64 цитаты Хулио Кортасара о жизни и людях

Подборка из 64 цитаты Хулио Кортасара: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я начинаю что-то понимать, только глядя назад, и чем дальше все уходит, тем понятнее становится. Но это еще не значит понимать как надо, ясное дело.

   Я начинаю что-то понимать, только глядя назад, и чем дальше все уходит, тем понятнее становится. Но это еще не значит понимать как надо, ясное дело.

   — Джонни · книга
2. «

   Если бы я только мог жить, как в музыке, когда время идет по-другому... Сколько всего могло бы произойти за полторы минуты. Если бы мы нашли такое «другое» время — мы могли бы прожить в тысячу раз дольше, чем живем.

   Если бы я только мог жить, как в музыке, когда время идет по-другому... Сколько всего могло бы произойти за полторы минуты. Если бы мы нашли такое «другое» время — мы могли бы прожить в тысячу раз дольше, чем живем.

   — Джонни · книга
3. «

   Когда еще мальчишкой я начал играть, я понял, что время не стоит на месте. Я перемещаюсь в нем. Вот как в лифте. Я почувствовал, когда научился играть, что вхожу в лифт, в лифт времени. Не думай, что я забывал об ипотеках или о молитвах. Но в такие минуты ипотеки и молитвы — все равно как одежда, которую скинул. Одежда существует, когда я ее надеваю, ипотеки и молитвы существовали, когда я кончал играть.

   Когда еще мальчишкой я начал играть, я понял, что время не стоит на месте. Я перемещаюсь в нем. Вот как в лифте. Я почувствовал, когда научился играть, что вхожу в лифт, в лифт времени. Не думай, что я забывал об ипотеках или о молитвах. Но в такие минуты ипотеки и молитвы — все равно как одежда, которую скинул. Одежда существует, когда я ее надеваю, ипотеки и молитвы существовали, когда я кончал играть.

   — Джонни · книга
4. «

   Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

   Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

   — Конец игры · книга
5. «

   Иногда я убежден, что глупость имеет форму треугольника и что, если восемь умножить на восемь, получится безумие или собака.

   Иногда я убежден, что глупость имеет форму треугольника и что, если восемь умножить на восемь, получится безумие или собака.

   — Орасио Оливейра · книга
6. «

   Стремление чему-то навстречу никогда не может означать бегства, хотя место встречи всякий раз и отдаляется.

   Стремление чему-то навстречу никогда не может означать бегства, хотя место встречи всякий раз и отдаляется.

   — Тайное оружие · книга
7. «

   Видишь ли, восторг — это вспышка, это кризис, это выход из себя, чтобы полнее воспринять то, что вывело тебя из равновесия, а восторгов атараксических я не понимаю, по всяком случае, это что-то другое, это сосредоточенность или духовное обогащение, как тебе угодно, но не восторг, я не могу по-настоящему полюбить человека, не способного во всякий час дня или ночи ошалеть от радости, узнав, что в кинотеатре на углу идёт фильм с Бастером Китоном.

   Видишь ли, восторг — это вспышка, это кризис, это выход из себя, чтобы полнее воспринять то, что вывело тебя из равновесия, а восторгов атараксических я не понимаю, по всяком случае, это что-то другое, это сосредоточенность или духовное обогащение, как тебе угодно, но не восторг, я не могу по-настоящему полюбить человека, не способного во всякий час дня или ночи ошалеть от радости, узнав, что в кинотеатре на углу идёт фильм с Бастером Китоном.

   — Книга Мануэля · книга
8. «

   Иногда, когда переступаешь порог невидимого, не знаешь мотивы и причины своих действий.

   Иногда, когда переступаешь порог невидимого, не знаешь мотивы и причины своих действий.
9. «

   Если бы можно было разорвать и выбросить прошлое, подобно черновику письма или рукописи книги. Но оно остаётся навсегда, оно пачкает переписанное начисто, и, по-моему, это и есть подлинное будущее.

   Если бы можно было разорвать и выбросить прошлое, подобно черновику письма или рукописи книги. Но оно остаётся навсегда, оно пачкает переписанное начисто, и, по-моему, это и есть подлинное будущее.

   — Луис · книга
10. «

    Но в этом-то и величие сна. Каникулы от самого себя — не видеть ничего вокруг и самого себя не видеть.

    Но в этом-то и величие сна. Каникулы от самого себя — не видеть ничего вокруг и самого себя не видеть.

    — Хуан · книга
11. «

    Меня развеселил мысль о том, что критики гораздо более необходимы обществу, чем я сам склонен полагать, потому что создатели — от настоящего композитора до Джонни, — обреченные на муки творчества, не могут диалектически оценивать результаты своего творчества, постулировать основы и определять значимость собственного произведения или импровизации.

    Меня развеселил мысль о том, что критики гораздо более необходимы обществу, чем я сам склонен полагать, потому что создатели — от настоящего композитора до Джонни, — обреченные на муки творчества, не могут диалектически оценивать результаты своего творчества, постулировать основы и определять значимость собственного произведения или импровизации.

    — Другое небо Рассказы · книга
12. «

    Дом нравился нам. Он был и просторен и стар, но главное — он хранил память о наших предках, о дедушке с отцовской стороны, о матери, об отце и о нашем детстве. Нам нравилось думать за столом о большом тихом доме и том, как мы сами, без помощи, хорошо его ведем.

    Дом нравился нам. Он был и просторен и стар, но главное — он хранил память о наших предках, о дедушке с отцовской стороны, о матери, об отце и о нашем детстве. Нам нравилось думать за столом о большом тихом доме и том, как мы сами, без помощи, хорошо его ведем.

    — Другое небо Рассказы · книга
13. «

    Невозможно сердиться на Джонни или на Арта, это все равно, что злиться на ветер, который треплет вам волосы.

    Невозможно сердиться на Джонни или на Арта, это все равно, что злиться на ветер, который треплет вам волосы.

    — Другое небо Рассказы · книга
14. «

    А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время…

    А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время…
15. «

    ... трусость всегда стремится переложить ответственность на кого-нибудь другого.

    ... трусость всегда стремится переложить ответственность на кого-нибудь другого.

    — Тот, кто бродит вокруг · книга
16. «

    Только что написанное стихотворение, до такой степени твое, чуть ли не ты сам... а потом до такой степени не твое, такое отдельное и отчужденное в своем плоском белом мире величиною с листок почтовой бумаги.

    Только что написанное стихотворение, до такой степени твое, чуть ли не ты сам... а потом до такой степени не твое, такое отдельное и отчужденное в своем плоском белом мире величиною с листок почтовой бумаги.

    — Другое небо Рассказы · книга
17. «

    — Почему ты говоришь: метафизические опасности? Бывают и метафизические реки, Орасио. И ты можешь броситься в какую-нибудь такую реку. — Возможно, — сказал Оливейра, — это будет Дао.

    — Почему ты говоришь: метафизические опасности? Бывают и метафизические реки, Орасио. И ты можешь броситься в какую-нибудь такую реку. — Возможно, — сказал Оливейра, — это будет Дао.

    — Мага · книга
18. «

    Не знаю, как объяснить, но в подземке, в туннеле, для тебя не важно, на какой ты глубине, движение снимает это ощущение. Но когда движение прекращается, тебя начинает душить. И ты смотришь на потолок вагона и понимаешь, что у тебя над головой – земля, метры, метры.

    Не знаю, как объяснить, но в подземке, в туннеле, для тебя не важно, на какой ты глубине, движение снимает это ощущение. Но когда движение прекращается, тебя начинает душить. И ты смотришь на потолок вагона и понимаешь, что у тебя над головой – земля, метры, метры.

    — Хуан · книга
19. «

    Пусть музыка спасет хотя бы остаток вечера и выполнит в общем-то одну из своих худших миссий: поставит добротные ширмы перед зеркалом, сотрет нас на пару часов с лица земли.

    Пусть музыка спасет хотя бы остаток вечера и выполнит в общем-то одну из своих худших миссий: поставит добротные ширмы перед зеркалом, сотрет нас на пару часов с лица земли.

    — Другое небо Рассказы · книга
20. «

    Любая проблема – это всегда решение, повернувшееся к тебе спиной.

    Любая проблема – это всегда решение, повернувшееся к тебе спиной.

    — Андрес · книга