Илья Ильф — 92 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 92 цитаты Ильи Ильфа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот, — вымолвил, наконец, Остап, — судьба играет человеком, а человек играет на трубе.

   Вот, — вымолвил, наконец, Остап, — судьба играет человеком, а человек играет на трубе.

   — Евгений Петров · книга
2. «

   Вино требует времени и умения разговаривать. Поэтому американцы пьют виски.

   Вино требует времени и умения разговаривать. Поэтому американцы пьют виски.

   — Записные книжки · книга
3. «

   — За что же вы хотите получить деньги? Я их заработал, а вы... — Я не только трудился. Я даже пострадал. После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество? — Стоит, стоит, — успокоил Александр Иванович.

   — За что же вы хотите получить деньги? Я их заработал, а вы... — Я не только трудился. Я даже пострадал. После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество? — Стоит, стоит, — успокоил Александр Иванович.

   — Евгений Петров · книга
4. «

   Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно.

   Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно.

   — Евгений Петров · книга
5. «

   Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

   Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

   — Евгений Петров · книга
6. «

   На каждую хорошую мысль неизбежно находится свой дурак, аккуратно доводящий её до абсурда.

   На каждую хорошую мысль неизбежно находится свой дурак, аккуратно доводящий её до абсурда.

   — Евгений Петров · книга
7. «

   На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился.

   На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился.

   — Евгений Петров · книга
8. «

   Эх, Киса, — сказал Остап, — мы чужие на этом празднике жизни.

   Эх, Киса, — сказал Остап, — мы чужие на этом празднике жизни.

   — Евгений Петров · книга
9. «

   Воздух чист, и в голову лезут умные мысли!

   Воздух чист, и в голову лезут умные мысли!

   — Евгений Петров · книга
10. «

    Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь её своими лапами.

    Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь её своими лапами.

    — Евгений Петров · книга
11. «

    А что, разве я похож на человека, у которого могут быть родственники?

    А что, разве я похож на человека, у которого могут быть родственники?

    — Евгений Петров · книга
12. «

    – Почему же ты так много ешь? – Мне надо развлечься.

    – Почему же ты так много ешь? – Мне надо развлечься.

    — Евгений Петров · книга
13. «

    Набил бы я тебе рыло, только Заратустра не позволяет.

    Набил бы я тебе рыло, только Заратустра не позволяет.

    — Евгений Петров · книга
14. «

    Собака так предана, что просто не веришь в то, что человек заслуживает такой любви.

    Собака так предана, что просто не веришь в то, что человек заслуживает такой любви.
15. «

    Мадемуазель Собак слыла культурной девушкой: в ее словаре было около ста восьмидесяти слов. При этом ей было известно одно такое слово, которое Эллочке даже не могло присниться. Это было богатое слово: гомосексуализм. Фима Собак, несомненно, была культурной девушкой.

    Мадемуазель Собак слыла культурной девушкой: в ее словаре было около ста восьмидесяти слов. При этом ей было известно одно такое слово, которое Эллочке даже не могло присниться. Это было богатое слово: гомосексуализм. Фима Собак, несомненно, была культурной девушкой.

    — Евгений Петров · книга
16. «

    Горящий обломок луны низко висел над остывающим берегом. На скалах сидели чёрные базальтовые, навек обнявшиеся парочки. Море шушукалось о любви до гроба, о счастье без возврата, о муках сердца и тому подобных неактуальных мелочах. Звезда говорила со звездой по азбуке Морзе, зажигаясь и потухая. Световой туннель прожектора соединял берега залива. Когда он исчез, на его месте долго ещё держался чёрный столб.

    Горящий обломок луны низко висел над остывающим берегом. На скалах сидели чёрные базальтовые, навек обнявшиеся парочки. Море шушукалось о любви до гроба, о счастье без возврата, о муках сердца и тому подобных неактуальных мелочах. Звезда говорила со звездой по азбуке Морзе, зажигаясь и потухая. Световой туннель прожектора соединял берега залива. Когда он исчез, на его месте долго ещё держался чёрный столб.

    — Евгений Петров · книга
17. «

    — Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли? — Я думаю, что торг здесь не уместен!

    — Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли? — Я думаю, что торг здесь не уместен!

    — Евгений Петров · книга
18. «

    В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрёстках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.

    В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрёстках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.

    — Евгений Петров · книга
19. «

    Обниматься некогда, — сказал он. Прощай любимая. Мы разошлись как в море корабли.

    Обниматься некогда, — сказал он. Прощай любимая. Мы разошлись как в море корабли.

    — Евгений Петров · книга
20. «

    А нам грубиянов не надо. Мы сами грубияны.

    А нам грубиянов не надо. Мы сами грубияны.

    — Евгений Петров · книга