Подборка: 258 цитат Фредрика Бакмана

Подборка из 258 цитат Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Надо все­гда го­во­рить спа­си­бо — мамы, они та­кие. А у де­тей дру­гие за­да­чи. Де­тям надо меч­тать.

   Надо все­гда го­во­рить спа­си­бо — мамы, они та­кие. А у де­тей дру­гие за­да­чи. Де­тям надо меч­тать.

   — Медвежий угол · книга
2. «

   Вот что бы вы сделали, увидев человека, стоящего на парапете? Подобрать нужные слова тут очень трудно, с этим не поспоришь. Но вы бы постарались любой ценой удержать его от прыжка. Пусть вы о нем ничего не знаете, но где-то глубоко, на уровне инстинкта в нас заложено стремление предотвратить попытку самоубийства.

   Вот что бы вы сделали, увидев человека, стоящего на парапете? Подобрать нужные слова тут очень трудно, с этим не поспоришь. Но вы бы постарались любой ценой удержать его от прыжка. Пусть вы о нем ничего не знаете, но где-то глубоко, на уровне инстинкта в нас заложено стремление предотвратить попытку самоубийства.

   — Тревожные люди · книга
3. «

   Моя мама всю жизнь проработала в социальной службе. Она всегда говорила, что посреди всего дерьма, посреди самого худшего однажды случается история со счастливым концом.

   Моя мама всю жизнь проработала в социальной службе. Она всегда говорила, что посреди всего дерьма, посреди самого худшего однажды случается история со счастливым концом.

   — Девушка · книга
4. «

   Никогда не доверяй человеку, в чьей жизни нет того, что он любит без оглядки.

   Никогда не доверяй человеку, в чьей жизни нет того, что он любит без оглядки.

   — Медвежий угол · книга
5. «

   Мама вздохнула так громко, что Эльсе показалось, будто её вздох сквозняком проник к ней в комнату и шевельнул простыню на кровати.

   Мама вздохнула так громко, что Эльсе показалось, будто её вздох сквозняком проник к ней в комнату и шевельнул простыню на кровати.

   — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
6. «

   Странное дело — осиротеть в шестнадцать лет. Лишиться семьи, не успев обзавестись собственной. Это совсем особенное одиночество.

   Странное дело — осиротеть в шестнадцать лет. Лишиться семьи, не успев обзавестись собственной. Это совсем особенное одиночество.

   — Вторая жизнь Уве · книга
7. «

   Когда тебе пятнадцать, то взглядом можно ранить в самое сердце.

   Когда тебе пятнадцать, то взглядом можно ранить в самое сердце.

   — Медвежий угол · книга
8. «

   Нынче все подались в программисты, да в айтишники, да в местные начальники – ходят по порноклубам и сдают квартиры нелегальным путем. Офшоры да инвестпортфели. А работать ни-ни. Страна, где всем только бы обедать с утра до вечера.

   Нынче все подались в программисты, да в айтишники, да в местные начальники – ходят по порноклубам и сдают квартиры нелегальным путем. Офшоры да инвестпортфели. А работать ни-ни. Страна, где всем только бы обедать с утра до вечера.

   — Вторая жизнь Уве · книга
9. «

   Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.

   Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.

   — Тревожные люди · книга
10. «

    ...танцуешь с тем, с кем пришел на праздник.

    ...танцуешь с тем, с кем пришел на праздник.

    — Эстель · книга
11. «

    Любовь к футболу — как и всякая другая любовь: непонятно, как можно без нее прожить.

    Любовь к футболу — как и всякая другая любовь: непонятно, как можно без нее прожить.

    — Свен · книга
12. «

    Дорогой мой, проблема среднего класса в том, что вы думаете, будто для богатых есть слишком дешевые вещи. Что неправда. Это для бедных есть слишком дорогие.

    Дорогой мой, проблема среднего класса в том, что вы думаете, будто для богатых есть слишком дешевые вещи. Что неправда. Это для бедных есть слишком дорогие.

    — Зара · книга
13. «

    Такие вещи нам неподвластны – как любовь. Наверное, это правда: до определенного возраста ребенок любит отца и мать безрассудно и безусловно, только за то, что они – его родители. Родители, братья и сестры будут любить тебя всю оставшуюся жизнь – по той же причине. Так в чем же правда? Нет никакой правды. Мы знаем о Вселенной только то, что она безгранична; мы знаем о Боге только то, что ничего не знаем. Единственное, что мама-пастор требовала от своей семьи: делать все, что от них зависит. Посадить яблоню, даже если знаешь, что завтра настанет конец света. Спасать тех, кого можно спасти.

    Такие вещи нам неподвластны – как любовь. Наверное, это правда: до определенного возраста ребенок любит отца и мать безрассудно и безусловно, только за то, что они – его родители. Родители, братья и сестры будут любить тебя всю оставшуюся жизнь – по той же причине. Так в чем же правда? Нет никакой правды. Мы знаем о Вселенной только то, что она безгранична; мы знаем о Боге только то, что ничего не знаем. Единственное, что мама-пастор требовала от своей семьи: делать все, что от них зависит. Посадить яблоню, даже если знаешь, что завтра настанет конец света. Спасать тех, кого можно спасти.

    — Тревожные люди · книга
14. «

    вектор развития общества привел его к тому, что вещи перестали соответствовать своим именам. Было время, когда лопата была просто лопатой, а банк – банком. А теперь существуют банки, где действует только безналичный расчет, то есть банки без денег, – но должен же быть в этом мире хоть какой-то порядок? Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива. И если кто-то наконец назовет лопату лопатой, то рядом непременно отыщется доброжелатель, который его поправит: «Нет-нет-нет, что вы, – это же скребок!»

    вектор развития общества привел его к тому, что вещи перестали соответствовать своим именам. Было время, когда лопата была просто лопатой, а банк – банком. А теперь существуют банки, где действует только безналичный расчет, то есть банки без денег, – но должен же быть в этом мире хоть какой-то порядок? Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива. И если кто-то наконец назовет лопату лопатой, то рядом непременно отыщется доброжелатель, который его поправит: «Нет-нет-нет, что вы, – это же скребок!»

    — Тревожные люди · книга
15. «

    Отец никогда, ни на миг не поднимал руку на дочь. Но Ана все равно боялась его пьяного. Мужчины не знают своего веса, не сознают, как физически страшно, когда они просто вваливаются в дверь. Как ураган, что проносится через молодой лес, они поднимаются, пьяные, из-за кухонного стола и ломят через комнаты, не глядя, что хрустит у них под ботинками. Наутро они ничего не помнят. Пустые бутылки вынесены, стаканы тихонько помыты, в доме тишина. Никто ничего не говорит. Эти мужчины не видят опустошений, оставленных ими в душах собственных детей.

    Отец никогда, ни на миг не поднимал руку на дочь. Но Ана все равно боялась его пьяного. Мужчины не знают своего веса, не сознают, как физически страшно, когда они просто вваливаются в дверь. Как ураган, что проносится через молодой лес, они поднимаются, пьяные, из-за кухонного стола и ломят через комнаты, не глядя, что хрустит у них под ботинками. Наутро они ничего не помнят. Пустые бутылки вынесены, стаканы тихонько помыты, в доме тишина. Никто ничего не говорит. Эти мужчины не видят опустошений, оставленных ими в душах собственных детей.

    — Мы против вас · книга
16. «

    Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно — на то, чтобы жить.

    Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно — на то, чтобы жить.

    — Вторая жизнь Уве · книга
17. «

    Да и время – тоже странная штука. Мы ведь в большинстве своем живем тем, что будет. Через день, через неделю, через год. Но вот вдруг наступает тот мучительный день, когда понимаешь, что дожил до таких лет, когда впереди не так уж и много, гораздо более – позади. И теперь, когда впереди у тебя так мало, нужно искать что-то новое, ради чего и чем теперь жить. Может, это память.

    Да и время – тоже странная штука. Мы ведь в большинстве своем живем тем, что будет. Через день, через неделю, через год. Но вот вдруг наступает тот мучительный день, когда понимаешь, что дожил до таких лет, когда впереди не так уж и много, гораздо более – позади. И теперь, когда впереди у тебя так мало, нужно искать что-то новое, ради чего и чем теперь жить. Может, это память.

    — Вторая жизнь Уве · книга
18. «

    Право внуков — знать, что есть человек, который всегда на твоей стороне. Независимо от обстоятельств. Даже если ты ошибаешься. Особенно если ты ошибаешься. Бабушка — это одновременно щит и меч, это совсем особенный вид любви, недоступный ни одной светлой голове.

    Право внуков — знать, что есть человек, который всегда на твоей стороне. Независимо от обстоятельств. Даже если ты ошибаешься. Особенно если ты ошибаешься. Бабушка — это одновременно щит и меч, это совсем особенный вид любви, недоступный ни одной светлой голове.

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
19. «

    По всему столу лежали бумаги — в таком беспорядке! Прибраться девушке, конечно, некогда — надо карьеру делать.

    По всему столу лежали бумаги — в таком беспорядке! Прибраться девушке, конечно, некогда — надо карьеру делать.

    — Бритт-Мари · книга
20. «

    Спорт увлекает нас ещё и потому, что напоминает нам какие мы маленькие, и делает нас больше.

    Спорт увлекает нас ещё и потому, что напоминает нам какие мы маленькие, и делает нас больше.

    — Медвежий угол · книга