219 цитат Генриха Бёлля, которые стоит перечитать

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 219 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Прогульщицы смеялись, болтали, а он с завистью глядел на них — они принадлежали к числу отчаянных, и сам он очень хотел быть на их месте. Отчаянными считались такие, которым было на все наплевать. Само по себе понятие отчаянный оставалось загадочным, среди них встречались такие, у родителей которых водились деньги, и такие, у которых денег не было.

   Прогульщицы смеялись, болтали, а он с завистью глядел на них — они принадлежали к числу отчаянных, и сам он очень хотел быть на их месте. Отчаянными считались такие, которым было на все наплевать. Само по себе понятие отчаянный оставалось загадочным, среди них встречались такие, у родителей которых водились деньги, и такие, у которых денег не было.

   — Дом без хозяина · книга
2. «

   Жизнь вынуждает делать многое, что нам не нравится... плохо, когда это начинает нравиться. Нельзя потакать тупости, как бы ее ни прославляли...

   Жизнь вынуждает делать многое, что нам не нравится... плохо, когда это начинает нравиться. Нельзя потакать тупости, как бы ее ни прославляли...

   — Фрау Борзиг · книга
3. «

   …катание на качелях, без которого он до сих пор обходился, – весьма существенный элемент человеческого существования. Нет, это в самом деле восхитительно! …Каждый толчок словно вливал в него новые силы. Да и весь мир кругом теперь то и дело менялся у него на глазах. Только что перед ним было лишь дно лодки, плохо пригнанные грязные доски с широкими щелями, но вот качели описали полукруг – и открылось бездонное небо.

   …катание на качелях, без которого он до сих пор обходился, – весьма существенный элемент человеческого существования. Нет, это в самом деле восхитительно! …Каждый толчок словно вливал в него новые силы. Да и весь мир кругом теперь то и дело менялся у него на глазах. Только что перед ним было лишь дно лодки, плохо пригнанные грязные доски с широкими щелями, но вот качели описали полукруг – и открылось бездонное небо.

   — Где ты был, Адам? · книга
4. «

   Пересохшей глотке запретное пиво представляется гораздо более соблазнительным, чем было бы пиво доступное.

   Пересохшей глотке запретное пиво представляется гораздо более соблазнительным, чем было бы пиво доступное.

   — Шеймус · книга
5. «

   Я должна идти той дорогой, которой должна идти.

   Я должна идти той дорогой, которой должна идти.

   — Мария · книга
6. «

   Я был ошеломлен, и вы легко поймете причины моего ошеломления. До сих пор мы не давали приюта зверям крупнее верблюда, и я считал, что для слона наша квартира несколько маловата, потому что от благ государственного строительства жилых домов нам пока что ничего не перепало. Жена и дети, ничуть не смутившись, все мне объяснили: обанкротившийся хозяин цирка решил припрятать у нас своего слона. Слон спокойно съехал в подвал по желобу, по которому мы обычно спускали уголь.

   Я был ошеломлен, и вы легко поймете причины моего ошеломления. До сих пор мы не давали приюта зверям крупнее верблюда, и я считал, что для слона наша квартира несколько маловата, потому что от благ государственного строительства жилых домов нам пока что ничего не перепало. Жена и дети, ничуть не смутившись, все мне объяснили: обанкротившийся хозяин цирка решил припрятать у нас своего слона. Слон спокойно съехал в подвал по желобу, по которому мы обычно спускали уголь.

   — Вальтер · книга
7. «

   И в те полминуты, идя за ней следом, понял, что буду владеть ею и ради того, чтобы владеть ею, готов сокрушить все, что встанет у меня на пути.

   И в те полминуты, идя за ней следом, понял, что буду владеть ею и ради того, чтобы владеть ею, готов сокрушить все, что встанет у меня на пути.

   — Хлеб ранних лет · книга
8. «

   Победный путь немецкой армии был усеян не только снарядами, не только развалинами и падалью, но и жестяными банками из-под повидла и мармелада.

   Победный путь немецкой армии был усеян не только снарядами, не только развалинами и падалью, но и жестяными банками из-под повидла и мармелада.

   — Дом без хозяина · книга
9. «

   В иные дни он ненавидел все на свете, кроме себя самого, но сегодня был обычный день — и он ненавидел только себя самого, а все остальное любил...

   В иные дни он ненавидел все на свете, кроме себя самого, но сегодня был обычный день — и он ненавидел только себя самого, а все остальное любил...

   — Долина грохочущих копыт · книга
10. «

    Человеку всегда есть в чем каяться.

    Человеку всегда есть в чем каяться.

    — Андреас · книга
11. «

    Сочувствие захлестнуло его, все, все они в тисках этой бессмысленной чудовищной системы.

    Сочувствие захлестнуло его, все, все они в тисках этой бессмысленной чудовищной системы.

    — Vive la France! · книга
12. «

    Так будьте первым человеком, кто послушался чужого совета. Вы словно те глупые мальчишки, которые хотят своими глазами увидеть войну, хотя отцы рассказывали им, что это грязь и бессмыслица.

    Так будьте первым человеком, кто послушался чужого совета. Вы словно те глупые мальчишки, которые хотят своими глазами увидеть войну, хотя отцы рассказывали им, что это грязь и бессмыслица.

    — Фрау Борзиг · книга
13. «

    Против бедности нет лекарства.

    Против бедности нет лекарства.

    — хозяйка · книга
14. «

    Та — совершенно незаслуженно порицаемая — инстанция, что зовется совестью, все равно заявит о себе.

    Та — совершенно незаслуженно порицаемая — инстанция, что зовется совестью, все равно заявит о себе.

    — Письмо молодому католику · книга
15. «

    Воспоминания ни в коем случае нельзя размораживать, не то ледяные узоры превратятся в тепловатую грязную водичку; нельзя воскрешать прошлое, нельзя извлекать строгие детские чувства из размякших душ взрослых людей; того и гляди узнаешь, что теперь та же девушка делает это за плату; осторожно!

    Воспоминания ни в коем случае нельзя размораживать, не то ледяные узоры превратятся в тепловатую грязную водичку; нельзя воскрешать прошлое, нельзя извлекать строгие детские чувства из размякших душ взрослых людей; того и гляди узнаешь, что теперь та же девушка делает это за плату; осторожно!

    — Бильярд в половине десятого · книга
16. «

    Стану такой же, как эти нищие женщины, которых я пугалась в детстве, такой же, как эти хриплые женщины, объятые диким ужасом перед жизнью. Когда-то я презирала этих женщин — да простит меня бог.

    Стану такой же, как эти нищие женщины, которых я пугалась в детстве, такой же, как эти хриплые женщины, объятые диким ужасом перед жизнью. Когда-то я презирала этих женщин — да простит меня бог.

    — Кэте · книга
17. «

    — Не хотел ли ты сказать мне, что можно начать новую жизнь? — Может и хотел. — Да перестань ты, нельзя забыть прежнюю...

    — Не хотел ли ты сказать мне, что можно начать новую жизнь? — Может и хотел. — Да перестань ты, нельзя забыть прежнюю...

    — Нелла · книга
18. «

    В сфере искусства газетчики обычно теряют свое чутье и начинают нести околесицу, особенно в присутствии красивых молодых девиц, которые еще столь наивны, что готовы восторгаться каждым писакой только за то, что ему предоставлена печатная «трибуна» и он оказывает «влияние». Существуют весьма удивительные, еще не распознанные формы проституции, по сравнению с которыми собственно проституция представляется мне честным ремеслом.

    В сфере искусства газетчики обычно теряют свое чутье и начинают нести околесицу, особенно в присутствии красивых молодых девиц, которые еще столь наивны, что готовы восторгаться каждым писакой только за то, что ему предоставлена печатная «трибуна» и он оказывает «влияние». Существуют весьма удивительные, еще не распознанные формы проституции, по сравнению с которыми собственно проституция представляется мне честным ремеслом.

    — Ганс Шнир · книга
19. «

    Черт возьми, каким же я был дураком. И всегда я в дураках – со своей порядочностью и принципами. А люди живут – не теряются.

    Черт возьми, каким же я был дураком. И всегда я в дураках – со своей порядочностью и принципами. А люди живут – не теряются.

    — Грэк · книга
20. «

    Он всё же начал молиться, но поймал себя на том, что почти механически твердит слова молитвы, хотя уже ничего не ждёт от бога. Илона мертва, о чём же ему молиться? Но он продолжал молиться о её возвращении неведомо откуда и о своём благополучном возвращении, хотя он был уже почти дома. Не верил он этим людям – все они вымаливали себе что то, а Илона ему говорила: «Молиться надо господу в утешение», – она где то прочитала эти слова и была в восторге от них. Стоя здесь с молитвенно сложенными руками, он вдруг понял, что вот сейчас он молится от души, потому что вымаливать у бога ему нечего. Теперь он уже и в церковь сможет пойти, хотя лица большинства священников и их проповеди ему невыносимы. Но надо же утешить бога, который вынужден смотреть на лица своих служителей и слушать их проповеди.

    Он всё же начал молиться, но поймал себя на том, что почти механически твердит слова молитвы, хотя уже ничего не ждёт от бога. Илона мертва, о чём же ему молиться? Но он продолжал молиться о её возвращении неведомо откуда и о своём благополучном возвращении, хотя он был уже почти дома. Не верил он этим людям – все они вымаливали себе что то, а Илона ему говорила: «Молиться надо господу в утешение», – она где то прочитала эти слова и была в восторге от них. Стоя здесь с молитвенно сложенными руками, он вдруг понял, что вот сейчас он молится от души, потому что вымаливать у бога ему нечего. Теперь он уже и в церковь сможет пойти, хотя лица большинства священников и их проповеди ему невыносимы. Но надо же утешить бога, который вынужден смотреть на лица своих служителей и слушать их проповеди.

    — Где ты был, Адам? · книга