698 цитат Фридриха Вильгельма Ницше, которые стоит перечитать

Ниже 698 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю — самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли!

   Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю — самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли!

   — Заратустра · книга
2. «

   Нет ни дьявола, ни ада. Душа умирает раньше тела: бояться теперь нечего более!

   Нет ни дьявола, ни ада. Душа умирает раньше тела: бояться теперь нечего более!
3. «

   День прошёл зря, если я не танцевал. Танец есть не то же самое, что вялое шатание между разными стремлениями.

   День прошёл зря, если я не танцевал. Танец есть не то же самое, что вялое шатание между разными стремлениями.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
4. «

   Темой для великого поэта могла бы стать скука Всевышнего после седьмого дня Творения.

   Темой для великого поэта могла бы стать скука Всевышнего после седьмого дня Творения.
5. «

   Как варвар перед идолом-божком, Так я пред Меланхолией склонялся Не раз, не два, и был ее рабом, И вспоминал, и каялся, и клялся.

   Как варвар перед идолом-божком, Так я пред Меланхолией склонялся Не раз, не два, и был ее рабом, И вспоминал, и каялся, и клялся.

   — Стихотворения · книга
6. «

   Когда человек долго и умно мыслит, то не только его лицо, но и его тело приобретает умное выражение.

   Когда человек долго и умно мыслит, то не только его лицо, но и его тело приобретает умное выражение.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
7. «

   Великое светило! К чему свелось бы твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!

   Великое светило! К чему свелось бы твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!

   — Так говорил Заратустра · книга
8. «

   В час размышления бездонный - Над жизнью, страхом и тоской - Порой меня объемлет сонный, Уже не чаемый покой.

   В час размышления бездонный - Над жизнью, страхом и тоской - Порой меня объемлет сонный, Уже не чаемый покой.

   — Стихотворения · книга
9. «

   Быть свободным от счастья рабов, избавленных от богов и поклонения им, бесстрашным и наводящим страх, великим и одиноким, — такова воля правдивого.

   Быть свободным от счастья рабов, избавленных от богов и поклонения им, бесстрашным и наводящим страх, великим и одиноким, — такова воля правдивого.

   — Так говорил Заратустра · книга
10. «

    Разве когда либо, какая нибудь женщина признавала глубину мысли другой женщины, или справедливость другого женского сердца?

    Разве когда либо, какая нибудь женщина признавала глубину мысли другой женщины, или справедливость другого женского сердца?

    — По ту сторону добра и зла · книга
11. «

    ... тропа, ведущая к собственному небу, всегда проходит через сладострастия собственного ада.

    ... тропа, ведущая к собственному небу, всегда проходит через сладострастия собственного ада.

    — Весёлая наука · книга
12. «

    Никто не учится, никто не стремится, никто не учит переносить одиночество.

    Никто не учится, никто не стремится, никто не учит переносить одиночество.
13. «

    Я хотел бы одарять и наделять до тех пор, пока мудрые среди людей не стали опять радоваться безумству своему, а бедные — богатству своему.

    Я хотел бы одарять и наделять до тех пор, пока мудрые среди людей не стали опять радоваться безумству своему, а бедные — богатству своему.

    — Так говорил Заратустра · книга
14. «

    Мы даже додумываем выражение на лице собеседника, чтобы оно совпадало с блестящей мыслью, которую мы, как нам кажется, изрекли.

    Мы даже додумываем выражение на лице собеседника, чтобы оно совпадало с блестящей мыслью, которую мы, как нам кажется, изрекли.
15. «

    Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.

    Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.
16. «

    Что собственно знает человек о самом себе? Мог ли бы он хоть раз в жизни воспринять самого себя, как будто бы он был вложен в освещенный стеклянный ящик? Разве природа не скрывает от него почти всего, даже об его теле <...>, — для того, чтобы загнать его в область гордого обманчивого сознания и запереть его в ней!

    Что собственно знает человек о самом себе? Мог ли бы он хоть раз в жизни воспринять самого себя, как будто бы он был вложен в освещенный стеклянный ящик? Разве природа не скрывает от него почти всего, даже об его теле <...>, — для того, чтобы загнать его в область гордого обманчивого сознания и запереть его в ней!

    — Об истине и лжи во вненравственном смысле · книга
17. «

    Вещи, которых мы больше всего стыдимся, не всегда худшее: не только коварство прячется под маской — в хитрости бывает так много доброты.

    Вещи, которых мы больше всего стыдимся, не всегда худшее: не только коварство прячется под маской — в хитрости бывает так много доброты.
18. «

    Наша вера в других выдает, где мы охотно хотели бы верить в самих себя. Наша тоска по другу является нашим предателем.

    Наша вера в других выдает, где мы охотно хотели бы верить в самих себя. Наша тоска по другу является нашим предателем.

    — Заратустра · книга
19. «

    Когда кто-нибудь умирает, чаще всего нуждаешься в утешениях не столько для того, чтобы смягчить силу скорби, сколько для того, чтобы оправдать то, что так легко чувствуешь себя утешенным.

    Когда кто-нибудь умирает, чаще всего нуждаешься в утешениях не столько для того, чтобы смягчить силу скорби, сколько для того, чтобы оправдать то, что так легко чувствуешь себя утешенным.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
20. «

    Ничто не бесит людей так, как нескрываемая демонстрация того, что ты обращаешься с собой со строгостью, до которой они сами в отношении себя не доросли.

    Ничто не бесит людей так, как нескрываемая демонстрация того, что ты обращаешься с собой со строгостью, до которой они сами в отношении себя не доросли.