33 фразы Генри Райдера Хаггарда, которые запоминаются

Подборка из 33 цитаты Генри Райдера Хаггарда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы и правда счастливы тогда только, когда на нас находит безумие, — так и пьяницы говорят.

   Мы и правда счастливы тогда только, когда на нас находит безумие, — так и пьяницы говорят.

   — Кемма · книга
2. «

   Сама судьба предстала перед нами, а что человек может перед лицом судьбы?

   Сама судьба предстала перед нами, а что человек может перед лицом судьбы?

   — Ру · книга
3. «

   Вечный сон и забвение придут скоро, Лили, никто еще их не ждал слишком долго. Однако пока мы живы, надо жить.

   Вечный сон и забвение придут скоро, Лили, никто еще их не ждал слишком долго. Однако пока мы живы, надо жить.

   — Дочь Монтесумы · книга
4. «

   Его друзья — мои враги, а враги моих врагов — мои друзья.

   Его друзья — мои враги, а враги моих врагов — мои друзья.

   — Дочь Монтесумы · книга
5. «

   То, что кажется заблуждением, зачастую есть истина, и порой во имя благополучного исхода совершаются злые дела.

   То, что кажется заблуждением, зачастую есть истина, и порой во имя благополучного исхода совершаются злые дела.

   — Хиан · книга
6. «

   Усопшие знают все; но что кажется утраченным, они обретают вновь; в смерти все прощается, даже те жрецы и сановники, что предали вас гиксосам, будут прощены; те, кого боевой топор Ру послал сюда, стоят подле меня и испрашивают твоего прощения. В смерти приходит прозрение.

   Усопшие знают все; но что кажется утраченным, они обретают вновь; в смерти все прощается, даже те жрецы и сановники, что предали вас гиксосам, будут прощены; те, кого боевой топор Ру послал сюда, стоят подле меня и испрашивают твоего прощения. В смерти приходит прозрение.

   — Царь Хеперра · книга
7. «

   — Ересь и правда — это часто одно и то же.

   — Ересь и правда — это часто одно и то же.

   — отец Энрике · книга
8. «

   Сон есть сон. Зачем придавать смысл тому, что спокон веков прилетает и исчезает, когда мы спим, роясь вокруг, подобно мошкаре, готовой исчезнуть во тьме, откуда явилась? Не надо искать в нем знамений; то же, что видело недремлющее око, — совсем другое дело: это либо нечто, возникающее от безумия, либо — сама явь.

   Сон есть сон. Зачем придавать смысл тому, что спокон веков прилетает и исчезает, когда мы спим, роясь вокруг, подобно мошкаре, готовой исчезнуть во тьме, откуда явилась? Не надо искать в нем знамений; то же, что видело недремлющее око, — совсем другое дело: это либо нечто, возникающее от безумия, либо — сама явь.

   — Рима · книга
9. «

   Конечно, многие станут меня порицать, ибо нам завещано прощать своих врагов, но такое всепрощение я оставляю Господу Богу.

   Конечно, многие станут меня порицать, ибо нам завещано прощать своих врагов, но такое всепрощение я оставляю Господу Богу.

   — Дочь Монтесумы · книга
10. «

    Страх — отец жестокости.

    Страх — отец жестокости.

    — Дочь Монтесумы · книга
11. «

    Как мало мы думаем о других, когда дело касается нашей безопасности, тщеславия или репутации.

    Как мало мы думаем о других, когда дело касается нашей безопасности, тщеславия или репутации.

    — Копи царя Соломона · книга
12. «

    Любовь, которая наполняет благородное сердце, может убить только презрение, оно разъест её, как кислота, и обнаружит истинную суть любимого существа во всей её жалкой наготе.

    Любовь, которая наполняет благородное сердце, может убить только презрение, оно разъест её, как кислота, и обнаружит истинную суть любимого существа во всей её жалкой наготе.

    — Клеопатра · книга
13. «

    В ту минуту жаждала твоей смерти — да, Гармахис, я плакала бы потом всю жизнь на твоей могиле, но я обрекла тебя на смерть.

    В ту минуту жаждала твоей смерти — да, Гармахис, я плакала бы потом всю жизнь на твоей могиле, но я обрекла тебя на смерть.

    — Хармиана · книга
14. «

    Мы слишком много говорим о горестях нашей юности. Если наша любимая покидает нас, мы оглашаем весь свет рыданиями и клянемся, что жизнь нам теперь не в жизнь. Но только склоняясь в отчаянии над бездыханным телом своего ребенка, мы впервые познаем настоящее, страшное горе. Говорят, что время залечивает все раны. Это ложь. Такое горе время не в силах изгладить. Я стар, и я это знаю.

    Мы слишком много говорим о горестях нашей юности. Если наша любимая покидает нас, мы оглашаем весь свет рыданиями и клянемся, что жизнь нам теперь не в жизнь. Но только склоняясь в отчаянии над бездыханным телом своего ребенка, мы впервые познаем настоящее, страшное горе. Говорят, что время залечивает все раны. Это ложь. Такое горе время не в силах изгладить. Я стар, и я это знаю.

    — Дочь Монтесумы · книга
15. «

    Никогда не поднимай руку на сильного, пока не убедишься, что ты сильнее его.

    Никогда не поднимай руку на сильного, пока не убедишься, что ты сильнее его.

    — Клеопатра · книга
16. «

    Смерть сама по себе не так страшна, жизнь бывает куда страшнее.

    Смерть сама по себе не так страшна, жизнь бывает куда страшнее.

    — Дочь Монтесумы · книга
17. «

    Королевский меч рубит, костры, зажжённые попами, сжигают, но уличные песенки убивают быстрее.

    Королевский меч рубит, костры, зажжённые попами, сжигают, но уличные песенки убивают быстрее.

    — Прекрасная Маргарет · книга
18. «

    Несчастья время от времени посещают каждого человека, но от этого кровь в его жилах не становится другой.

    Несчастья время от времени посещают каждого человека, но от этого кровь в его жилах не становится другой.

    — Тюремщик · книга
19. «

    Разве к мертвой ревнуют? Можно спорить с живыми, но как бороться с любовью, которую смерть отметила печатью совершенства и сделала бессмертной?

    Разве к мертвой ревнуют? Можно спорить с живыми, но как бороться с любовью, которую смерть отметила печатью совершенства и сделала бессмертной?

    — Лили Бозард · книга
20. «

    Ты и представить себе не можешь, Олимпий, какая великая сила — ревность: с помощью этого крошечного клина можно расщепить могучее дерево империи, этот тайный молот выковывает судьбы монархов.

    Ты и представить себе не можешь, Олимпий, какая великая сила — ревность: с помощью этого крошечного клина можно расщепить могучее дерево империи, этот тайный молот выковывает судьбы монархов.

    — Клеопатра · книга