210 коротких цитат Фредрика Бакмана

Подборка из 210 цитат Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Уве, впрочем, безнадежным себя не считал. Просто, по его мнению, вещи любят место и порядок. Нельзя идти по жизни, вот так вот влегкую разбрасываясь и размениваясь ими. Будто постоянство нынче ничего не стоит. Нынче люди меняют старое на новое до того быстро, что умение делать что-то долговечное стало ненужным. Качество – кому оно теперь надобно?

   Уве, впрочем, безнадежным себя не считал. Просто, по его мнению, вещи любят место и порядок. Нельзя идти по жизни, вот так вот влегкую разбрасываясь и размениваясь ими. Будто постоянство нынче ничего не стоит. Нынче люди меняют старое на новое до того быстро, что умение делать что-то долговечное стало ненужным. Качество – кому оно теперь надобно?

   — Вторая жизнь Уве · книга
2. «

   Я каждый раз думала, что в следующем году будет его очередь. Но время идет быстрее, чем нам кажется, годы пролетели, как один день. Иногда я думаю, что, когда люди живут вместе очень долго и заводят детей, ты живешь, как белка на дереве. Вверх-вниз, вверх-вниз, пытаешься все успеть, быть на высоте; и все так, все время взбираются по дереву туда-сюда, едва успевая посмотреть друг на друга. Пока ты молод, ты этого не понимаешь, но когда появляются дети, все меняется: иногда кажется, что ты почти не встречаешь того мужчину, за которого вышла замуж. Вы прежде всего родители и товарищи по команде, а все остальное потом. Ты… карабкаешься по дереву… а друг с другом вы только видитесь по пути. Я всегда думала, что так и надо, это и есть жизнь. Я думала, что главное – все успевать. А самое важное – это то, что мы карабкаемся по одному дереву, потому что… рано или поздно мы… это звучит немного высокопарно… мы оба заберемся высоко и окажемся на одной ветке… И тогда мы возьмемся за руки и станем любоваться окрестностями. Вот так я представляла себе нашу старость. Но все произошло скорее, чем я ожидала. Его очередь так и не пришла.

   Я каждый раз думала, что в следующем году будет его очередь. Но время идет быстрее, чем нам кажется, годы пролетели, как один день. Иногда я думаю, что, когда люди живут вместе очень долго и заводят детей, ты живешь, как белка на дереве. Вверх-вниз, вверх-вниз, пытаешься все успеть, быть на высоте; и все так, все время взбираются по дереву туда-сюда, едва успевая посмотреть друг на друга. Пока ты молод, ты этого не понимаешь, но когда появляются дети, все меняется: иногда кажется, что ты почти не встречаешь того мужчину, за которого вышла замуж. Вы прежде всего родители и товарищи по команде, а все остальное потом. Ты… карабкаешься по дереву… а друг с другом вы только видитесь по пути. Я всегда думала, что так и надо, это и есть жизнь. Я думала, что главное – все успевать. А самое важное – это то, что мы карабкаемся по одному дереву, потому что… рано или поздно мы… это звучит немного высокопарно… мы оба заберемся высоко и окажемся на одной ветке… И тогда мы возьмемся за руки и станем любоваться окрестностями. Вот так я представляла себе нашу старость. Но все произошло скорее, чем я ожидала. Его очередь так и не пришла.

   — Анна-Лена · книга
3. «

   У Эльсы всегда хватает деликатности говорить тому, кто подарил книгу, что она пока её не читала. Она знает, как приятно дать человеку возможность подарить тебе новую книгу, – гораздо приятнее, чем получить книгу в подарок. Элементарное правило хорошего тона, одни только светлые головы с ним не знакомы.

   У Эльсы всегда хватает деликатности говорить тому, кто подарил книгу, что она пока её не читала. Она знает, как приятно дать человеку возможность подарить тебе новую книгу, – гораздо приятнее, чем получить книгу в подарок. Элементарное правило хорошего тона, одни только светлые головы с ним не знакомы.

   — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
4. «

   Лучшее и худшее случается само, а вот то, что между... Оно-то и заставляет нас жить дальше.

   Лучшее и худшее случается само, а вот то, что между... Оно-то и заставляет нас жить дальше.

   — Три новеллы · книга
5. «

   — По­че­му ты не лю­бишь хок­ке­и­стов? — спро­сил Ке­вин. — По­то­му что вы не бле­ще­те умом, — от­ве­ти­ла Мая. — Что ты име­ешь в виду? — За­щи­ту для паха вы изоб­ре­ли на семь­де­сят лет рань­ше, чем шлем. — У нас свои при­о­ри­те­ты, — улыб­нул­ся он.

   — По­че­му ты не лю­бишь хок­ке­и­стов? — спро­сил Ке­вин. — По­то­му что вы не бле­ще­те умом, — от­ве­ти­ла Мая. — Что ты име­ешь в виду? — За­щи­ту для паха вы изоб­ре­ли на семь­де­сят лет рань­ше, чем шлем. — У нас свои при­о­ри­те­ты, — улыб­нул­ся он.

   — Медвежий угол · книга
6. «

   Да, бывает трудно признать, что ошибался. Особенно когда ошибался так долго.

   Да, бывает трудно признать, что ошибался. Особенно когда ошибался так долго.

   — Вторая жизнь Уве · книга
7. «

   Легко, наверное, быть оптимистом, если тебе не нужно наводить порядок после гостей.

   Легко, наверное, быть оптимистом, если тебе не нужно наводить порядок после гостей.

   — Бритт-Мари · книга
8. «

   Запомни: только дурак думает, что сила и габариты — это одно и тоже.

   Запомни: только дурак думает, что сила и габариты — это одно и тоже.

   — Вторая жизнь Уве · книга
9. «

   Говорят, в путешествии человек меняется; вот почему Бритт-Мари терпеть не может путешествовать. Меняться она не хочет.

   Говорят, в путешествии человек меняется; вот почему Бритт-Мари терпеть не может путешествовать. Меняться она не хочет.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
10. «

    Право внуков — знать, что есть человек, который всегда на твоей стороне. Независимо от обстоятельств. Даже если ты ошибаешься. Особенно если ты ошибаешься. Бабушка — это одновременно щит и меч, это совсем особенный вид любви, недоступный ни одной светлой голове.

    Право внуков — знать, что есть человек, который всегда на твоей стороне. Независимо от обстоятельств. Даже если ты ошибаешься. Особенно если ты ошибаешься. Бабушка — это одновременно щит и меч, это совсем особенный вид любви, недоступный ни одной светлой голове.

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
11. «

    Понимаешь, люди должны рассказывать свои истории другим. Иначе мы задохнемся.

    Понимаешь, люди должны рассказывать свои истории другим. Иначе мы задохнемся.

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
12. «

    Самое сложное в сказках – это концовка. Но что поделаешь, все сказки когда-то кончаются. Справедливости ради, стоит сказать, что некоторые из них не кончаются очень долго. Взять, к примеру, вот эту. Опытные сказочники давно дали бы понять, что пора закругляться. Но проблема в том, что в конце сказки все герои обычно должны «жить долго и счастливо». Вот здесь-то и начинаются сложности чисто технического характера. Ведь те, кто уже успел пожить долго и счастливо, покидают остальных. И приходится жить долго и счастливо без них. А это непросто. Тем, кто остался и должен жить дальше, приходится очень и очень непросто.

    Самое сложное в сказках – это концовка. Но что поделаешь, все сказки когда-то кончаются. Справедливости ради, стоит сказать, что некоторые из них не кончаются очень долго. Взять, к примеру, вот эту. Опытные сказочники давно дали бы понять, что пора закругляться. Но проблема в том, что в конце сказки все герои обычно должны «жить долго и счастливо». Вот здесь-то и начинаются сложности чисто технического характера. Ведь те, кто уже успел пожить долго и счастливо, покидают остальных. И приходится жить долго и счастливо без них. А это непросто. Тем, кто остался и должен жить дальше, приходится очень и очень непросто.

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
13. «

    … людям нравится делать то, что у них хорошо получается. Мы хотим, чтобы кто-нибудь знал: мы здесь. Что мы что-то значим.

    … людям нравится делать то, что у них хорошо получается. Мы хотим, чтобы кто-нибудь знал: мы здесь. Что мы что-то значим.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
14. «

    О местах вроде Борга Бритт-Мари слышала от матери, будто они «за гранью добра и зла», потому что о сельской местности и ее жителях мать Бритт-Мари была именно такого мнения.

    О местах вроде Борга Бритт-Мари слышала от матери, будто они «за гранью добра и зла», потому что о сельской местности и ее жителях мать Бритт-Мари была именно такого мнения.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
15. «

    Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования... Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.

    Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования... Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.

    — Вторая жизнь Уве · книга
16. «

    Нена­висть бы­ва­ет весь­ма вдох­нов­ля­ю­щим чув­ством. Мир пе­ре­ста­ет быть непо­нят­ным и пу­га­ю­щим, если раз­де­лить всех на дру­зей и вра­гов, на сво­их и чу­жих, хо­ро­ших и пло­хих. Са­мый про­стой спо­соб объ­еди­нить груп­пу — во­все не лю­бовь, по­то­му что лю­бовь — это труд­но, лю­бовь тре­бо­ва­тель­на. А нена­висть — это про­сто.

    Нена­висть бы­ва­ет весь­ма вдох­нов­ля­ю­щим чув­ством. Мир пе­ре­ста­ет быть непо­нят­ным и пу­га­ю­щим, если раз­де­лить всех на дру­зей и вра­гов, на сво­их и чу­жих, хо­ро­ших и пло­хих. Са­мый про­стой спо­соб объ­еди­нить груп­пу — во­все не лю­бовь, по­то­му что лю­бовь — это труд­но, лю­бовь тре­бо­ва­тель­на. А нена­висть — это про­сто.

    — Медвежий угол · книга
17. «

    — Вам еще ни­кто не ска­зал? — Что? — Про Ама­та. Пе­тер слиш­ком позд­но по­нял, что ма­те­ри та­кое го­во­рить нель­зя. Она тот­час по­ду­ма­ет, что либо ее сын по­пал в страш­ную ка­та­стро­фу, либо его за­бра­ли в по­ли­цию, — ко­гда го­во­рят «а вы зна­е­те, что с ва­шим сы­ном?», для ро­ди­те­лей сред­не­го не бы­ва­ет.

    — Вам еще ни­кто не ска­зал? — Что? — Про Ама­та. Пе­тер слиш­ком позд­но по­нял, что ма­те­ри та­кое го­во­рить нель­зя. Она тот­час по­ду­ма­ет, что либо ее сын по­пал в страш­ную ка­та­стро­фу, либо его за­бра­ли в по­ли­цию, — ко­гда го­во­рят «а вы зна­е­те, что с ва­шим сы­ном?», для ро­ди­те­лей сред­не­го не бы­ва­ет.

    — Медвежий угол · книга
18. «

    Ко­гда тех, кто мол­чит, ско­рее боль­шин­ство, то даже горст­ку го­ло­сов мож­но при­нять за еди­но­глас­ный хор

    Ко­гда тех, кто мол­чит, ско­рее боль­шин­ство, то даже горст­ку го­ло­сов мож­но при­нять за еди­но­глас­ный хор

    — Медвежий угол · книга
19. «

    Одна из самых трудных штук, когда стареешь, – признать ошибки, которые уже слишком поздно исправить. Ведь когда ты обладаешь властью над людскими судьбами, самое страшное – ошибиться.

    Одна из самых трудных штук, когда стареешь, – признать ошибки, которые уже слишком поздно исправить. Ведь когда ты обладаешь властью над людскими судьбами, самое страшное – ошибиться.

    — Медвежий угол · книга
20. «

    – Это по-людски. – По-людски – желать человеку смерти? Альф спокойно покачал головой: – По-людски – сомневаться.

    – Это по-людски. – По-людски – желать человеку смерти? Альф спокойно покачал головой: – По-людски – сомневаться.

    — Альф · книга