104 цитат-размышлений Фредрика Бакмана

Подборка из 104 цитаты Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «Запомни: только дурак думает, что сила и габариты – это одно и то же». Уве запомнил это на всю жизнь. Отец пальцем никого не тронул. Ни сына, никого. Одноклассников Уве, бывало, лупцевали за проступки – в школу приходили то с синяком под глазом, то с рубцами от ремня. Уве – ни разу. «У нас в семье руки не распускают, – учил его отец. – Ни на своих, ни на чужих».

   «Запомни: только дурак думает, что сила и габариты – это одно и то же». Уве запомнил это на всю жизнь. Отец пальцем никого не тронул. Ни сына, никого. Одноклассников Уве, бывало, лупцевали за проступки – в школу приходили то с синяком под глазом, то с рубцами от ремня. Уве – ни разу. «У нас в семье руки не распускают, – учил его отец. – Ни на своих, ни на чужих».

   — отец Уве · книга
2. «

   Две вещи с неиз­мен­ным успе­хом на­по­ми­на­ют нам о воз­расте: дети и спорт.

   Две вещи с неиз­мен­ным успе­хом на­по­ми­на­ют нам о воз­расте: дети и спорт.

   — Медвежий угол · книга
3. «

   Они скрываются за углом, исчезают как тени, боящиеся полуденного солнца. Как положено злодеям в конце всякой сказки.

   Они скрываются за углом, исчезают как тени, боящиеся полуденного солнца. Как положено злодеям в конце всякой сказки.

   — Вторая жизнь Уве · книга
4. «

   И про ребеночка, которому не суждено появиться на свет. И она завыла. Первобытным, безутешным воем – он стенал и метался в обеих душах, раздирая их в клочья, час за часом, и не было числа этим часам. Время и горе сплавились в одну беспросветную тьму без края. Уве уже тогда знал, что сам никогда не простит себе, что не остался сидеть на месте, не уберег их. Знал, что эта боль будет жечь его вечно.

   И про ребеночка, которому не суждено появиться на свет. И она завыла. Первобытным, безутешным воем – он стенал и метался в обеих душах, раздирая их в клочья, час за часом, и не было числа этим часам. Время и горе сплавились в одну беспросветную тьму без края. Уве уже тогда знал, что сам никогда не простит себе, что не остался сидеть на месте, не уберег их. Знал, что эта боль будет жечь его вечно.

   — Вторая жизнь Уве · книга
5. «

   Если ты в дет­стве иг­рал в хок­кей хотя бы пять ми­нут, ты поймешь, что единственное, чего тебе надо в этой жиз­ни, — иг­рать еще. Еще и еще, по­то­му что эта игра за­ме­ша­на на луч­ших ин­гре­ди­ен­тах всех ви­дов спор­та: на ско­ро­сти и силе, то­таль­ной тех­ни­ке и борь­бе, сто про­цен­тов серд­ца и сто про­цен­тов ра­зу­ма. Луч­шей игры не бы­ва­ет. Выс­шее на­сла­жде­ние. Нар­ко­тик, от ко­то­ро­го невоз­мож­но от­ка­зать­ся.

   Если ты в дет­стве иг­рал в хок­кей хотя бы пять ми­нут, ты поймешь, что единственное, чего тебе надо в этой жиз­ни, — иг­рать еще. Еще и еще, по­то­му что эта игра за­ме­ша­на на луч­ших ин­гре­ди­ен­тах всех ви­дов спор­та: на ско­ро­сти и силе, то­таль­ной тех­ни­ке и борь­бе, сто про­цен­тов серд­ца и сто про­цен­тов ра­зу­ма. Луч­шей игры не бы­ва­ет. Выс­шее на­сла­жде­ние. Нар­ко­тик, от ко­то­ро­го невоз­мож­но от­ка­зать­ся.

   — Медвежий угол · книга
6. «

   Несколько лет превратились в десятилетия, а десятилетия в целую жизнь. У лет это обычное дело. Не то чтобы Бритт-Мари отказывалась от собственных ожиданий. Просто однажды утром она проснулась и поняла, что ждать больше нечего. Вышел пшик.

   Несколько лет превратились в десятилетия, а десятилетия в целую жизнь. У лет это обычное дело. Не то чтобы Бритт-Мари отказывалась от собственных ожиданий. Просто однажды утром она проснулась и поняла, что ждать больше нечего. Вышел пшик.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
7. «

   Запомни: только дурак думает, что сила и габариты — это одно и тоже.

   Запомни: только дурак думает, что сила и габариты — это одно и тоже.

   — Вторая жизнь Уве · книга
8. «

   Розовые. Твои любимые. Гардинные. В магазине сказали, гардении, балбесы, будто я не знаю, как ты их называла.

   Розовые. Твои любимые. Гардинные. В магазине сказали, гардении, балбесы, будто я не знаю, как ты их называла.

   — Уве Линдаль · книга
9. «

   У человеческого мозга есть поразительная способность воссоздавать воспоминания столь отчетливо, что остальное тело теряет ориентацию во времени.

   У человеческого мозга есть поразительная способность воссоздавать воспоминания столь отчетливо, что остальное тело теряет ориентацию во времени.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
10. «

    Никому не позволено решать за Бритт-Мари, как ей смотреть на мир.

    Никому не позволено решать за Бритт-Мари, как ей смотреть на мир.

    — Бритт-Мари · книга
11. «

    Друж­ба — это слож­но, но в то же вре­мя ни­че­го про­ще нет.

    Друж­ба — это слож­но, но в то же вре­мя ни­че­го про­ще нет.

    — Медвежий угол · книга
12. «

    — Это не твоё дело — злиться на бабушку. — Но что я могу поделать, если всё равно злюсь. Как можно быть такой чокнутой? И почему мне никто не рассказывал, как всё было на самом деле? И почему теперь, когда я всё знаю, я всё равно так безумно по ней скучаю?!

    — Это не твоё дело — злиться на бабушку. — Но что я могу поделать, если всё равно злюсь. Как можно быть такой чокнутой? И почему мне никто не рассказывал, как всё было на самом деле? И почему теперь, когда я всё знаю, я всё равно так безумно по ней скучаю?!

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
13. «

    вектор развития общества привел его к тому, что вещи перестали соответствовать своим именам. Было время, когда лопата была просто лопатой, а банк – банком. А теперь существуют банки, где действует только безналичный расчет, то есть банки без денег, – но должен же быть в этом мире хоть какой-то порядок? Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива. И если кто-то наконец назовет лопату лопатой, то рядом непременно отыщется доброжелатель, который его поправит: «Нет-нет-нет, что вы, – это же скребок!»

    вектор развития общества привел его к тому, что вещи перестали соответствовать своим именам. Было время, когда лопата была просто лопатой, а банк – банком. А теперь существуют банки, где действует только безналичный расчет, то есть банки без денег, – но должен же быть в этом мире хоть какой-то порядок? Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива. И если кто-то наконец назовет лопату лопатой, то рядом непременно отыщется доброжелатель, который его поправит: «Нет-нет-нет, что вы, – это же скребок!»

    — Тревожные люди · книга
14. «

    Если мы не станем прощать друг друга, у нас не останется друзей, которые будут нас доводить до белого каления.

    Если мы не станем прощать друг друга, у нас не останется друзей, которые будут нас доводить до белого каления.

    — Сами · книга
15. «

    Одно из са­мых ужас­ных свойств горя — в том, что если ты не го­рю­ешь, то чув­ству­ешь себя эго­и­стом.

    Одно из са­мых ужас­ных свойств горя — в том, что если ты не го­рю­ешь, то чув­ству­ешь себя эго­и­стом.

    — Медвежий угол · книга
16. «

    ....холод такой, что у Рогера деньги на карточке заморозились! – пошутила Ру, чтобы разрядить обстановку, но тотчас пожалела, потому что Рогер шутке не засмеялся.

    ....холод такой, что у Рогера деньги на карточке заморозились! – пошутила Ру, чтобы разрядить обстановку, но тотчас пожалела, потому что Рогер шутке не засмеялся.

    — Ру · книга
17. «

    — Всё не так просто. — Всё не так просто, если тебе никто не объясняет, в чем дело.

    — Всё не так просто. — Всё не так просто, если тебе никто не объясняет, в чем дело.

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
18. «

    Человек не одинок, когда он кому-то нужен.

    Человек не одинок, когда он кому-то нужен.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
19. «

    Ко­гда тебе пят­на­дцать, у тебя есть на­сто­я­щие дру­зья. Боль­ше та­ких не бу­дет.

    Ко­гда тебе пят­на­дцать, у тебя есть на­сто­я­щие дру­зья. Боль­ше та­ких не бу­дет.

    — Медвежий угол · книга
20. «

    Для меня футбол и есть поэзия.

    Для меня футбол и есть поэзия.

    — Сами · книга