290 фраз Фрэнсиса Скотта Фицджеральда для статуса

Ниже 290 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я полагаю, что некоторая толика наглости есть у каждого и накладывает отпечаток на личность человека, на его склонности и его мировоззрение. В ком-то это запрятано очень глубоко. Так глубоко, что мы даже не догадываемся где, пока однажды во мраке ночи истина не откроется нам с хорошей затрещиной.

   Я полагаю, что некоторая толика наглости есть у каждого и накладывает отпечаток на личность человека, на его склонности и его мировоззрение. В ком-то это запрятано очень глубоко. Так глубоко, что мы даже не догадываемся где, пока однажды во мраке ночи истина не откроется нам с хорошей затрещиной.

   — Издержки хорошего воспитания · книга
2. «

   Когда возникшее равнодушие длят или просто не замечают, оно постепенно превращается в пустоту.

   Когда возникшее равнодушие длят или просто не замечают, оно постепенно превращается в пустоту.

   — Ночь нежна · книга
3. «

   Дух прошлого, благословляющий новое поколение, избранную молодежь из мира, полного пороков и заблуждений, которую все еще вскармливают на наших ошибках и полузабытых мечтах давно умерших государственных деятелей и поэтов. Новое поколение, день за днем, ночь за ночью, как в полусне выкрикивающие старые лозунги, приобщаемые к старым символам веры; обреченное рано или поздно по зову любви и честолюбия окунуться в грязную серую сутолоку, заряженное страхом перед будущим и поклонением к успеху.

   Дух прошлого, благословляющий новое поколение, избранную молодежь из мира, полного пороков и заблуждений, которую все еще вскармливают на наших ошибках и полузабытых мечтах давно умерших государственных деятелей и поэтов. Новое поколение, день за днем, ночь за ночью, как в полусне выкрикивающие старые лозунги, приобщаемые к старым символам веры; обреченное рано или поздно по зову любви и честолюбия окунуться в грязную серую сутолоку, заряженное страхом перед будущим и поклонением к успеху.

   — По эту сторону рая · книга
4. «

   Дика прежде всего интересовали люди: кроме людей, он замечал разве что погоду, города запоминались разве что тогда, когда их окрашивали связанные с ними события.

   Дика прежде всего интересовали люди: кроме людей, он замечал разве что погоду, города запоминались разве что тогда, когда их окрашивали связанные с ними события.

   — Ночь нежна · книга
5. «

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   — Сесилия Брейди · книга
6. «

   Одни люди умеют пить, другие нет.

   Одни люди умеют пить, другие нет.

   — Томми Барбан · книга
7. «

   Долгие годы он маячил где-то на заднем плане семейной жизни, безвольный человек с лицом, наполовину скрытым прямыми шелковистыми волосами, вечно поглощённый «заботами» о жене, вечно снадаемый сознанием, что он ее не понимает и не в силах понять.

   Долгие годы он маячил где-то на заднем плане семейной жизни, безвольный человек с лицом, наполовину скрытым прямыми шелковистыми волосами, вечно поглощённый «заботами» о жене, вечно снадаемый сознанием, что он ее не понимает и не в силах понять.

   — По эту сторону рая · книга
8. «

   Я вас боюсь. Я всегда боюсь девушек, которых ещё не целовал.

   Я вас боюсь. Я всегда боюсь девушек, которых ещё не целовал.

   — Эймори · книга
9. «

   ... Многого ли стоит обещание, когда в голове не все ладно?

   ... Многого ли стоит обещание, когда в голове не все ладно?

   — Ночь нежна · книга
10. «

    Сначала ты выпиваешь алкоголь, затем алкоголь выпивает алкоголь, а потом алкоголь выпивает тебя.

    Сначала ты выпиваешь алкоголь, затем алкоголь выпивает алкоголь, а потом алкоголь выпивает тебя.
11. «

    Девушка добивается популярности внешностью и обаянием. Чем больше в тебе красоты и обаяния, тем меньше ты зависишь от мнения окружающих.

    Девушка добивается популярности внешностью и обаянием. Чем больше в тебе красоты и обаяния, тем меньше ты зависишь от мнения окружающих.

    — Успешное покорение мира · книга
12. «

    Джеймсом Гетцем вышел он в этот день на берег в зеленой рваной фуфайке и парусиновых штанах, но уже Джеем Гэтсби он бросился в лодку.

    Джеймсом Гетцем вышел он в этот день на берег в зеленой рваной фуфайке и парусиновых штанах, но уже Джеем Гэтсби он бросился в лодку.

    — Великий Гэтсби · книга
13. «

    Когда мы с Мэри разговариваем, ни одна не слушает другую. Разговоры — дело мужское.

    Когда мы с Мэри разговариваем, ни одна не слушает другую. Разговоры — дело мужское.

    — Николь Дайвер · книга
14. «

    Не было ничего более скоропортящегося, чем удовольствие.

    Не было ничего более скоропортящегося, чем удовольствие.

    — Прекрасные и проклятые · книга
15. «

    Женщины приносят чистое бельё, садятся в автобусах на место, которое вы им уступили, а потом, когда вы дорастаете до того, чтобы надеть оковы, выходят за вас замуж.

    Женщины приносят чистое бельё, садятся в автобусах на место, которое вы им уступили, а потом, когда вы дорастаете до того, чтобы надеть оковы, выходят за вас замуж.

    — Издержки хорошего воспитания · книга
16. «

    ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

    ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

    — Вайолет Маккиско · книга
17. «

    Писатель — это меньше, чем человеческая особь. Или, если он талантлив, это куча разрозненных особей, несмотря на все их потуги слиться в одну. Сюда же я отношу актеров: они так трогательно стараются не глядеть в зеркала, прямо отворачиваются от зеркал — и ловят свое отражение в никеле шандалов.

    Писатель — это меньше, чем человеческая особь. Или, если он талантлив, это куча разрозненных особей, несмотря на все их потуги слиться в одну. Сюда же я отношу актеров: они так трогательно стараются не глядеть в зеркала, прямо отворачиваются от зеркал — и ловят свое отражение в никеле шандалов.

    — Сесилия Брейди · книга
18. «

    Вполне возможно, что это [религия] не более чем пустой ритуал, но, видимо, это единственная неизменно действенная защита от падения нравственности. Пока у широких масс не удастся воспитать нравственные критерии, кто-то должен кричать им «Нельзя!».

    Вполне возможно, что это [религия] не более чем пустой ритуал, но, видимо, это единственная неизменно действенная защита от падения нравственности. Пока у широких масс не удастся воспитать нравственные критерии, кто-то должен кричать им «Нельзя!».

    — По эту сторону рая · книга
19. «

    Хозяин пожал мне руку и ушел от меня. Все было в том саду честь честью: плавательный бассейн, зеленый мох ценой два доллара за дюйм, красивые люди из семейства кошачьих. Они развлекались и пили… А меня не замечали. Ни одна душа. Я заговаривал с пятью или шестью — не отвечают. Так продолжалось час и два, а потом я вскочил со стула и припустил оттуда сумасшедшей рысью. Вернулся в гостиницу, получил из рук портье адресованное мне письмо — и тогда лишь почувствовал, что я снова человек, а не пустота.

    Хозяин пожал мне руку и ушел от меня. Все было в том саду честь честью: плавательный бассейн, зеленый мох ценой два доллара за дюйм, красивые люди из семейства кошачьих. Они развлекались и пили… А меня не замечали. Ни одна душа. Я заговаривал с пятью или шестью — не отвечают. Так продолжалось час и два, а потом я вскочил со стула и припустил оттуда сумасшедшей рысью. Вернулся в гостиницу, получил из рук портье адресованное мне письмо — и тогда лишь почувствовал, что я снова человек, а не пустота.

    — Уайли Уайт · книга
20. «

    Ее голос особенно притягивал его своей переменчивой, лихорадочной теплотой. Тут уж воображение ничего не могло преувеличить – бессмертная песнь звучала в этом голосе.

    Ее голос особенно притягивал его своей переменчивой, лихорадочной теплотой. Тут уж воображение ничего не могло преувеличить – бессмертная песнь звучала в этом голосе.

    — Ник Каррауэй · книга