137 цитат Генриха Бёлля

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 137 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не понимаю я американской морали. Мне кажется, американцы сожгли бы на костре сострадательную женщину, объявив ее ведьмой, — каждую женщину, которая делает «то самое» не ради денег и не по страсти, а только из сострадания к мужской природе.

   Не понимаю я американской морали. Мне кажется, американцы сожгли бы на костре сострадательную женщину, объявив ее ведьмой, — каждую женщину, которая делает «то самое» не ради денег и не по страсти, а только из сострадания к мужской природе.

   — Ганс Шнир · книга
2. «

   Она стерла следы слез, попудрилась, ведь нет ничего омерзительней заплаканной шлюхи.

   Она стерла следы слез, попудрилась, ведь нет ничего омерзительней заплаканной шлюхи.

   — Андреас · книга
3. «

   Всегда кажется, что было бы лучше, если бы много лет назад поступил бы не так, а по-другому. Но все это вздор.

   Всегда кажется, что было бы лучше, если бы много лет назад поступил бы не так, а по-другому. Но все это вздор.

   — Альберт · книга
4. «

   Я ненавижу войну, до глубины души ненавижу войну и любое причинённое ею страдание, ненавижу любое слово, любой жест, каждого, кто питает к войне иные чувства, чем ненависть. Она настолько бессмысленна, а политика столь беспредельно гнусна и порочна, что никто и никогда не вправе начинать такую войну и вести её столь бесчеловечно долго…

   Я ненавижу войну, до глубины души ненавижу войну и любое причинённое ею страдание, ненавижу любое слово, любой жест, каждого, кто питает к войне иные чувства, чем ненависть. Она настолько бессмысленна, а политика столь беспредельно гнусна и порочна, что никто и никогда не вправе начинать такую войну и вести её столь бесчеловечно долго…
5. «

   Руки каждой женщины могут так много сказать — и правду и неправду; по сравнению с ними мужские руки представляются мне просто кое-как приклеенными чурками.

   Руки каждой женщины могут так много сказать — и правду и неправду; по сравнению с ними мужские руки представляются мне просто кое-как приклеенными чурками.

   — Ганс Шнир · книга
6. «

   Скажи, стоит любить? Молчишь? Видно не стоит. Стоит ли жениться, иметь детей, потом спокойно умереть? Молчишь? Видно не стоит.

   Скажи, стоит любить? Молчишь? Видно не стоит. Стоит ли жениться, иметь детей, потом спокойно умереть? Молчишь? Видно не стоит.

   — Лоренц · книга
7. «

   Купол тьмы не спеша опускается на горизонт, закрывая последнюю щель в небосводе; но полной тьмы по-прежнему нет, а над Уралом так и вовсе светает: вся Европа не шире одной короткой летней ночи.

   Купол тьмы не спеша опускается на горизонт, закрывая последнюю щель в небосводе; но полной тьмы по-прежнему нет, а над Уралом так и вовсе светает: вся Европа не шире одной короткой летней ночи.

   — Ирландский дневник · книга
8. «

   Сентиментальность – коварная, предательская штука. Нельзя трогать мгновения, нельзя их повторять.

   Сентиментальность – коварная, предательская штука. Нельзя трогать мгновения, нельзя их повторять.

   — Глазами клоуна · книга
9. «

   Ведь это здорово, когда кто-нибудь снова находит себе место в жизни.

   Ведь это здорово, когда кто-нибудь снова находит себе место в жизни.

   — Торговля есть торговля · книга
10. «

    Мальчик, которого по отцу окрестили Генрихом, вырастал в твердом сознании, что рядом с матерью всегда должен быть какой-нибудь дядя.

    Мальчик, которого по отцу окрестили Генрихом, вырастал в твердом сознании, что рядом с матерью всегда должен быть какой-нибудь дядя.

    — Дом без хозяина · книга
11. «

    Чтобы хорошо пахнуть и не потеть в такую жару, нужны деньги, а денег, естественно, у них нет.

    Чтобы хорошо пахнуть и не потеть в такую жару, нужны деньги, а денег, естественно, у них нет.

    — Грэк · книга
12. «

    Уводить современников в царство идиллии будет, так считали мы, жестокостью: слишком страшным окажется пробуждение.

    Уводить современников в царство идиллии будет, так считали мы, жестокостью: слишком страшным окажется пробуждение.

    — В защиту литературы развалин · книга
13. «

    Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.

    Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.

    — Глазами клоуна · книга
14. «

    И негоже, чтобы люди, которые предназначены для казни, прибывали на место казни уже трупами! Это свинство! С этим надо покончить!

    И негоже, чтобы люди, которые предназначены для казни, прибывали на место казни уже трупами! Это свинство! С этим надо покончить!

    — Групповой портрет с дамой · книга
15. «

    Есть поступки, которые нельзя искупить даже раскаянием.

    Есть поступки, которые нельзя искупить даже раскаянием.

    — Марианна Шмитц · книга
16. «

    Никогда еще прежде так отчетливо не ощущал он принадлежности своей к всечеловеческой вселенской родине, к миру божьему.

    Никогда еще прежде так отчетливо не ощущал он принадлежности своей к всечеловеческой вселенской родине, к миру божьему.

    — Причина смерти: нос крючком · книга
17. «

    Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.

    Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.

    — Дом без хозяина · книга
18. «

    Долг для бедняка опаснее всего.

    Долг для бедняка опаснее всего.

    — часовой · книга
19. «

    На этом свете нет ни благодарности, ни справедливости, а другого света тоже, между прочим, не предвидится.

    На этом свете нет ни благодарности, ни справедливости, а другого света тоже, между прочим, не предвидится.

    — Групповой портрет с дамой · книга
20. «

    Дверь отворилась и я увидел светло-русую розовую женщину — я невольно подумал о тех непередаваемых источниках света, которые до последнего уголка изнутри освещают темные полотна Рембрандта. Пламенея золотисто-рыжими красками, она возникла передо мной, как луч света среди серо-черной беспредельности.

    Дверь отворилась и я увидел светло-русую розовую женщину — я невольно подумал о тех непередаваемых источниках света, которые до последнего уголка изнутри освещают темные полотна Рембрандта. Пламенея золотисто-рыжими красками, она возникла передо мной, как луч света среди серо-черной беспредельности.

    — Весть · книга