783 фразы Франца Вертфоллена, которые запоминаются

Подборка из 783 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

   Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

   — Внезапное руководство по работе с людьми · книга
2. «

   Нельзя оставаться на одном месте. Ты либо развиваешься, либо гниешь и угасаешь.

   Нельзя оставаться на одном месте. Ты либо развиваешься, либо гниешь и угасаешь.

   — Шот жизни · книга
3. «

   Нагота – самый страшный сноб. Безжалостный обвинитель. Разденьте людей, и даже самые влиятельные, самые богатые – жалки. И чем более роскошен интерьер, тем нелепее в нём голые люди. Не оттого ли монархи с древности белой – самые разодетые, чтоб и сантиметра тела не засветить.

   Нагота – самый страшный сноб. Безжалостный обвинитель. Разденьте людей, и даже самые влиятельные, самые богатые – жалки. И чем более роскошен интерьер, тем нелепее в нём голые люди. Не оттого ли монархи с древности белой – самые разодетые, чтоб и сантиметра тела не засветить.

   — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
4. «

   В рутине гораздо больше от подвига, чем в убийстве слона боевого, сотен слонов боевых.

   В рутине гораздо больше от подвига, чем в убийстве слона боевого, сотен слонов боевых.

   — Франц · книга
5. «

   Будто сила – не выборы. Простые выборы того, что сложно. Каждый день. Ежечасно.

   Будто сила – не выборы. Простые выборы того, что сложно. Каждый день. Ежечасно.

   — Герхард · книга
6. «

   Франц не боялся неизведанного.

   Франц не боялся неизведанного.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
7. «

   Вот это — меняет жизнь: когда тебе больно, ты вдумываешься. Когда тебе страшно, а ты делаешь.

   Вот это — меняет жизнь: когда тебе больно, ты вдумываешься. Когда тебе страшно, а ты делаешь.

   — Вакцина от идиократии · книга
8. «

   Должно рисовать картины мазками, как импрессионисты. Их мазки состояли из красок, моим состоять из жизней. Но ни у них, ни у меня нет ни одного мазка, что не был бы совершенным.

   Должно рисовать картины мазками, как импрессионисты. Их мазки состояли из красок, моим состоять из жизней. Но ни у них, ни у меня нет ни одного мазка, что не был бы совершенным.

   — О Кузнечиках · книга
9. «

   Вокруг стоял запах звонкого неба. Руки пахли травой, сталью и кровью. Пугливое солнце скользило по остывающей коже. И тут это случилось…

   Вокруг стоял запах звонкого неба. Руки пахли травой, сталью и кровью. Пугливое солнце скользило по остывающей коже. И тут это случилось…

   — О Кузнечиках · книга
10. «

    Большая свобода – большому рассудку.

    Большая свобода – большому рассудку.
11. «

    Я человек неизбывной печали.

    Я человек неизбывной печали.

    — О Кузнечиках · книга
12. «

    Когда я в пятнадцать открыл, насколько люди считают меня уверенным в себе, я был слегка удивлен. Не то, чтоб я не уверен, но как мне не видеть абсурдность всех взаимодействий? Люди несуразны в общении – неуклюжи и голы, как не видеть этого в окружающих и, прежде всего, в себе?

    Когда я в пятнадцать открыл, насколько люди считают меня уверенным в себе, я был слегка удивлен. Не то, чтоб я не уверен, но как мне не видеть абсурдность всех взаимодействий? Люди несуразны в общении – неуклюжи и голы, как не видеть этого в окружающих и, прежде всего, в себе?

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь · книга
13. «

    Всё то, что вы назваете прогрессом, начинается с того момента, когда какая-то, ещё не такая лысая, как мы с вами, обезьяна сказала себе: «Хей, кажется, я что-то чувствую». Но она не могла себе так это сказать за неимением речи, у неё это было чем-то смутным. И она начала искать, как это назвать и выразить. Потом — как найти это в окружающих. Если не находишь — как впихнуть это в окружающих, чтобы окружающие тоже чувствовали, что чувствует эта обезьяна.

    Всё то, что вы назваете прогрессом, начинается с того момента, когда какая-то, ещё не такая лысая, как мы с вами, обезьяна сказала себе: «Хей, кажется, я что-то чувствую». Но она не могла себе так это сказать за неимением речи, у неё это было чем-то смутным. И она начала искать, как это назвать и выразить. Потом — как найти это в окружающих. Если не находишь — как впихнуть это в окружающих, чтобы окружающие тоже чувствовали, что чувствует эта обезьяна.
14. «

    Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё.

    Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё.

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
15. «

    Люблю преданность сфинксов. По скандинавским легендам, по китайским, забавно, тоже – хульдры и лисы влюбляются только раз. И только в богов, но это такая любовь. No pressure in the world could break it, not even God himself. И они делают – не болтают, не чахнут, не страдают, но делают. И сфинксы бесстрашны, даже умирая от страха, они будут нырять за вами, умирая даже, они наслаждаются.

    Люблю преданность сфинксов. По скандинавским легендам, по китайским, забавно, тоже – хульдры и лисы влюбляются только раз. И только в богов, но это такая любовь. No pressure in the world could break it, not even God himself. И они делают – не болтают, не чахнут, не страдают, но делают. И сфинксы бесстрашны, даже умирая от страха, они будут нырять за вами, умирая даже, они наслаждаются.

    — Записки фотографа при рабовладельческом строе · книга
16. «

    Это и есть красота – незамутненность сути.

    Это и есть красота – незамутненность сути.

    — Записки фотографа при рабовладельческом строе · книга
17. «

    Помните: реальность не должна вас заставлять хотеть спрятаться в своей комнате под кроватью, она должна чувствоваться вам бархатом. Таким чудесным венским утром, которое пахнет феноменальной выпечкой, и травой, и свежестью и летом, и тишиной, и никого, и птички, и такая вода — голубая-голубая, прозрачная-прозрачная. И все одно искрит. И так тихо. И вот ты входишь в эту воду, и она тебя обнимает. И она тебя держит. Вот так должна чувствоваться вам реальность. Вот она прямо как маслом тебя обтекает. Не прячьтесь от реальности под кроватью. Синхронизируйтесь с миром.

    Помните: реальность не должна вас заставлять хотеть спрятаться в своей комнате под кроватью, она должна чувствоваться вам бархатом. Таким чудесным венским утром, которое пахнет феноменальной выпечкой, и травой, и свежестью и летом, и тишиной, и никого, и птички, и такая вода — голубая-голубая, прозрачная-прозрачная. И все одно искрит. И так тихо. И вот ты входишь в эту воду, и она тебя обнимает. И она тебя держит. Вот так должна чувствоваться вам реальность. Вот она прямо как маслом тебя обтекает. Не прячьтесь от реальности под кроватью. Синхронизируйтесь с миром.

    — Вакцина от идиократии · книга
18. «

    Самый большой антоним бездействия — это любовь.

    Самый большой антоним бездействия — это любовь.

    — Шот жизни · книга
19. «

    НОРА: Так я даже переживала, что ничего... то есть... ну что, ничего и не происходит. ФРАНЦ: Я вас за руку просто брал, вы гусиной кожей покрывались. Вы себя после ужина тогда видели? «Спокойной ночи, Но...» «Спокойной!» Тыщ! Вы буквально мне перед носом дверь захлопнули. НОРА: Конечно. Я же волно... Франц, у меня не было столь разнообразной интимной жизни до вас. У меня её вообще не было, если вы не заметили. ФРАНЦ: Ну, вы переживали зря. Сдерживаться было непросто.

    НОРА: Так я даже переживала, что ничего... то есть... ну что, ничего и не происходит. ФРАНЦ: Я вас за руку просто брал, вы гусиной кожей покрывались. Вы себя после ужина тогда видели? «Спокойной ночи, Но...» «Спокойной!» Тыщ! Вы буквально мне перед носом дверь захлопнули. НОРА: Конечно. Я же волно... Франц, у меня не было столь разнообразной интимной жизни до вас. У меня её вообще не было, если вы не заметили. ФРАНЦ: Ну, вы переживали зря. Сдерживаться было непросто.

    — Элеонора · книга
20. «

    Прикрыв рот салфеткой, принцесса захохотала переливчатым смехом существа, пережившего всё, и даже готового на большее.

    Прикрыв рот салфеткой, принцесса захохотала переливчатым смехом существа, пережившего всё, и даже готового на большее.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга