309 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда: от иронии до философии

Ниже 309 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Огни тем ярче, чем больше земля отворачивается от солнца.

   Огни тем ярче, чем больше земля отворачивается от солнца.

   — Ник Каррауэй · книга
2. «

   Если ты влюблена, ты не плакать должна, а радоваться. Улыбаться должна.

   Если ты влюблена, ты не плакать должна, а радоваться. Улыбаться должна.

   — Элси Спирс · книга
3. «

   Чтобы к вам прислушались, нужно пустить пыль в глаза.

   Чтобы к вам прислушались, нужно пустить пыль в глаза.

   — По эту сторону рая · книга
4. «

   Мужчина любит разыгрывать перед женщиной беспомощного ребенка, но реже всего это ему удается, когда он и в самом деле чувствует себя беспомощным ребенком

   Мужчина любит разыгрывать перед женщиной беспомощного ребенка, но реже всего это ему удается, когда он и в самом деле чувствует себя беспомощным ребенком

   — Ночь нежна · книга
5. «

   Но как только отзвучал ее голос, принуждавший меня слушать и верить, я сейчас же почувствовал неправду в ее словах. Мне стало не по себе, как будто весь этот вечер был рассчитан на то, чтобы через обман и хитрость заставить меня волноваться чужим волнением.

   Но как только отзвучал ее голос, принуждавший меня слушать и верить, я сейчас же почувствовал неправду в ее словах. Мне стало не по себе, как будто весь этот вечер был рассчитан на то, чтобы через обман и хитрость заставить меня волноваться чужим волнением.

   — Ник Каррауэй · книга
6. «

   На то мы и разные люди... Ты ведёшь себя по-твоему, а я по-моему.

   На то мы и разные люди... Ты ведёшь себя по-твоему, а я по-моему.

   — Новые мелодии печальных оркестров · книга
7. «

   Как правило, люди нравились ему поодиночке, а любой компании он побаивался, если только сам не был ее центром.

   Как правило, люди нравились ему поодиночке, а любой компании он побаивался, если только сам не был ее центром.

   — По эту сторону рая · книга
8. «

   Теперь, зная, что не войдёт в её жизнь надолго, он желал её, как желают блудницу. Вероятно, для многих мужчин только это и обозначается словом «любовь», а не душевная одержимость, не растворение всех красок жизни в неяркой ровной голубизне — то, чем когда-то была для него любовь...

   Теперь, зная, что не войдёт в её жизнь надолго, он желал её, как желают блудницу. Вероятно, для многих мужчин только это и обозначается словом «любовь», а не душевная одержимость, не растворение всех красок жизни в неяркой ровной голубизне — то, чем когда-то была для него любовь...

   — Ночь нежна · книга
9. «

   Если блондинка не умеет поддержать разговор, мы называем ее «куклой», молчаливого блондина считаем болваном. А на ряду с этим мир полон «интересных молчаливых брюнетов» и «томных брюнеток», абсолютно безмозглых, но никто их почему-то за это не винит.

   Если блондинка не умеет поддержать разговор, мы называем ее «куклой», молчаливого блондина считаем болваном. А на ряду с этим мир полон «интересных молчаливых брюнетов» и «томных брюнеток», абсолютно безмозглых, но никто их почему-то за это не винит.

   — По эту сторону рая · книга
10. «

    Беда в том, что, когда ты трезв, тебе ни с кем не хочется знаться, а когда пьян, никому не хочется знаться с тобой.

    Беда в том, что, когда ты трезв, тебе ни с кем не хочется знаться, а когда пьян, никому не хочется знаться с тобой.

    — Эйб Норт · книга
11. «

    Я вас боюсь. Я всегда боюсь девушек, которых ещё не целовал.

    Я вас боюсь. Я всегда боюсь девушек, которых ещё не целовал.

    — Эймори · книга
12. «

    Балет — это зрелище, которое восхищает, но не волнует.

    Балет — это зрелище, которое восхищает, но не волнует.

    — Ночь нежна · книга
13. «

    Не доверяю тем, кого в такую рань тянет философствовать. Это как выпивка к завтраку, начальная стадия помешательства. Утром нужно выспаться, искупаться и ни о чём не думать.

    Не доверяю тем, кого в такую рань тянет философствовать. Это как выпивка к завтраку, начальная стадия помешательства. Утром нужно выспаться, искупаться и ни о чём не думать.

    — Издержки хорошего воспитания · книга
14. «

    Всякая настоящая любовь — на девяносто пять процентов страсть плюс щепотка ревности.

    Всякая настоящая любовь — на девяносто пять процентов страсть плюс щепотка ревности.

    — Элионор · книга
15. «

    Ни один истинный ариец не способен претерпеть унижение с пользой для себя; если он простил, значит, оно вросло в его жизнь, значит, он отождествил себя с причиной своего позора — что в данном случае было невозможно.

    Ни один истинный ариец не способен претерпеть унижение с пользой для себя; если он простил, значит, оно вросло в его жизнь, значит, он отождествил себя с причиной своего позора — что в данном случае было невозможно.

    — Дик Дайвер · книга
16. «

    Она чувствовала себя уверенней среди тех, кому попросту в голову не могло прийти, что бывают поступки, не вполне согласующиеся с общепринятыми нормами поведения.

    Она чувствовала себя уверенней среди тех, кому попросту в голову не могло прийти, что бывают поступки, не вполне согласующиеся с общепринятыми нормами поведения.

    — Ник Каррауэй · книга
17. «

    — Вам кто-нибудь говорил, что у вас пронзительные глаза? Эмори постарался сделать их ещё пронзительнее. Ему показалось, — или только почудилось? — что она под столом коснулась ногой его ноги. Впрочем, это могла быть просто ножка стола. Трудно сказать. А если всё-таки?... Он стал соображать, как бы им уединиться в маленькой гостиной на втором этаже.

    — Вам кто-нибудь говорил, что у вас пронзительные глаза? Эмори постарался сделать их ещё пронзительнее. Ему показалось, — или только почудилось? — что она под столом коснулась ногой его ноги. Впрочем, это могла быть просто ножка стола. Трудно сказать. А если всё-таки?... Он стал соображать, как бы им уединиться в маленькой гостиной на втором этаже.

    — Эмори Блейн · книга
18. «

    Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.

    Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.

    — Последний магнат · книга
19. «

    – Вы никуда не годный водитель, – рассердился я. – Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной. – Я осторожна. – Как бы не так. – Ну, другие осторожны, – беспечно заметила она. – А это тут при чем? – Они будут уступать мне дорогу. Для столкновения требуются двое. – А вдруг вам попадется кто-то такой же неосторожный, как вы сами? – Надеюсь, что не попадется, – сказала она. – Терпеть не могу неосторожных людей. Вот почему мне нравитесь вы.

    – Вы никуда не годный водитель, – рассердился я. – Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной. – Я осторожна. – Как бы не так. – Ну, другие осторожны, – беспечно заметила она. – А это тут при чем? – Они будут уступать мне дорогу. Для столкновения требуются двое. – А вдруг вам попадется кто-то такой же неосторожный, как вы сами? – Надеюсь, что не попадется, – сказала она. – Терпеть не могу неосторожных людей. Вот почему мне нравитесь вы.

    — Ник Каррауэй · книга
20. «

    Ему как-то пришло в голову, что представители всех четко обозначенных общественных прослоек... делили человечество на два сорта: своих и чужих. Для священника люди делятся на духовенство и мирян, для католика существуют прежде всего католики и некатолики. Для негра мир делится на черных и белых, для заключенного — не тех, кто сидит в тюрьме, и тех, кто гуляет на воле, а для больного все люди либо больны, либо здоровы... Так что, не приложив к этому ни малейших усилий, он уже был гражданским, мирянином, некатоликом, неевреем, белым, свободным и здоровым...

    Ему как-то пришло в голову, что представители всех четко обозначенных общественных прослоек... делили человечество на два сорта: своих и чужих. Для священника люди делятся на духовенство и мирян, для католика существуют прежде всего католики и некатолики. Для негра мир делится на черных и белых, для заключенного — не тех, кто сидит в тюрьме, и тех, кто гуляет на воле, а для больного все люди либо больны, либо здоровы... Так что, не приложив к этому ни малейших усилий, он уже был гражданским, мирянином, некатоликом, неевреем, белым, свободным и здоровым...

    — Прекрасные и проклятые · книга