Топ-344 цитаты Франсуазы Сагана

Подборка из 344 цитаты Франсуазы Сагана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Это незнакомое чувство, преследующие меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

   Это незнакомое чувство, преследующие меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

   — Сесиль · книга
2. «

   Время от времени она взбадривалась, выходила замуж, исчезла и через несколько путаных месяцев и многочисленных ссор, возвращалась.

   Время от времени она взбадривалась, выходила замуж, исчезла и через несколько путаных месяцев и многочисленных ссор, возвращалась.

   — Синяки на душе · книга
3. «

   Жить, в конце концов, значило устраиваться как-нибудь так, чтобы быть максимально довольным. Но и это не так легко.

   Жить, в конце концов, значило устраиваться как-нибудь так, чтобы быть максимально довольным. Но и это не так легко.

   — Смутная улыбка · книга
4. «

   ..и мы обменялись понимающими улыбками, он – как мужчина, неравнодушный к женщинам, я – как женщина, привыкшая к мужчинам, которые неравнодушны к женщинам.

   ..и мы обменялись понимающими улыбками, он – как мужчина, неравнодушный к женщинам, я – как женщина, привыкшая к мужчинам, которые неравнодушны к женщинам.

   — Доминика · книга
5. «

   ...мужчины неловки, привлекательны, несостоятельны, глуповаты или трогательны.

   ...мужчины неловки, привлекательны, несостоятельны, глуповаты или трогательны.

   — Синяки на душе · книга
6. «

   Любить — это ещё не всё, нужно ещё быть любимым.

   Любить — это ещё не всё, нужно ещё быть любимым.

   — Симон · книга
7. «

   Радоваться надо осторожно.

   Радоваться надо осторожно.

   — Синяки на душе · книга
8. «

   Разумеется, думать так было бессовестно, но счастливый человек – чаще всего человек бессовестный.

   Разумеется, думать так было бессовестно, но счастливый человек – чаще всего человек бессовестный.

   — Немного солнца в холодной воде · книга
9. «

   Когда человек счастлив, он готов всех за это благодарить, и лишь когда радость бытия от него уходит, он начинает понимать, что другие были лишь посторонними свидетелями его счастья.

   Когда человек счастлив, он готов всех за это благодарить, и лишь когда радость бытия от него уходит, он начинает понимать, что другие были лишь посторонними свидетелями его счастья.

   — Синяки на душе · книга
10. «

    Не думаю, что надо... думать о себе как о существе с точным описанием примет. ...не надо ставить себя в жалкое положение (под «жалким» я имею в виду положение, когда презираешь самого себя).

    Не думаю, что надо... думать о себе как о существе с точным описанием примет. ...не надо ставить себя в жалкое положение (под «жалким» я имею в виду положение, когда презираешь самого себя).

    — Синяки на душе · книга
11. «

    Искусство должно захватить реальность врасплох.

    Искусство должно захватить реальность врасплох.
12. «

    Любовь — это прекрасная вещь, не такая уж необходимая, как утверждают, но для полного счастья нужно быть любимым и горячо любить самому.

    Любовь — это прекрасная вещь, не такая уж необходимая, как утверждают, но для полного счастья нужно быть любимым и горячо любить самому.

    — Смутная улыбка · книга
13. «

    Да, да, поверьте, джин и только джин. Расширяет сосуды, взаимопонимание и сердце.

    Да, да, поверьте, джин и только джин. Расширяет сосуды, взаимопонимание и сердце.

    — Мари · книга
14. «

    Мнение других — это что-то вроде пены, такой же бесполезной, как та, что набегает на скалы, и это не то, что может вам пригодится.

    Мнение других — это что-то вроде пены, такой же бесполезной, как та, что набегает на скалы, и это не то, что может вам пригодится.

    — Синяки на душе · книга
15. «

    В год их встречи, когда Франсуа только снял его, он казался им слишком большим, и чуть позже, когда они уже его купили, тоже. Сначала в нём была одна только комната, и размещалась она вокруг постели, одна-единственная комната, где любовь сплавляла воедино ожидание и спешку, страсть, нечистую совесть и наслаждение, большая комната с наглухо закрытыми ставнями и окруженная другими, нежилыми комнатами без значения и назначения. По мере того как они потихоньку стали высвобождаться из взаимного плена, для того, чтобы начать жить вместе и любить друг друга всерьёз, ставни стали отворяться всё шире, а потом им понадобились и другие комнаты, – они разместили в них чемоданы, одежду, ванную, кухню и, наконец, пишущие машинки. Теперь у них были даже комнаты для «других», где диванчик в один миг превращался в кровать. И всё же спальня, где началась их любовь, где полыхали первые пожары, так и осталась для них «домом». Стоило им услышать: «У нас дома», как каждый из них, сам того не желая, оказывался в полутьме на старом матрасе, низком, без спинки, возле которого стояла табуретка с комом сброшенной в спешке одежды.

    В год их встречи, когда Франсуа только снял его, он казался им слишком большим, и чуть позже, когда они уже его купили, тоже. Сначала в нём была одна только комната, и размещалась она вокруг постели, одна-единственная комната, где любовь сплавляла воедино ожидание и спешку, страсть, нечистую совесть и наслаждение, большая комната с наглухо закрытыми ставнями и окруженная другими, нежилыми комнатами без значения и назначения. По мере того как они потихоньку стали высвобождаться из взаимного плена, для того, чтобы начать жить вместе и любить друг друга всерьёз, ставни стали отворяться всё шире, а потом им понадобились и другие комнаты, – они разместили в них чемоданы, одежду, ванную, кухню и, наконец, пишущие машинки. Теперь у них были даже комнаты для «других», где диванчик в один миг превращался в кровать. И всё же спальня, где началась их любовь, где полыхали первые пожары, так и осталась для них «домом». Стоило им услышать: «У нас дома», как каждый из них, сам того не желая, оказывался в полутьме на старом матрасе, низком, без спинки, возле которого стояла табуретка с комом сброшенной в спешке одежды.

    — В туманном зеркале · книга
16. «

    Нет ничего ужаснее для молодого волка, чем натолкнуться на ласковую, но неприступную козу...

    Нет ничего ужаснее для молодого волка, чем натолкнуться на ласковую, но неприступную козу...

    — Синяки на душе · книга
17. «

    В любовных отношениях очень важно иметь в виду, что единственный непробиваемый «панцирь» ... — это равнодушие.

    В любовных отношениях очень важно иметь в виду, что единственный непробиваемый «панцирь» ... — это равнодушие.

    — Синяки на душе · книга
18. «

    Пока ты молод, в этом долгом обмане, называемом жизнью, ничто не кажется таким отчаянно желанным, как опрометчивый шаг.

    Пока ты молод, в этом долгом обмане, называемом жизнью, ничто не кажется таким отчаянно желанным, как опрометчивый шаг.

    — Смутная улыбка · книга
19. «

    У неё был своеобразный предлог не задумываться о будущем: короткая линия жизни.

    У неё был своеобразный предлог не задумываться о будущем: короткая линия жизни.

    — Сигнал к капитуляции · книга
20. «

    И переполнилась чаша терпения Шарля: и он вступил в ряды Сопротивления.

    И переполнилась чаша терпения Шарля: и он вступил в ряды Сопротивления.

    — И переполнилась чаша · книга