92 цитаты Генриха Бёлля для тех, кто любит думать

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 92 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Стоило только дать волю всем этим: «А помните...», и прошлое обесцветилось бы... Подобные ошибки всегда превращают встречи школьных товарищей, да и попойки однополчан в тоскливые сборища. В мимолётном воспоминании о движении руки, звуке, запахе больше содержания, нежели в многочасовой хвастливой болтовне.

   Стоило только дать волю всем этим: «А помните...», и прошлое обесцветилось бы... Подобные ошибки всегда превращают встречи школьных товарищей, да и попойки однополчан в тоскливые сборища. В мимолётном воспоминании о движении руки, звуке, запахе больше содержания, нежели в многочасовой хвастливой болтовне.

   — Город привычных лиц · книга
2. «

   Я уже давно перестал говорить с людьми о деньгах и об искусстве. Там, где эти категории сталкиваются друг с другом, добра не жди: за искусство либо недоплачивают, либо переплачивают.

   Я уже давно перестал говорить с людьми о деньгах и об искусстве. Там, где эти категории сталкиваются друг с другом, добра не жди: за искусство либо недоплачивают, либо переплачивают.

   — Ганс Шнир · книга
3. «

   Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.

   Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.

   — Глазами клоуна · книга
4. «

   Мы сидим на секундной стрелке, отделяющей прошлое от будущего, и она движется так быстро, что этого движения мы почти не замечаем и думаем, будто застыли на месте, застыли в современности, тогда как время продолжаеит течь; все, что находится позади секундной стрелки, — прошлое, все, находящееся впереди нее, — будущее; и мы сидим на этой секундной стрелочке и уходим вместе с потоком времени.

   Мы сидим на секундной стрелке, отделяющей прошлое от будущего, и она движется так быстро, что этого движения мы почти не замечаем и думаем, будто застыли на месте, застыли в современности, тогда как время продолжаеит течь; все, что находится позади секундной стрелки, — прошлое, все, находящееся впереди нее, — будущее; и мы сидим на этой секундной стрелочке и уходим вместе с потоком времени.

   — Современник и действительность · книга
5. «

   Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего.

   Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего.

   — Бильярд в половине десятого · книга
6. «

   Господь не оставит несчастных. Несчастье это жизнь, и боль это жизнь.

   Господь не оставит несчастных. Несчастье это жизнь, и боль это жизнь.

   — Андреас · книга
7. «

   …применяя власть, можно нагнать страх на людей, но вряд ли заставишь их лучше работать.

   …применяя власть, можно нагнать страх на людей, но вряд ли заставишь их лучше работать.

   — Где ты был, Адам? · книга
8. «

   Я не могу ее забыть; всякий раз, стоит мне хоть на мгновение вынырнуть из водоворота повседневной жизни, которая своим постоянным давлением почти всегда удерживает меня в пучине человеческой реальности, не давая всплыть на поверхность, стоит мне хоть на секунду замедлить эту никогда не прекращающуюся, выматывающую, по-настоящему жестокую гонку, которую они называют жизнью, и остановиться где-нибудь, где до меня не донесутся их дурацкие крики, как я сразу вижу ее лицо, так близко так ясно...

   Я не могу ее забыть; всякий раз, стоит мне хоть на мгновение вынырнуть из водоворота повседневной жизни, которая своим постоянным давлением почти всегда удерживает меня в пучине человеческой реальности, не давая всплыть на поверхность, стоит мне хоть на секунду замедлить эту никогда не прекращающуюся, выматывающую, по-настоящему жестокую гонку, которую они называют жизнью, и остановиться где-нибудь, где до меня не донесутся их дурацкие крики, как я сразу вижу ее лицо, так близко так ясно...

   — Я не могу ее забыть · книга
9. «

   Он понимал, что ждать бессмысленно, и в то же время знал, что надо ждать. Надо было дать провидению эту последнюю возможность устроить все к лучшему — хотя он и был убежден, что самое худшее уже свершилось.

   Он понимал, что ждать бессмысленно, и в то же время знал, что надо ждать. Надо было дать провидению эту последнюю возможность устроить все к лучшему — хотя он и был убежден, что самое худшее уже свершилось.

   — Где ты был, Адам? · книга
10. «

    Нужно зайти слишком далеко, чтобы знать, как далеко можно зайти.

    Нужно зайти слишком далеко, чтобы знать, как далеко можно зайти.
11. «

    Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.

    Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.

    — Дом без хозяина · книга
12. «

    Я верю, что живые могут быть мертвыми, а мертвые живыми, но совсем в ином смысле, чем в это верят протестанты и католики.

    Я верю, что живые могут быть мертвыми, а мертвые живыми, но совсем в ином смысле, чем в это верят протестанты и католики.

    — Ганс Шнир · книга
13. «

    Если ты любишь женщину, то лишь она счастлива, — сам же ты несчастен.

    Если ты любишь женщину, то лишь она счастлива, — сам же ты несчастен.

    — Прохожий · книга
14. «

    ...ненавижу разъяснять поэтические образы. Либо меня понимают сразу, либо нет. Толковать тексты не моя специальность.

    ...ненавижу разъяснять поэтические образы. Либо меня понимают сразу, либо нет. Толковать тексты не моя специальность.

    — Ганс Шнир · книга
15. «

    Черт возьми, каким же я был дураком. И всегда я в дураках – со своей порядочностью и принципами. А люди живут – не теряются.

    Черт возьми, каким же я был дураком. И всегда я в дураках – со своей порядочностью и принципами. А люди живут – не теряются.

    — Грэк · книга
16. «

    В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

    В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

    — Где ты был, Адам? · книга
17. «

    Человеку всегда есть в чем каяться.

    Человеку всегда есть в чем каяться.

    — Андреас · книга
18. «

    — Что ты за человек?! — воскликнул он. — Я клоун, — сказал я. — Клоун, коллекционирующий мгновения.

    — Что ты за человек?! — воскликнул он. — Я клоун, — сказал я. — Клоун, коллекционирующий мгновения.

    — Ганс Шнир · книга
19. «

    Раскаиваться в серьёзных проступках легче лёгкого: в политических ошибках, в супружеской измене, убийствах, антисемитизме, но кто может простить, кто может понять мелочи?

    Раскаиваться в серьёзных проступках легче лёгкого: в политических ошибках, в супружеской измене, убийствах, антисемитизме, но кто может простить, кто может понять мелочи?

    — Глазами клоуна · книга
20. «

    Вы никогда не знали, что такое честь, потому что не знали, что такое бесчестье.

    Вы никогда не знали, что такое честь, потому что не знали, что такое бесчестье.

    — Бильярд в половине десятого · книга