57 цитат Хулио Кортасара

Подборка из 57 цитат Хулио Кортасара: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Только иногда мне недостает самых простых вещей, и я хочу их вернуть: веселье и улыбку, этого ускользающего зверька, что больше не живет у меня на губах.

   Только иногда мне недостает самых простых вещей, и я хочу их вернуть: веселье и улыбку, этого ускользающего зверька, что больше не живет у меня на губах.

   — Приобретения и потери · книга
2. «

   Искать — написано мне на звёздах, искать — эмблема тех, кто по ночам без цели выходит из дому, и оправдание для всех истребителей компасов.

   Искать — написано мне на звёздах, искать — эмблема тех, кто по ночам без цели выходит из дому, и оправдание для всех истребителей компасов.

   — Орасио Оливейра · книга
3. «

   Я не умею говорить о счастье, но это не значит, что у меня его не было.

   Я не умею говорить о счастье, но это не значит, что у меня его не было.

   — Мага · книга
4. «

   Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

   Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

   — Конец игры · книга
5. «

   Я всегда буду помнить это, потому что все было очень просто. Я дошел по коридору до прикрытой двери и, сворачивая в кухню, услышал шум в библиотеке или в столовой. Шум был глухой, неясный, словно там шла беседа или падали кресла на ковер. И тут же или чуть позже зашумело в той, другой части коридора. Я поскорей толкнул дверь, захлопнул, припер собой. К счастью, ключ был с той стороны; а еще, для верности, я задвинул засов.

   Я всегда буду помнить это, потому что все было очень просто. Я дошел по коридору до прикрытой двери и, сворачивая в кухню, услышал шум в библиотеке или в столовой. Шум был глухой, неясный, словно там шла беседа или падали кресла на ковер. И тут же или чуть позже зашумело в той, другой части коридора. Я поскорей толкнул дверь, захлопнул, припер собой. К счастью, ключ был с той стороны; а еще, для верности, я задвинул засов.

   — Другое небо Рассказы · книга
6. «

   Глаза — это у многих из нас единственные оставшиеся руки.

   Глаза — это у многих из нас единственные оставшиеся руки.

   — 62. Модель для сборки · книга
7. «

   Всякое рассуждение о любви — это повторение рассуждений из вечных и увечных. Какой смысл доискиваться какого-либо смысла в том, что иррациональнее всего, в том, что мы называем сердцем. Как рассудок рассудит стремление сердца вести кровь — корабль прямо на мель, где неизменно потерпит крушение?

   Всякое рассуждение о любви — это повторение рассуждений из вечных и увечных. Какой смысл доискиваться какого-либо смысла в том, что иррациональнее всего, в том, что мы называем сердцем. Как рассудок рассудит стремление сердца вести кровь — корабль прямо на мель, где неизменно потерпит крушение?

   — Ночные мысли · книга
8. «

   Когда еще мальчишкой я начал играть, я понял, что время не стоит на месте. Я перемещаюсь в нем. Вот как в лифте. Я почувствовал, когда научился играть, что вхожу в лифт, в лифт времени. Не думай, что я забывал об ипотеках или о молитвах. Но в такие минуты ипотеки и молитвы — все равно как одежда, которую скинул. Одежда существует, когда я ее надеваю, ипотеки и молитвы существовали, когда я кончал играть.

   Когда еще мальчишкой я начал играть, я понял, что время не стоит на месте. Я перемещаюсь в нем. Вот как в лифте. Я почувствовал, когда научился играть, что вхожу в лифт, в лифт времени. Не думай, что я забывал об ипотеках или о молитвах. Но в такие минуты ипотеки и молитвы — все равно как одежда, которую скинул. Одежда существует, когда я ее надеваю, ипотеки и молитвы существовали, когда я кончал играть.

   — Джонни · книга
9. «

   Она улыбнулась про себя, поискала, где бы сесть, нашла местечко подальше, у запасной дверцы и села, радуясь нехитрой радостью тех, кто садится у окошка.

   Она улыбнулась про себя, поискала, где бы сесть, нашла местечко подальше, у запасной дверцы и села, радуясь нехитрой радостью тех, кто садится у окошка.

   — Бестиарий · книга
10. «

    Но сперва сфотографировались на память с помощью самоновейшей камеры, которая скромненько выделяет голубоватую бумажёнку, где мало-помалу и неизвестно каким чудесным и полароидным способом материализуются ленивые образы, сперва в виде тревожащих душу эктоплазм, постепенно обнаруживая нос, вьющиеся волосы и улыбку...

    Но сперва сфотографировались на память с помощью самоновейшей камеры, которая скромненько выделяет голубоватую бумажёнку, где мало-помалу и неизвестно каким чудесным и полароидным способом материализуются ленивые образы, сперва в виде тревожащих душу эктоплазм, постепенно обнаруживая нос, вьющиеся волосы и улыбку...
11. «

    Иногда, чтобы быть услышанной, мысли приходится преодолевать бесконечные препятствия.

    Иногда, чтобы быть услышанной, мысли приходится преодолевать бесконечные препятствия.

    — Тайное оружие · книга
12. «

    Ведь еще десять лет назад в этом городе не поднимались выше «Травиаты» и увертюры к «Гуарани». Маэстро попал к нам по контракту с каким-то бойким импресарио и вот создал очень и очень неплохой оркестр. Потихоньку он привадил нас к Брамсу, Малеру, Штраусу и Мусоргскому. На первых порах владельцы абонементов открыто высказывали свое недовольство нашему Маэстро, и он, подобрав паруса, разбавил свои концерты отрывками из опер. Со временем аплодисментами стали награждать и Бетховена, которого он настойчиво и упорно вставлял в свои концерты.

    Ведь еще десять лет назад в этом городе не поднимались выше «Травиаты» и увертюры к «Гуарани». Маэстро попал к нам по контракту с каким-то бойким импресарио и вот создал очень и очень неплохой оркестр. Потихоньку он привадил нас к Брамсу, Малеру, Штраусу и Мусоргскому. На первых порах владельцы абонементов открыто высказывали свое недовольство нашему Маэстро, и он, подобрав паруса, разбавил свои концерты отрывками из опер. Со временем аплодисментами стали награждать и Бетховена, которого он настойчиво и упорно вставлял в свои концерты.

    — Другое небо Рассказы · книга
13. «

    — Вот, мерзавки! Вы кончите улицей! — А чем плоха улица, что в ней, собственно, страшного?

    — Вот, мерзавки! Вы кончите улицей! — А чем плоха улица, что в ней, собственно, страшного?

    — Мать · книга
14. «

    Одно мгновение — и улыбающийся человеческий рот может превратиться в мохнатого паука и куснуть.

    Одно мгновение — и улыбающийся человеческий рот может превратиться в мохнатого паука и куснуть.

    — Орасио Оливейра · книга
15. «

    Меня бесит, что они чувствуют себя уверенно. В чем их уверенность, когда даже у меня, отребья несчастного с тысячей болячек и заскоков, хватает ума, чтобы разглядеть, что все кругом на соплях, на фуфу держится.

    Меня бесит, что они чувствуют себя уверенно. В чем их уверенность, когда даже у меня, отребья несчастного с тысячей болячек и заскоков, хватает ума, чтобы разглядеть, что все кругом на соплях, на фуфу держится.

    — Джонни · книга
16. «

    ... трусость всегда стремится переложить ответственность на кого-нибудь другого.

    ... трусость всегда стремится переложить ответственность на кого-нибудь другого.

    — Тот, кто бродит вокруг · книга
17. «

    Те из нас, кто чего-то стоит, не уверены ни в чём. Быть безмятежно уверенным может только животное.

    Те из нас, кто чего-то стоит, не уверены ни в чём. Быть безмятежно уверенным может только животное.

    — Хуан · книга
18. «

    У краёв шахматной доски растёт гора съеденных пешек и коней, а жить – это значит пристально следить за фигурами, находящимися в игре.

    У краёв шахматной доски растёт гора съеденных пешек и коней, а жить – это значит пристально следить за фигурами, находящимися в игре.

    — Медрано · книга
19. «

    Всё представляется таким естественным, покуда правда неизвестна.

    Всё представляется таким естественным, покуда правда неизвестна.

    — Письмо в Париж одной сеньорите · книга
20. «

    Англичане говорят, что поэты, страдая, обучаются тому, чему затем учат в своих песнях.

    Англичане говорят, что поэты, страдая, обучаются тому, чему затем учат в своих песнях.

    — Андрес · книга