381 цитата Германа Гессе, ставших крылатыми

Подборка из 381 цитата Германа Гессе: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Отчаяние — исход любой серьезной попытки вытерпеть жизнь и выполнить предъявляемые ею требования, полагаясь на добродетель, на справедливость, на разум. По одну сторону этого отчаяния живут дети, по другую — пробужденные.

   Отчаяние — исход любой серьезной попытки вытерпеть жизнь и выполнить предъявляемые ею требования, полагаясь на добродетель, на справедливость, на разум. По одну сторону этого отчаяния живут дети, по другую — пробужденные.

   — Путешествие к земле Востока · книга
2. «

   В нашем искусстве, как и во всяком искусстве, конца развитию нет.

   В нашем искусстве, как и во всяком искусстве, конца развитию нет.

   — Игра в бисер · книга
3. «

   — Как я рад! Мне кажется, я всю жизнь был в пути — и вот я пришёл домой. — Прийти домой не дано. Но там, где дружественные пути сходятся, весь мир на какой-то час уподобляется дому.

   — Как я рад! Мне кажется, я всю жизнь был в пути — и вот я пришёл домой. — Прийти домой не дано. Но там, где дружественные пути сходятся, весь мир на какой-то час уподобляется дому.

   — Демиан · книга
4. «

   Тот, кто поднимается выше и получает задачи более значительные, не делается свободнее, он берет на себя только большую ответственность.

   Тот, кто поднимается выше и получает задачи более значительные, не делается свободнее, он берет на себя только большую ответственность.

   — Мастер музыки · книга
5. «

   Уже в древнейшие времена педагогической провинции вошло в обычай требовать от младших, то есть еще не принятых в Орден студентов подачи от поры до поры особого вида сочинения, так называемого жизненного описания, то есть вымышленной, перенесенной в любое прошлое время автобиографии. Задачей учащегося было перенестись а обстановку и культуру, в духовный климат какой-нибудь прошедшей эпохи и придумать себе подходящую жизнь.

   Уже в древнейшие времена педагогической провинции вошло в обычай требовать от младших, то есть еще не принятых в Орден студентов подачи от поры до поры особого вида сочинения, так называемого жизненного описания, то есть вымышленной, перенесенной в любое прошлое время автобиографии. Задачей учащегося было перенестись а обстановку и культуру, в духовный климат какой-нибудь прошедшей эпохи и придумать себе подходящую жизнь.

   — Игра в бисер · книга
6. «

   Каждый из нас лишь человек, лишь попытка, лишь нечто куда-то движущееся. Но двигаться он должен туда, где находится совершенство, он должен стремиться к центру, а не к периферии.

   Каждый из нас лишь человек, лишь попытка, лишь нечто куда-то движущееся. Но двигаться он должен туда, где находится совершенство, он должен стремиться к центру, а не к периферии.

   — Игра в бисер · книга
7. «

   Самопогружение и мудрость были хорошие, были благородные вещи, но процветали они, кажется, лишь в стороне, лишь на обочине жизни, а дела и страдания того, кто плыл по стержню жизни и боролся с ее волнами, не имели ничего общего с мудростью, они возникали, были роком, их надо было делать и выстрадать.

   Самопогружение и мудрость были хорошие, были благородные вещи, но процветали они, кажется, лишь в стороне, лишь на обочине жизни, а дела и страдания того, кто плыл по стержню жизни и боролся с ее волнами, не имели ничего общего с мудростью, они возникали, были роком, их надо было делать и выстрадать.

   — Даса · книга
8. «

   В сущности, каждый настоящий читатель всегда и книголюб. Ведь если ты способен всем сердцем полюбить книгу, то наверняка хочешь владеть и распоряжаться ею как своей собственностью, перечитывать и быть уверенным, что она всегда рядом и никуда не денется.

   В сущности, каждый настоящий читатель всегда и книголюб. Ведь если ты способен всем сердцем полюбить книгу, то наверняка хочешь владеть и распоряжаться ею как своей собственностью, перечитывать и быть уверенным, что она всегда рядом и никуда не денется.

   — Магия книги · книга
9. «

   Теперь ты отбросил очки твоей личности, так взгляни же разок в настоящее зеркало! Это доставит тебе удовольствие.

   Теперь ты отбросил очки твоей личности, так взгляни же разок в настоящее зеркало! Это доставит тебе удовольствие.

   — Степной волк · книга
10. «

    Для него все были одинаковы, винили ли они бога или себя, преувеличивали или уменьшали свои грехи и страдания, исповедовались ли в убийстве или только в распутстве, жаловались ли на неверную возлюбленную или на то, что не спасли свою душу. Все, что ему поверяли, казалось не брошенным на ветер, а преображенным, облегченным и разрешенным благодаря тому, что это сказано и услышано.

    Для него все были одинаковы, винили ли они бога или себя, преувеличивали или уменьшали свои грехи и страдания, исповедовались ли в убийстве или только в распутстве, жаловались ли на неверную возлюбленную или на то, что не спасли свою душу. Все, что ему поверяли, казалось не брошенным на ветер, а преображенным, облегченным и разрешенным благодаря тому, что это сказано и услышано.

    — Исповедник · книга
11. «

    Никакого вообще учения не может принять истинно ищущий, истинно желающий найти. Тот же, кто нашёл, может принять любое учение, любую цель – его ничто более не отделяет от тысячи других, живущих в Вечном, вдыхающих в себя Божественное.

    Никакого вообще учения не может принять истинно ищущий, истинно желающий найти. Тот же, кто нашёл, может принять любое учение, любую цель – его ничто более не отделяет от тысячи других, живущих в Вечном, вдыхающих в себя Божественное.

    — Сиддхартха · книга
12. «

    Одиночество — это независимость, его я хотел и его добился за долгие годы. Оно было холодным, как то холодное тихое пространство, где вращаются звёзды.

    Одиночество — это независимость, его я хотел и его добился за долгие годы. Оно было холодным, как то холодное тихое пространство, где вращаются звёзды.

    — Степной волк · книга
13. «

    Большинство людей похожи на падающие листья; они носятся в воздухе, кружатся, но в конце концов падают на землю. Другие же — немного их — словно звезды; они движутся по определенному пути, никакой ветер не заставит их свернуть с него.

    Большинство людей похожи на падающие листья; они носятся в воздухе, кружатся, но в конце концов падают на землю. Другие же — немного их — словно звезды; они движутся по определенному пути, никакой ветер не заставит их свернуть с него.

    — Сиддхартха · книга
14. «

    Пристанищ не искать, не приживаться, Ступенька за ступенькой, без печали, Шагать вперед, идти от дали к дали, Всё шире быть, всё выше подниматься! Засасывает круг привычек милых, Уют покоя полон искушения, Но только те, кто с места сняться в силах, Спасет свой дух от разложения. И даже возле входа гробового Жизнь вновь, глядишь, нам кликнет клич призывный. И путь опять начнется непрерывный. Простись же, сердце, и окрепни снова.

    Пристанищ не искать, не приживаться, Ступенька за ступенькой, без печали, Шагать вперед, идти от дали к дали, Всё шире быть, всё выше подниматься! Засасывает круг привычек милых, Уют покоя полон искушения, Но только те, кто с места сняться в силах, Спасет свой дух от разложения. И даже возле входа гробового Жизнь вновь, глядишь, нам кликнет клич призывный. И путь опять начнется непрерывный. Простись же, сердце, и окрепни снова.

    — Игра в бисер · книга
15. «

    В сущности, это только вопрос любви к покою! Кто слишком любит покой, чтобы самому думать и самому быть себе судьёй, тот подчиняется без разбора любым запретам. Другие сами чувствуют какие-то приказы в себе, для них запретны вещи, которые каждый порядочный человек делает ежедневно, но зато позволительны другие вещи, которые вообще осуждаются. Каждый должен отвечать за себя самого.

    В сущности, это только вопрос любви к покою! Кто слишком любит покой, чтобы самому думать и самому быть себе судьёй, тот подчиняется без разбора любым запретам. Другие сами чувствуют какие-то приказы в себе, для них запретны вещи, которые каждый порядочный человек делает ежедневно, но зато позволительны другие вещи, которые вообще осуждаются. Каждый должен отвечать за себя самого.

    — Демиан · книга
16. «

    Для воина главное оставаться безупречным в собственных глазах.

    Для воина главное оставаться безупречным в собственных глазах.
17. «

    Если я говорю «вверху» или «внизу», то это ведь уже утверждение, которое надо пояснить, ибо верх и низ существуют только в мышлении, только в абстракции. Мир сам по себе не знает ни верха, ни низа.

    Если я говорю «вверху» или «внизу», то это ведь уже утверждение, которое надо пояснить, ибо верх и низ существуют только в мышлении, только в абстракции. Мир сам по себе не знает ни верха, ни низа.

    — Степной волк · книга
18. «

    Прощание — прекрасная вещь, оно размягчает.

    Прощание — прекрасная вещь, оно размягчает.

    — Степной волк · книга
19. «

    Читающий ради времяпрепровождения, пусть даже читает он очень много и только очень хорошие, лучшие книги, будет прочитывать их и забывать, а в конце концов останется бедняком, каким был. Но если читать книги так, как мы слушаем речи друзей, они раскроются тебе и станут твоими. Прочитанное не ускользнет и не затеряется в памяти, но останется с тобой, будет тебе принадлежать, будет радовать и утешать так, как это умеют только друзья.

    Читающий ради времяпрепровождения, пусть даже читает он очень много и только очень хорошие, лучшие книги, будет прочитывать их и забывать, а в конце концов останется бедняком, каким был. Но если читать книги так, как мы слушаем речи друзей, они раскроются тебе и станут твоими. Прочитанное не ускользнет и не затеряется в памяти, но останется с тобой, будет тебе принадлежать, будет радовать и утешать так, как это умеют только друзья.

    — Магия книги · книга
20. «

    Всё ближе, всё явственнее видел я теперь призрак, который меня страшил. Это было возвращение домой, в мою комнату, это была необходимость смириться с отчаяньем!

    Всё ближе, всё явственнее видел я теперь призрак, который меня страшил. Это было возвращение домой, в мою комнату, это была необходимость смириться с отчаяньем!

    — Степной волк · книга