87 цитат Ирвина Шоу для тех, кто любит думать

Подборка из 87 цитат Ирвина Шоу: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда у тебя деньги в банке, они даже за двести пятьдесят миль испускают непреодолимо притягательный чувственный аромат.

   Когда у тебя деньги в банке, они даже за двести пятьдесят миль испускают непреодолимо притягательный чувственный аромат.

   — Ночной портье · книга
2. «

   — Вы ездили в Испанию по делам? — Нет. — За удовольствиями? — Нет. — Женщина... — Люблю беседовать с вами, Жан. Как это мудро — отделить женщину от удовольствий. Нет, женщина тут ни при чем. Я ездил туда потому, что не знаю испанского. Хотелось немного подзарядиться, а нигде так не зарядишься, как там, где ты не понимаешь никого, и никто не понимает тебя.

   — Вы ездили в Испанию по делам? — Нет. — За удовольствиями? — Нет. — Женщина... — Люблю беседовать с вами, Жан. Как это мудро — отделить женщину от удовольствий. Нет, женщина тут ни при чем. Я ездил туда потому, что не знаю испанского. Хотелось немного подзарядиться, а нигде так не зарядишься, как там, где ты не понимаешь никого, и никто не понимает тебя.

   — Жан · книга
3. «

   Сознание своей зависимости от настроения начальника обострило ощущение несвободы, вызвало внутренний протест.

   Сознание своей зависимости от настроения начальника обострило ощущение несвободы, вызвало внутренний протест.

   — Две недели в другом городе · книга
4. «

   Я — римлянин. Римлянин, ты прогуливаешься в одиночестве на холодном полночном ветру, среди высоких мраморных колонн; думаешь о жестоких, безжалостных людях, коварных сластолюбцах в тогах, заполняющих это место днем, понимаешь, насколько вечно и неискоренимо зло, процветающее на этих холмах.

   Я — римлянин. Римлянин, ты прогуливаешься в одиночестве на холодном полночном ветру, среди высоких мраморных колонн; думаешь о жестоких, безжалостных людях, коварных сластолюбцах в тогах, заполняющих это место днем, понимаешь, насколько вечно и неискоренимо зло, процветающее на этих холмах.

   — Джек · книга
5. «

   ... Когда поднимется на вершину... Вершина — это место для избранных. Когда человек достигает вершины, он сразу это понимает — его приветствуют те, чьи «Кадиллаки» подкатили туда несколько раньше.

   ... Когда поднимется на вершину... Вершина — это место для избранных. Когда человек достигает вершины, он сразу это понимает — его приветствуют те, чьи «Кадиллаки» подкатили туда несколько раньше.

   — Богач, бедняк · книга
6. «

   Людям следует носить ярлыки, чтобы все сразу знали, кто есть кто.

   Людям следует носить ярлыки, чтобы все сразу знали, кто есть кто.

   — Вершина холма · книга
7. «

   Надо постоянно помнить о том, что никто не может стать для тебя страховочной сеткой, которая спасет, если ты сорвешься.

   Надо постоянно помнить о том, что никто не может стать для тебя страховочной сеткой, которая спасет, если ты сорвешься.

   — Люси Краун · книга
8. «

   Эйфория. Даже само слово, одно лишь слово повергает вас в трепет. Оно ассоциируется только с дикой природой — вам не придёт в голову употребить его, говоря об ощущениях, которые можно испытать в современном городе. Восторг, экстаз, но эйфория — никогда. Эйфория требует безмолвия.

   Эйфория. Даже само слово, одно лишь слово повергает вас в трепет. Оно ассоциируется только с дикой природой — вам не придёт в голову употребить его, говоря об ощущениях, которые можно испытать в современном городе. Восторг, экстаз, но эйфория — никогда. Эйфория требует безмолвия.

   — мистер Хеггенер · книга
9. «

   Любой американец, с какого уровня он бы ни начинал, всегда верит в то, что его карьера должна идти от успеха к успеху. Для американского художника это отношение является эквивалентом представления оптимистического бизнесмена о постоянно расширяющемся производстве. Временные неудачи, периодические колебания уровня работ, принимаемые европейским художником, яростно отвергаются американцем, не считающим эти явления нормальным элементом творческого процесса.

   Любой американец, с какого уровня он бы ни начинал, всегда верит в то, что его карьера должна идти от успеха к успеху. Для американского художника это отношение является эквивалентом представления оптимистического бизнесмена о постоянно расширяющемся производстве. Временные неудачи, периодические колебания уровня работ, принимаемые европейским художником, яростно отвергаются американцем, не считающим эти явления нормальным элементом творческого процесса.

   — Деспьер · книга
10. «

    — Джеф, ты хороший рыбак? — Когда рыбы видят меня, они начинают давиться от смеха.

    — Джеф, ты хороший рыбак? — Когда рыбы видят меня, они начинают давиться от смеха.

    — Тони · книга
11. «

    Женщины для того и существуют, чтобы делать мужчин мягче.

    Женщины для того и существуют, чтобы делать мужчин мягче.

    — Минна · книга
12. «

    Впервые в истории любого из искусств столько средств, таланта, техники было собрано в одном месте ради того, чтобы множить ложь... создавать исключительно дорогую маску... большую счастливую американскую улыбку...

    Впервые в истории любого из искусств столько средств, таланта, техники было собрано в одном месте ради того, чтобы множить ложь... создавать исключительно дорогую маску... большую счастливую американскую улыбку...

    — Джек · книга
13. «

    Мы живем в век хаоса. Нестабильное, грозное время. Надо быть титаном, чтобы устоять.

    Мы живем в век хаоса. Нестабильное, грозное время. Надо быть титаном, чтобы устоять.

    — Оливер Краун · книга
14. «

    Обладая лишь молодостью и талантом, он с пренебрежением относился к богатству.

    Обладая лишь молодостью и талантом, он с пренебрежением относился к богатству.

    — Две недели в другом городе · книга
15. «

    Снег тает, жёны остаются.

    Снег тает, жёны остаются.

    — мистер Хеггенер · книга
16. «

    Да, конец близок, — подумал он. Ему захотелось встать, схватить её в объятия и не отпускать, но они были в ресторане, и он лишь попросил официанта принести новую чашку кофе.

    Да, конец близок, — подумал он. Ему захотелось встать, схватить её в объятия и не отпускать, но они были в ресторане, и он лишь попросил официанта принести новую чашку кофе.

    — Вершина холма · книга
17. «

    Под каждой крышей свои мыши.

    Под каждой крышей свои мыши.

    — Нищий, вор · книга
18. «

    Влюбленный — всегда биограф предмета своей любви

    Влюбленный — всегда биограф предмета своей любви

    — Задумчивая, мило оживленная · книга
19. «

    Ох уж этот Нью-Йорк. Его и любишь, и ненавидишь. Всё в нём давит на психику — и хорошее, и плохое. Вечная гонка. Здесь ты мчишься с горы, там твоя душа несётся куда-то. Тут и газет практически не читают. Забываешь, что где-то идёт война, люди убивают друг друга в джунглях. В Нью-Йорке раскроешь «Таймс», и тебе становится неловко от того, что ты в безопасности, отлично накормлен, спишь в мягкой постели; ты начинаешь стыдиться своего благополучия. На улице заглядываешь в лица людей и спрашиваешь себя — как они живут с таким чувством?

    Ох уж этот Нью-Йорк. Его и любишь, и ненавидишь. Всё в нём давит на психику — и хорошее, и плохое. Вечная гонка. Здесь ты мчишься с горы, там твоя душа несётся куда-то. Тут и газет практически не читают. Забываешь, что где-то идёт война, люди убивают друг друга в джунглях. В Нью-Йорке раскроешь «Таймс», и тебе становится неловко от того, что ты в безопасности, отлично накормлен, спишь в мягкой постели; ты начинаешь стыдиться своего благополучия. На улице заглядываешь в лица людей и спрашиваешь себя — как они живут с таким чувством?

    — Майкл Сторз · книга
20. «

    Как только начинаешь вникать в мотивы поведения людей, так сталкиваешься с бесконечным количеством объяснений.

    Как только начинаешь вникать в мотивы поведения людей, так сталкиваешься с бесконечным количеством объяснений.

    — Взвихренный воздух · книга