303 лучших фразы Генриха Бёлля

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 303 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Гнев вызывала эта война, которая тянется слишком уж долго, так долго, что генералы просто права не имеют расхаживать без высшего ордена на шее.

   Гнев вызывала эта война, которая тянется слишком уж долго, так долго, что генералы просто права не имеют расхаживать без высшего ордена на шее.

   — Где ты был, Адам? · книга
2. «

   «Когда бог создавал время, говорят ирландцы, — Он создал его достаточно».

   «Когда бог создавал время, говорят ирландцы, — Он создал его достаточно».

   — Ирландский дневник · книга
3. «

   Вымыть руки, включить хронометр — и можно приступать к распаковке патентованных пилюль для укрепления нервной системы, купленных во время утреннего обхода города: внешняя обертка, целлофан, потом коробочка, внутренняя обертка плюс инструкция, заботливо прихваченная резинкой: тридцать семь секунд. Чтобы распаковать эти пилюли, я затратил больше нервной энергии, чем получу, если съем одну пилюлю.

   Вымыть руки, включить хронометр — и можно приступать к распаковке патентованных пилюль для укрепления нервной системы, купленных во время утреннего обхода города: внешняя обертка, целлофан, потом коробочка, внутренняя обертка плюс инструкция, заботливо прихваченная резинкой: тридцать семь секунд. Чтобы распаковать эти пилюли, я затратил больше нервной энергии, чем получу, если съем одну пилюлю.

   — Выбрасыватель · книга
4. «

   И негоже, чтобы люди, которые предназначены для казни, прибывали на место казни уже трупами! Это свинство! С этим надо покончить!

   И негоже, чтобы люди, которые предназначены для казни, прибывали на место казни уже трупами! Это свинство! С этим надо покончить!

   — Групповой портрет с дамой · книга
5. «

   Женская улыбка — чудодейственный бальзам, от которого светлеют нахмуренные лица мужчин.

   Женская улыбка — чудодейственный бальзам, от которого светлеют нахмуренные лица мужчин.

   — Дом без хозяина · книга
6. «

   Действительность, как считает современник, всегда безобразна и мучительна, а посему не следует ее подпускать к себе, — ведь и так к нам непрерывно подбираются собственные заботы и нужды, действительность будней. К чему еще подпускать к себе далекие, чужие реальности? Но такими далекими и чужими они только кажутся. Нет ничего такого, что нас никак не касалось бы, иными словами, в какой-то степени нас касается все.

   Действительность, как считает современник, всегда безобразна и мучительна, а посему не следует ее подпускать к себе, — ведь и так к нам непрерывно подбираются собственные заботы и нужды, действительность будней. К чему еще подпускать к себе далекие, чужие реальности? Но такими далекими и чужими они только кажутся. Нет ничего такого, что нас никак не касалось бы, иными словами, в какой-то степени нас касается все.

   — Современник и действительность · книга
7. «

   Несмотря на радио и газеты, новость приобретает особый вес, если ты сам слышал ее из уст того, кому пожимал руку, с кем пил чай.

   Несмотря на радио и газеты, новость приобретает особый вес, если ты сам слышал ее из уст того, кому пожимал руку, с кем пил чай.

   — Ирландский дневник · книга
8. «

   По-моему, в самой строгой системе можно найти лазейки.

   По-моему, в самой строгой системе можно найти лазейки.

   — Ганс Шнир · книга
9. «

   Огневой взвод, в котором Берхему досталась роль наблюдателя, получал только семь снарядов на день – для одного орудия; снаряды эти надо было как то израсходовать, иначе их и вовсе перестали бы выдавать, но, имея семь снарядов, нечего было и думать о дуэли с американцами, засевшими в Гайдесгайме. Стрелять в них было даже запрещено, потому что на каждый выстрел американцы отвечали ураганным огнём, они были очень раздражительны.

   Огневой взвод, в котором Берхему досталась роль наблюдателя, получал только семь снарядов на день – для одного орудия; снаряды эти надо было как то израсходовать, иначе их и вовсе перестали бы выдавать, но, имея семь снарядов, нечего было и думать о дуэли с американцами, засевшими в Гайдесгайме. Стрелять в них было даже запрещено, потому что на каждый выстрел американцы отвечали ураганным огнём, они были очень раздражительны.

   — Где ты был, Адам? · книга
10. «

    Игра в правых и левых напоминает футбол, только ворота наглухо заколочены досками.

    Игра в правых и левых напоминает футбол, только ворота наглухо заколочены досками.

    — Письмо молодому католику · книга
11. «

    Прогульщицы смеялись, болтали, а он с завистью глядел на них — они принадлежали к числу отчаянных, и сам он очень хотел быть на их месте. Отчаянными считались такие, которым было на все наплевать. Само по себе понятие отчаянный оставалось загадочным, среди них встречались такие, у родителей которых водились деньги, и такие, у которых денег не было.

    Прогульщицы смеялись, болтали, а он с завистью глядел на них — они принадлежали к числу отчаянных, и сам он очень хотел быть на их месте. Отчаянными считались такие, которым было на все наплевать. Само по себе понятие отчаянный оставалось загадочным, среди них встречались такие, у родителей которых водились деньги, и такие, у которых денег не было.

    — Дом без хозяина · книга
12. «

    Я покраснел. Мне стало неловко, я вспомнил, что никогда не посылал цветов Мари. Конечно, я ей отдавал все цветы, которые мне преподносили на выступлениях, но я никогда не покупал цветов специально для нее, да и за букеты, которые мне преподносили, тоже обычно приходилось платить самому.

    Я покраснел. Мне стало неловко, я вспомнил, что никогда не посылал цветов Мари. Конечно, я ей отдавал все цветы, которые мне преподносили на выступлениях, но я никогда не покупал цветов специально для нее, да и за букеты, которые мне преподносили, тоже обычно приходилось платить самому.

    — Глазами клоуна · книга
13. «

    Я убью тебя, искрошу, изрежу тебя на куски своим оружием, а это страшное оружие — моя улыбка, которая мне ничего не стоит, простое движение мускулов, механизм, который легко привести в движение. У меня больше боеприпасов, чем было у твоих пулеметов, а стоят они мне так же мало, как тебе стоили твои.

    Я убью тебя, искрошу, изрежу тебя на куски своим оружием, а это страшное оружие — моя улыбка, которая мне ничего не стоит, простое движение мускулов, механизм, который легко привести в движение. У меня больше боеприпасов, чем было у твоих пулеметов, а стоят они мне так же мало, как тебе стоили твои.

    — Дом без хозяина · книга
14. «

    Поэт — не моралист, он задумывает и создает образы, оживляет прошедшие времена.

    Поэт — не моралист, он задумывает и создает образы, оживляет прошедшие времена.
15. «

    Он посмотрел ей в лицо, и она трижды одарила его улыбкой. Сокращение лицевых мускулов — яд, подсыпанный заученным движением.

    Он посмотрел ей в лицо, и она трижды одарила его улыбкой. Сокращение лицевых мускулов — яд, подсыпанный заученным движением.

    — Дом без хозяина · книга
16. «

    Господь не оставит несчастных. Несчастье это жизнь, и боль это жизнь.

    Господь не оставит несчастных. Несчастье это жизнь, и боль это жизнь.

    — Андреас · книга
17. «

    Скоро. Скоро. Скоро. Скоро. Когда скоро? Какое страшное слово «скоро»! «Скоро» может быть через секунду, «скоро» может быть и через год. «Скоро» ужасное слово. Это скоро сжимает будущее, делает его ничтожно маленьким, и нет уже ничего определенного, совсем ничего определенного, одна сплошная неизвестность. «Скоро» это ничто и «скоро» — это очень многое.

    Скоро. Скоро. Скоро. Скоро. Когда скоро? Какое страшное слово «скоро»! «Скоро» может быть через секунду, «скоро» может быть и через год. «Скоро» ужасное слово. Это скоро сжимает будущее, делает его ничтожно маленьким, и нет уже ничего определенного, совсем ничего определенного, одна сплошная неизвестность. «Скоро» это ничто и «скоро» — это очень многое.

    — Андреас · книга
18. «

    Чем неограниченней власть, тем бессодержательней словарь, — слов много, а смысла нет.

    Чем неограниченней власть, тем бессодержательней словарь, — слов много, а смысла нет.
19. «

    Я услышал из комнат воркующий женский смех, тот самый загадочный женский смех, от которого, смотря по настрронию, у нас светлеет на душе, либо теснит грудь.

    Я услышал из комнат воркующий женский смех, тот самый загадочный женский смех, от которого, смотря по настрронию, у нас светлеет на душе, либо теснит грудь.

    — Весть · книга
20. «

    Порядок — это полжизни... не известно только, из чего состоит ее вторая половина.

    Порядок — это полжизни... не известно только, из чего состоит ее вторая половина.

    — Бильярд в половине десятого · книга