтобы все было хорошо» меня вообще убивает. В ад сволочей, в ад их!

   — Извините, пожалуйста, мы ангела-хранителя искали, наверное, дверью ошиблись. — Кого? Ангела-исполнителя? Так это я и есть. Я тот несчастный! Нет, вы присядьте, присядьте. — Не, мы, наверное… — Сидеть, я сказал! Головешка и Утопленница тут же опустились на пол. — На душе наболело, не могу! А раз вы меня вызывать пришли, я вам все покажу, что эти идиоты желают! Михаил меня во всем винит, мол, я с работой не справляюсь. Да ты посмотри на желания-то! 85% чего желают? «Хочу быть счастливым», «хочу быть богатым», «хочу быть любимым». Они мозгами думают или чем? Вот «хочу быть богатым» – мучайся ангел, иди туда, не знаю куда и принеси мне то, не знаю что! Быть богатым чем? Быть богатым – это иметь сколько? Я ж не гадалка, не экстрасенс! А желание «хочу, чтобы все было хорошо» меня вообще убивает. В ад сволочей, в ад их!
4. «

   Если ты не можешь оценить рай, который был у тебя уже на ладони, ты будешь проходить все круги ада заново, чтобы научиться быть человеком.

   Если ты не можешь оценить рай, который был у тебя уже на ладони, ты будешь проходить все круги ада заново, чтобы научиться быть человеком.

   — Вакцина от идиократии · книга
5. «

   Жизнь страшнее, чем смерть.

   Жизнь страшнее, чем смерть.

   — Pax Romana. Синий Лотос · книга
6. «

   Воистину — не тот плох, кто грешен, но тот, кто труслив.

   Воистину — не тот плох, кто грешен, но тот, кто труслив.
7. «

   Стресс – это иллюзия. Любой стресс – это просто ваше нежелание сформулировать себе свои страхи и на них ответить.

   Стресс – это иллюзия. Любой стресс – это просто ваше нежелание сформулировать себе свои страхи и на них ответить.

   — Шот жизни · книга
8. «

   Ты не можешь объединять людей насильно, это никогда не работает. Единственное возможное объединение — это когда люди протягивают тебе сердце и хотят идти за тобой, потому что они чувствуют, что за тобой — жизнь.

   Ты не можешь объединять людей насильно, это никогда не работает. Единственное возможное объединение — это когда люди протягивают тебе сердце и хотят идти за тобой, потому что они чувствуют, что за тобой — жизнь.

   — Шот жизни · книга
9. «

   Музыка может всё. Нет такой волны, на которую музыка не настроит – деньги, секс, любовь, войны, бог. Нет такого, о чем музыка не расскажет – хочешь узнать врага, слушай, как он поет. Хочешь привязать человека – знай, какие ноты делают его пьяным до мягкости пластилина.

   Музыка может всё. Нет такой волны, на которую музыка не настроит – деньги, секс, любовь, войны, бог. Нет такого, о чем музыка не расскажет – хочешь узнать врага, слушай, как он поет. Хочешь привязать человека – знай, какие ноты делают его пьяным до мягкости пластилина.

   — Сцены семейной жизни · книга
10. «

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
11. «

    И у вас будут тёмные моменты. Без этих тёмных моментов никуда. Будьте за них благодарны — они лепят вас.

    И у вас будут тёмные моменты. Без этих тёмных моментов никуда. Будьте за них благодарны — они лепят вас.

    — Вакцина от идиократии · книга
12. «

    Меня гипнотизировала моторика Герберта. Он не двигался – он рассекал пространство плавными, но быстрыми движениями.

    Меня гипнотизировала моторика Герберта. Он не двигался – он рассекал пространство плавными, но быстрыми движениями.

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
13. «

    Ничего не хочет только тот человек, у которого уже душевных сил не осталось что-либо хотеть, потому что его выпили страхи.

    Ничего не хочет только тот человек, у которого уже душевных сил не осталось что-либо хотеть, потому что его выпили страхи.

    — Вакцина от идиократии · книга
14. «

    Ты не рождаешься женственным или мужественным. Ты вообще рождаешься маленьким багровым комком мяса, полностью лишенным и женственности, и мужественности. Женственность и мужественность, любая очаровательность — это выбор. Это то, что ты в себе выбираешь, что ты в себе разрабатываешь и в себе строишь.

    Ты не рождаешься женственным или мужественным. Ты вообще рождаешься маленьким багровым комком мяса, полностью лишенным и женственности, и мужественности. Женственность и мужественность, любая очаровательность — это выбор. Это то, что ты в себе выбираешь, что ты в себе разрабатываешь и в себе строишь.
15. «

    Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

    Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

    — Франц · книга
16. «

    Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться. И не из скромности вовсе. Из занятости. Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

    Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться. И не из скромности вовсе. Из занятости. Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
17. «

    Ты выбираешь людей, в которых хочешь вкладываться, с которыми ты хочешь идти рука в руку, нога в ногу. Ещё десятилетия и десятилетия твоей жизни. По идее твоя семья — это должны быть люди, с которыми тебе не жалко пойти дальше предела. За которых тебе не жаль умереть и для которых тебе так хочется жить. Вот это — это семья.

    Ты выбираешь людей, в которых хочешь вкладываться, с которыми ты хочешь идти рука в руку, нога в ногу. Ещё десятилетия и десятилетия твоей жизни. По идее твоя семья — это должны быть люди, с которыми тебе не жалко пойти дальше предела. За которых тебе не жаль умереть и для которых тебе так хочется жить. Вот это — это семья.

    — Шот жизни · книга
18. «

    Кесарю – кесарево, а кляче – плеть. И как кесаря не корона определяет, так клячу же выявляет ослиная трусость её, воинствующая против всего необходимого.

    Кесарю – кесарево, а кляче – плеть. И как кесаря не корона определяет, так клячу же выявляет ослиная трусость её, воинствующая против всего необходимого.

    — В пятнадцати канцонах о браке · книга
19. «

    Чтоб передать огонь людям и не закончить прикованным к скале, распятым или умирающим от голода в дешевых отелях с фразой «либо я, либо эти обои» — нужны те, кто уже идут за тобой.

    Чтоб передать огонь людям и не закончить прикованным к скале, распятым или умирающим от голода в дешевых отелях с фразой «либо я, либо эти обои» — нужны те, кто уже идут за тобой.

    — Шот жизни · книга
20. «

    Это неправда, что любая хвала приятна. Незаслуженная хвала – разрушает, потому что ты знаешь, что этого результата не достигал, и если тебе придется повторить, ты не повторишь.

    Это неправда, что любая хвала приятна. Незаслуженная хвала – разрушает, потому что ты знаешь, что этого результата не достигал, и если тебе придется повторить, ты не повторишь.

    — Вакцина от идиократии · книга